Чтение онлайн

Самый первый, «Радуга-1», утверждён 30 июня 1939 г. на совещании начальников штабов армии и военно-морских сил. Суть плана – оборона Западного полушария, а «в Тихом океане – оборона треугольника Аляска – Гавайи – Панама до тех пор, пока не будут созданы условия для наступления на Японию» [156] . В этом варианте инициатива отдавалась Японии, причём как в открытии военных действий, так и в их ведении. Фраза «пока не будут созданы условия для наступления» означает удержание Филиппин до прибытия подкреплений с Тихоокеанским флотом, т. е. сохранялась основная мысль «оранжевого плана». «Радуга-2» предполагает выполнение задач первоначального плана, а также «США не принимают активных действий на европейском континенте; их главный вклад в общие усилия заключается в охране интересов демократических держав на Тихом океане» [157] . Здесь оборона не планировалась ни на одном из океанов, так как контроль над Атлантикой должны осуществлять англо-французские ВМС, тогда как американские могли полностью сосредоточиться на наступлении в Тихом океане. По плану «Радуга-3» предполагалось решить те же задачи, что и в первом варианте, но (вместо стратегической обороны против Японии) армия и флот США должны были сразу наступать. При этом, как и в первой «Радуге», подразумевалось, что США вступают в войну с Японией без союзников [158] . Главные усилия, естественно, отводились борьбе на Тихоокеанском театре военных действий. «Радуга-4» – планировалась оборона на Тихом океане и отправка воинского контингента в страны Южной Америки. Флот США должен был осуществлять господство в обоих океанах [159] . «Радуга-5» – Соединённые Штаты вступают в войну в союзе с Великобританией и Францией. Согласно плану США на Тихом океане должны перейти к долговременной стратегической обороне, а главным противником признавалась Германия. Целесообразность активных действий против Японии американские стратеги видят только после достижения победы на европейском континенте [160] .

Начало войны в Европе, а затем подписание Тройственного союза ускорили работы над последней «Радугой». 12 ноября 1940 г. начальник штаба военно-морских сил адмирал Г. Старк представил военно-морскому министру Ф. Ноксу доклад «О национальной обороне», где предложил несколько вариантов действий в возможной войне со странами «оси» [161] . Основной вывод доклада – все планы, подразумевающие союз с Францией, уже не являются реальными. Возможные действия США в войне: сосредоточить все усилия на разгроме Германии (при этом Великобритания – союзник Соединённых Штатов). Против Японии возможна только оборона [162] . Кроме того, Старк рекомендовал начать осуществлять экономическое давление на Японию (чем раньше, тем лучше) и провести переговоры американских и английских штабов [163] .

Но, прежде чем начать переговоры с Великобританией, в США были проведены совещания высших офицеров армии и флота с государственными деятелями, в ходе которых (16 января 1941 г.) было ещё раз заявлено, что на Тихом океане возможна лишь оборона. При этом подтверждена генеральная идея плана «Радуга-1» – вооружённые силы должны удерживать треугольник Аляска – Гавайи – Панама, а Тихоокеанский флот по-прежнему оставался бы в Пёрл-Харборе [164] . Напомним, что в мае 1940 г. флот был переведён приказом Рузвельта на о. Оаху [165] . Ещё до принятия решения о сближении с Великобританией командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Дж. Ричардсон был весьма обеспокоен политикой Рузвельта по переносу главной базы флота на Гавайи [166] .

После американского совещания 29 января 1941 г. начались переговоры с английскими военными, которые длились до 29 марта. Итоги совещания отражены в документе «АВС – I» [167] , согласно которому разделялись зоны ответственности между будущими союзниками в Атлантическом и Тихом океанах [168] . По замечанию историков, это был политический документ, а оперативно-стратегические проблемы и их решения были представлены в плане «Радуга-5» [169] .

Детализация военного плана произошла после согласования стратегий Великобритании и США в апреле 1941 г.: официально основным противником была признана Германия, тогда как японская угроза признавалась второстепенной. Однако многие американские офицеры (прежде всего флотские) усомнились в правильности подобного распределения стратегических приоритетов.

Приведённые примеры и исследования историков показывают, что американским военным (по крайней мере, старшим офицерам армии и флота) в 1941 г. был свойственен высокий уровень информированности в вопросах японо-американских отношений. Без этого сама разработка военных планов была бы невозможна, тем более тщательная переработка в связи с изменениями внешнеполитической ситуации. Адмирал Киммель и генерал Шорт также были осведомлены о надвигающейся угрозе со стороны Японии [170] . В 1995 г. Министерство обороны США провело тщательное историческое исследование о действиях адмирала Киммеля и генерала Шорта, где подробно рассматривался данный вопрос [171] . Это позволило наполнить конкретным содержанием расплывчатую фразу о «высоком уровне их информированности». Было установлено, что командующие имели чётко поставленную задачу (быть готовыми к войне с Японской империей и действовать по плану «Радуга-5») и полностью осознавали сложность обстановки на Тихом океане [172] . Практически о том же пишет в мемуарах вице-адмирал Ф. Шерман: «Не было введено состояние боевой готовности, которого требовало ясное понимание непосредственной опасности войны» [173] .

