Чтение онлайн

А потом он узнал, что Артём убил троих наёмников Лиги Теней.

Не простых солдат, а профессиональных убийц, каждый из которых стоил десятка обычных бойцов. И Артём каким-то образом положил всех троих. Мало того, он ещё и спас детей графа Петрова и баронессы Северной, которых эти твари пытались их похитить.

Наутро весь дом говорил только об этом. Гости благодарили Артёма со слезами на глазах. Отец смотрел на старшего сына с безумной гордостью, и Феликс узнал это выражение, потому что ждал его всю свою жизнь. Ждал и так ни разу не дождался.

А про двух солдат, которых убил Феликс, никто даже не вспомнил.

Он проглотил обиду и промолчал. Как всегда. Ничего, сказал он себе. Церемония всё расставит по местам. Дар покажет, кто из нас чего стоит на самом деле.

И церемония расставила.

Феликс стоял в толпе гостей среди шёлка и бархата, среди блеска драгоценностей и запаха дорогих духов, и смотрел, как Артём поднимается на помост. Старший брат шёл уверенно, с той спокойной улыбкой человека, который точно знает, что мир сейчас в очередной раз повернётся к нему лицом.

Вокруг перешёптывались гости, гадая, какой великий дар получит наследник Морнов. Феликс слышал слова «ранг А», «огненная магия», «достойный продолжатель». Он стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони, но всё равно заставлял себя смотреть.

Артём положил руку на алтарь. Кристалл вспыхнул, считывая потенциал, и по залу пробежала волна предвкушения. Сотни глаз следили за тем, как свет внутри камня меняет цвет, формируя узор дара.

А потом кристалл погас.

Не полностью, нет. Он продолжал светиться, но тускло, едва заметно, как догорающая свеча. И цвет был неправильный, не яркая огненная медь рода Морнов, а какой-то блёклый, невнятный оттенок.

Ранг Е. Дар «оценка».

Тишина обрушилась на зал так внезапно, будто кто-то разом выкачал из него весь воздух. Феликс видел, как улыбка на лице Артёма застывает, потом начинает медленно сползать, уступая место непониманию, потом растерянности, потом чему-то похожему на ужас.

Феликс видел, как лицо отца застывает, будто его облили ледяной водой. Как он перестаёт дышать, забывает моргать, превращается в статую с остекленевшим взглядом. Видел, как Алиса Волкова, нарядная невеста в платье за тысячу золотых, опускает глаза и незаметно касается кольца на пальце.

А потом начался шёпот. Он рос, ширился, заполнял зал, и в этом шёпоте было всё сразу: злорадство от тех, кто завидовал Морнам, удивление от тех, кто верил в великую судьбу наследника, жалость от тех, кто помнил Артёма ребёнком, и плохо скрытое презрение от всех остальных.

Великий наследник рода Морнов, которому прочили славу ещё с колыбели, оказался пустышкой.

А Феликс стоял посреди этого шёпота и смотрел на брата, который впервые в жизни выглядел потерянным. И внутри у него разливалось что-то горячее.

Это не было злорадством, потому что он не желал Артёму зла. Не было радостью от чужой беды, потому что он всё-таки любил брата, пусть и странной, ревнивой любовью, которая больше походила на застарелую обиду. Это было что-то другое, более глубокое и правильное.

Справедливость. Вот как это называлось.

Мир наконец увидел то, что Феликс знал уже давно. Наконец расставил всё по своим местам. Наконец показал, кто из них двоих действительно заслуживает носить имя Морнов.

Он заслужил это. Годами работы, когда другие спали. Годами учёбы, когда другие развлекались. Годами ожидания, когда каждый день приходилось смотреть, как всё лучшее достаётся тому, кто не сделал ничего, чтобы это заработать.

Теперь это было его. По праву. И он не собирался этого отдавать.

Потом Артём уехал, и мир наконец встал на правильные рельсы.

Первые дни после отъезда брата Феликс ловил себя на том, что улыбается без причины. Просто идёт по коридору, смотрит на портреты предков и улыбается, потому что теперь это всё наконец-то имеет значение. Те же коридоры, те же портреты, те же люди вокруг, но всё ощущается иначе, когда ты больше не второй.

Его и раньше любили при дворе. Он умел нравиться, умел говорить правильные слова и улыбаться правильным людям. Девушки из хороших семей бросали на него заинтересованные взгляды, молодые аристократы искали его дружбы, учителя хвалили его способности. Но раньше всё это было просто приятным дополнением к жизни вечно второго сына. Теперь каждый взгляд, каждое рукопожатие, каждая улыбка складывались в фундамент будущего, которое наконец принадлежало ему.

Отец перестал хмуриться за ужином и начал смотреть на Феликса так, как раньше смотрел только на Артёма. Это было главное. Это было то, ради чего стоило ждать все эти годы.

Мать, правда, иногда замирала у окна с таким выражением на лице, что Феликсу хотелось немедленно выйти из комнаты. Но он старался этого не замечать.

А потом он подслушал разговор родителей.

Это вышло почти случайно. Феликс шёл по коридору к библиотеке за книгой по истории Северных войн, когда услышал голоса из-за двери отцовского кабинета. Дверь была прикрыта неплотно, в щель падала полоска света, и он уже хотел пройти мимо, когда услышал имя брата.

Ноги сами остановились.

Он знал, что подслушивать нехорошо. Но он также знал, что информация — это власть, а в этом доме никто никогда не рассказывал ему ничего важного просто так. Всё приходилось узнавать самому, по крупицам, по обрывкам разговоров и случайным оговоркам.

Феликс прижался спиной к стене, стараясь дышать как можно тише, и стал слушать.

Голос отца звучал странно. Не зло и не раздражённо, как обычно, когда речь заходила об Артёме. Как-то растерянно, что ли. И это само по себе было настолько необычно, настолько неправильно, что Феликс затаил дыхание и подался ближе к щели.

— … дуэль насмерть. Барон Корсаков. Около пяти минут, по словам свидетелей. Добил ударом копья в сердце.

Феликс не поверил собственным ушам. Корсаков. Он знал этого человека, пусть и заочно. Как знал большинство баронов соседних земель — отец заставлял заучивать имена, владения, связи, сильные и слабые стороны. Корсаков был из тех, у кого слабых сторон почти не было. Опытный боец, жёсткий, беспринципный. С ним предпочитали договариваться, а не ссориться.

И Артём его убил. За каки-то пять минут.

— Две территории, — голос матери был тихим, но Феликс расслышал каждое слово. — Род, принявший вассалитет. И всё это за одну неделю.

Пауза. Феликс слышал, как потрескивают свечи в кабинете.

— Ему повезло, — сказал отец. — Корсаков недооценил мальчишку, вот и всё.

— Но ты же говорил, что мечом машут только те, у кого нет настоящей силы…

Снова молчание. Феликс стоял под дверью и не дышал, потому что это молчание было красноречивее любых слов. Отец не нашёл, что ответить. Отец, который всегда знал, что сказать.