Чтение онлайн

В начале своего знакомства с Модильяни рядом с ним в «Ротонде» я видел

обычно рыжеволосую красавицу восточного типа — канадскую студентку

Симону Тиру. Чем-то она напоминала Тицианову Лукрецию. Она была матерью

сына Модильяни, о котором ныне ничего неизвестно. Об этом я узнал уже в 60-

е годы из книги Жанны Модильяни — дочери художника и Жанны Эбютерн.

Жанну Эбютерн в 1917 году привел в «Ротонду» друг ее детства, математик

и философ Виктор Розенблюм, высокий, худой, похожий на Дон Кихота.

Первым, к кому он ее в «Ротонде» подвел

56

и с кем познакомил, был я. Дело в том, что с Виктором я был давно дружен.

Через неделю после приезда в Париж какой-то русский студент повел меня

обедать к матери Виктора. Она давала домашние обеды поэтам, художникам,

русским и французским студентам. У Виктора была сестра Анюта, которая

впоследствии вышла замуж за одного из «сотрапезников» — Станисласа Фюме.

Там же обедал и брат Жанны, художник Андре Эбютерн. Семьи Эбютерн и

Фюме дружили21.

Для Франции это необычно, но я, иностранец, был вхож в семью Фюме,

дружил с тремя их детьми. Глава семьи — композитор Фюме — играл на

органе в одной из церквей. Старший сын Станислас был поэтом, писал статьи

об искусстве. Он оставил воспоминания о Модильяни, которым вполне можно

доверять. Второй сын, Рафаэль, был пианистом. Мать и младшая сестра часто

ходили на симфонические концерты. Я их сопровождал. В семье Эбютерн я не

бывал. Знаю только, что отец Жанны служил бухгалтером, слыл человеком

начитанным. Дружба и даже родство архикатолических семей Эбютерн и Фюме

с Розенблюма- ми объясняется тем, что брат и сестра Розенблюмы перешли в

католичество.

В тот вечер в «Ротонде» я увидел рядом с Розенблюмом тоненькую

сероглазую девушку с косами, как у гимназистки. Лицо наивное, восхищенное.

Восхищенное тем, что она здесь впервые увидела — всей этой богемной

средой. Все ее изумляло, все было для нее внове. Она как будто опустилась с

неба на грешную землю.

Вскоре там же в «Ротонде» Виктор познакомил ее с Модильяни. Они очень

понравились друг другу. Когда родители Жанны узнали, что их дочь сошлась с

Модильяни — с нищим художником, пьяницей, да еще и евреем, они метали

громы и молнии, дурно обращались с Жанной. Она тем не менее с ним

встречалась и в конце концов перешла к нему жить.

До конца недолгой жизни Жанны мы дружили с ней. Мы по-товарищески

симпатизировали друг другу. Я думаю, что это она склонила Модильяни к

более близкому знакомству со мной. Мне она казалась похожей на птицу,

которую легко спугнуть. Очень добрая, женственная, с застенчивой улыбкой,

полуопущенным взглядом. Говорила очень тихо. Никогда ни глотка вина. Она

была художницей, тоже рисовала меня в «Ротонде».

57

Модильяни умер в Париже 24 января 1920 года в больнице для бедных. Это

известие принес в тот же день в «Ротонду» Кислинг. Похороны были

внушительные. Я не ожидал, что придет столько народа. Мы шли из

«Ротонды». Помню, что был Макс Жакоб, Франсис Карко, Виктор Розенблюм,

Кислинг, Липшиц, Леметр... Его вынесли из морга, и мы пошли за гробом на

кладбище Пер-Ла- шез. В день похорон Виктор Розенблюм, я и Леметр зашли в

винный погребок и выпили за упокой Модильяни.

Жанны на похоронах не было. Ее уже не было в живых. Она покончила с

собой через несколько часов после смерти мужа. В больнице ее не могли

оторвать от покойного. Родители с трудом увели ее к себе домой. О

дальнейшем мне рассказал на следующий день в «Ротонде» Виктор Розенблюм,

вернувшись из семьи Эбютерн. Родители следили за Жанной, брат буквально

не отходил от нее. Жанна всячески скрывала свое намерение. Легла в постель, а

на рассвете, когда брат только отошел прилечь, она выбросилась из окна

шестого этажа и разбилась насмерть. Ей не исполнилось и двадцати двух лет,

она была беременна вторым ребенком, подступало уже время родов. Годовалую

дочь Жанны Эбютерн и Амедео — Жанну Модильяни после смерти родителей

увезли в Италию родные художника.

Жанну Эбютерн хоронили на следующий день после смерти мужа. Симона

Тиру пережила их на один год.

И странно, сразу же после похорон все заговорили о художнике Модильяни,

жадно бросились искать его работы, скупать их. А потом и легенды начали о

нем слагать.

Я видел фильм о Модильяни — «Монпарнас, 19». Ни в одном кадре нет

«Ротонды». Модильяни в фильме сидит в пивной или в ресторане «У Розали».

Розали, довольно уже пожилая женщина (в фильме она совсем молоденькая),

держала маленький итальянский ресторан, и Модильяни, выходец из Италии,

там получал «даровые» обеды. Он расплачивался, конечно, своими рисунками,

хотя для Розали они не представляли никакой ценности. А весь день с утра до

самого закрытия кафе он проводил в «Ротонде», здесь он дневал и ночевал,

здесь работал. И не пиво он пил, а очень острый коньяк амер пикон.

Употреблял и наркотики.

Через много лет судьба вновь свела меня с семьей Модильяни — в

шестидесятых годах началась моя переписка с Жанной Модильяни. Из писем и

ее книг об отце я узнал, что она только

58

в 1929 году перебралась в Париж. Была партизанкой в годы нацистской

оккупации, попала в тюрьму, сумела бежать оттуда. Ее биография полна

необыкновенных приключений22.

«Любовь и голод». «Двойное бытие». «Гатарапак».

«Палата поэтов». Несостоявшийся русско-французский журнал

Майским утром 1921 года в «Ротонде» вновь замаячила фигура Эренбурга.