Чтение онлайн

Он был серьёзен. Абсолютно серьёзен. И очень обижался, что мы ржали.

Я повернул голову и тут же пожалел об этом. Комната качнулась, желудок подпрыгнул к горлу, и несколько секунд я всерьёз думал, что сейчас умру. Или меня вырвет. Или сначала вырвет, а потом умру. Оба варианта казались вполне реальными.

Когда мир перестал вращаться, я наконец смог осмотреться.

Комната была маленькой и грязной, с двумя кроватями, лавкой у стены и чем-то вроде насеста у окна, который соорудили из перевёрнутого стула и пары досок. На насесте дрых Сизый, свесив крыло почти до пола. Время от времени он издавал звук, похожий на воркование, только с присвистом. Храп голубя-химеры, надо же. Век живи, век учись.

На одной из кроватей монументальной глыбой возвышался Марек. Он лежал на спине, сложив руки на груди, и выглядел так, будто даже во сне готов вскочить и зарубить любого, кто войдёт без стука. Наверное, у него это профессиональное — двадцать лет в гвардии научат спать с мечом в обнимку.

А вот Соловья на его лавке не было.

Зато на лавке были две женщины.

Одна рыжая, пышная, с россыпью веснушек на плечах и очень выдающимися… достоинствами, которые сейчас бесстыдно вываливались из расстёгнутого корсажа. Вторая — темноволосая, постройнее, с круглой задницей, которая торчала из-под сбившейся простыни, как спелый персик на прилавке.

Они спали, переплетясь в такую сложную конструкцию из рук, ног и разметавшихся волос, что я не сразу понял, где заканчивается одна и начинается другая. Рыжая закинула ногу на бедро подруги, а та, в свою очередь, уткнулась лицом куда-то в район её декольте и, судя по всему, прекрасно себя там чувствовала.

Одеяло давно сползло на пол, и скрывать было решительно нечего. Да никто и не пытался.

Сам Соловей обнаружился на полу между лавкой и стеной. Он лежал на спине, раскинув руки, абсолютно голый, если не считать одного носка на левой ноге. Под головой у него был чей-то корсет, скрученный в подобие подушки. Храпел он с выражением такого абсолютного, незамутнённого счастья на небритой физиономии, что я даже позавидовал. Немного.

Вот уж кто умеет устраиваться в жизни.

Я снова уставился в потолок и попытался оценить масштаб катастрофы. Голова болела так, будто её зажали в тиски. Рёбра ныли. Во рту было… Я провёл языком по нёбу и чуть не задохнулся. Во рту было так, будто там ночевала дохлая кошка. Которая перед смертью ещё успела нагадить и позвать подружек.

За окном серело небо. Раннее утро, часов шесть, может семь. Нормальные люди в это время ещё спят, досматривают сны и не страдают от последствий собственных решений.

Нормальные люди, Артём. Нормальные. К которым ты, судя по всему, не относишься.

Я прикрыл глаза и попытался снова заснуть. Может, если очень постараться, можно провалиться обратно в блаженное забытьё и проснуться уже человеком, а не этим страдающим куском плоти.

И тут в дверь постучали.

Не вежливо, не осторожно, а требовательно. Так стучат люди, которые абсолютно уверены, что им откроют. И которым глубоко плевать, что ты ещё спишь, что у тебя похмелье, что ты вообще хотел бы умереть прямо сейчас, лишь бы не вставать с кровати.

Стук повторился. Громче. Настойчивее.

— Если это не вторжение адских сил преисподней, — пробормотал я в потолок, — то идите к чёрту и приходите после обеда.

Потолок не ответил. Зато дверь содрогнулась от очередного удара.

Ладно, похоже, сами они не уйдут.

Я попытался сесть на кровати, и с третьей попытки это даже получилось, хотя пришлось придерживать рёбра и тихо материться сквозь зубы. Комната качнулась, желудок возмущённо булькнул, но всё-таки устоял. Уже победа.

Справа раздался тихий шорох. Я повернул голову, но осторожно, чтобы мозг не расплескался о стенки черепа.

Марек уже стоял у двери с мечом в руке, и я не сразу понял, когда он вообще успел туда переместиться. Секунду назад он храпел на своей кровати, а теперь уже застыл в боевой стойке. В одних подштанниках, босиком, с всклокоченными волосами, но с мечом. Потому что меч, конечно, важнее штанов. Правильные приоритеты, Марек, уважаю.

— Кто? — спросил он через дверь, и голос у него был бодрый, свежий и отвратительно нормальный.

Вот как он это делает? Мы же вчера пили одно и то же. Примерно. Кажется.

— Городская стража! Откройте именем магистрата!

Ну конечно, магистрат. Кто же ещё. Причём прислал своих шавок именно в тот момент, когда я только начал находить в этом утре что-то хорошее. Вид на лавку с девицами, например.

Умеет, гад, выбирать время, чтобы испортить настроение.

На полу зашевелился Соловей. Открыл один глаз, скосил его на дверь, потом на меня, потом на своих спящих красавиц на лавке. Оценил обстановку. Закрыл глаз обратно и демонстративно захрапел. Мол, меня тут нет, я сплю, разбирайтесь сами.

Рыжая девица недовольно заворочалась от шума. Пробормотала что-то неразборчивое и потянулась так, что её пышная грудь едва не выпрыгнула из и без того расстёгнутого корсажа, и перевернулась на живот. Простыня окончательно сползла на пол, открывая веснушчатую спину, плавный изгиб поясницы и круглую белую задницу, которая прямо-таки требовала, чтобы её шлёпнули.

Девушка сонно пошевелила этим великолепием, устраиваясь поудобнее, и затихла.

Даже похмелье как-то отступило на второй план.

Сизый на своём насесте у окна не шевельнулся. Сидел неподвижно, нахохлившись, с закрытыми глазами. Но я видел, как напряглись перья на его загривке. Как чуть дрогнули когти на перекладине. Он не спал. И ему очень не нравилось то, что он слышал.

— Что им надо в такую рань? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Сейчас узнаем.

Марек отодвинул засов и открыл дверь.

На пороге стоял офицер городской стражи. Молодой, лет двадцати пяти, с той особенной выправкой, которая бывает у людей, недавно получивших первую в жизни власть. Ещё не научившихся ею пользоваться, зато страшно гордящихся нашивками на плече и возможностью говорить «именем магистрата». Подбородок задран, грудь колесом, взгляд суровый и значительный. Прямо картинка из учебника «Как выглядеть важным, когда тебе нечем подкрепить эту важность».

За его спиной маячили ещё двое в форме. Эти были постарше и поопытнее, судя по скучающим лицам и позам. Для них это был обычный день, обычная работа: пришли, вручили повестку, ушли. Ничего интересного.

Офицер шагнул в комнату и тут же споткнулся взглядом о лавку с девицами. Замер на полсекунды, моргнул, покраснел до корней волос и уставился строго на меня, явно стараясь больше не смотреть в ту сторону. Его подчинённые за спиной оказались менее дисциплинированными и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть получше.