Подобную мысль выразил и контр-адмирал Э. Захариас: «В феврале 1941 г. у меня созрело твердое убеждение, что Япония быстро идёт к войне, об этом свидетельствовали многочисленные факты международной политики» [174] . Об этом контр-адмирал как начальник разведслужбы 11 военно-морского округа (а позднее как командир тяжёлого крейсера «Солт Лейк Сити») доложил Киммелю («Эти мысли и опасения я решил высказать адмиралу Киммелю, новому командующему американским военно-морским флотом, изложить ему свой анализ событий и предложить свои услуги в качестве знатока психологии японцев, чтобы адмирал смог правильно оценить создавшуюся обстановку. Если у меня когда-либо и возникали сомнения, что Япония решится присоединиться к Германии в триумфальном, как тогда казалось, шествии к бесконечным победам, то теперь эти сомнения исчезли» [175] ). При этом Захариас в своих мемуарах добавил следующее: «Ещё в 1933 году, когда я участвовал в военно-морской игре "14”, я немного уже представлял себе тот путь, на который встанет Япония перед началом войны. У меня не было сомнения в том, что война начнется внезапной воздушной атакой на наш Тихоокеанский флот, где бы он ни находился в это время, затем последует атака на наши укрепления на Гавайях, также с воздуха» [176] . Мемуарист даже изложил примерный план того, как будут действовать японцы: «Если Япония решится начать войну против нас, сказал я адмиралу, она начнет военные действия воздушной атакой на наш флот без объявления войны в субботу или в воскресенье утром, подняв самолеты с авианосцев при попутном ветре» [177] . В искренности мемуариста можно усомниться. Во-первых, в 1933 г. предположение о «внезапной воздушной атаке» Тихоокеанского флота США выглядело невероятным и невозможным, прежде всего по техническим причинам. К этому времени в японском флоте было всего два авианосца, способных к операциям подобного типа: «Акаги» и «Kara» [178] , да и они отличались архаичной, усложнённой конструкцией с трехъярусным ангаром и тремя полётными палубами, что существенно снижало их боевые возможности [179] . Во-вторых, у японского флота не было в 1933 г. самолётов надлежащего качества. Прорыв был достигнут лишь с созданием пикирующих бомбардировщиков D3A в 1939 г., штурмовиков B5N в 1937 г. и истребителей А6М [180] . Но даже для данных моделей оставалась нерешённой проблема вооружения, способного нанести существенный ущерб американским линкорам.

Только с вводом в строй новых авианосцев «Дзуйкаку» и «Сёкаку» японский флот оказался мощным ударным соединением, способным к проведению Гавайской операции [181] . В-третьих, сообщение Захариаса о том, что все его соображения (и именно в представленном виде) были доложены Киммелю, не подтверждается самим главнокомандующим и иными документами. Следовательно, контр-адмирал Захариас в мемуарах фальсифицировал данные, стремясь приукрасить свою роль в Тихоокеанской войне. Это свойственно не только мемуарам Захариаса, но и некотором другим воспоминаниям участников военных действий на Тихом океане [182] . Но контр-адмирал верно констатировал главное для нас обстоятельство: факты международной политики действительно свидетельствовали о скорой агрессии страны восходящего солнца против США. И это обстоятельство является определяющим для понимания уровня информированности американских военных, так как особенности внешнеполитической обстановки перед Пёрл-Харбором освещались в прессе, специальных изданиях (военная публицистика развивалась активно).

Важным источником, раскрывающим некоторые особенности уровня предвоенных представлений и оценок американских военных, является отчёт генерала Ф. Мартина и адмирала П. Беллингера, который историк Тимоти Бенфорд назвал «самым дальновидным военным документом» [183] . Вводная часть их доклада от 31 марта 1941 г. состоит из 5 пунктов, причём первый посвящён оценке отношений с Японией, которые характеризовались как «напряжённые, неопределённые, изменчивые» [184] .

Следующие четыре пункта описывают возможность нападения «подводных лодок или ударного соединения» именно на Пёрл-Харбор ещё до объявления войны. В докладе даётся примерная оценка возможных задействованных сил противника: два больших авианосца (по 60 самолётов [185] ) и два малых авианосца (по 20–30 самолётов) при поддержке современных крейсеров [186] . Видно, что при подсчёте японских сил авторы доклада исходили из тех же соображений (а главное, источников), что Захариас, Денлингер и Гери, на это указывают приводимые ими цифры [187] . Источником данных выводов, по указанию Мартина и Беллингера, является справочник Джена за 1939 г. [188] Это весьма интересная ссылка, которая показывает, что высокие военные чины на Гавайях в конце марта 1941 г. строили предположения о военном потенциале главного вероятного противника на Тихом океане на основе не разведданных, а лишь опубликованных источников, причём двухгодичной давности.

Отсюда и искажается степень угрозы Японии, так как описываемые в отчёте силы явно недостаточны для нанесения серьёзного ущерба Тихоокеанского флоту США, о чём прямо пишут Мартин и Беллингер: «Атакующие надводные сил оранжевых будут находиться далеко от собственных баз и почти наверняка будут уступать в орудиях нашим надводным силам в зоне Гавайских островов» [189] .

В итоге подход авторов документа показывает, что военные были прекрасно осведомлены о самой возможности японской агрессии, но в силу специфики конкретной военной и технической информации не верили в возможность успешных действий против Пёрл-Харбора.

Всё это подтверждает первоначальный тезис о том, что американские военные, в том числе и на Гавайях, имели необходимую информацию для того, что бы понять и верно оценить степень угрозы со стороны Японии в конце 1941 г. [190] На это указывают: 1) военное планирование, с 1924 г. направленное на разработку планов войны с Японией; 2) американская публицистика, предсказывающая открытый конфликт после прекращения действий ограничительных договоров.

Однако понимание возможности скорого начала войны сочеталось у американских военных с уверенностью в неприступности Гавайских островов и Пёрл-Харбора в частности. Последнее подтверждалось двумя весомыми факторами.