Чтение онлайн

Как попытку внести ясность в ситуацию с неоднозначным восприятием советских действий можно расценивать материал, подготовленный «Ассошиэйтед пресс» и напечатанный во многих изданиях, в том числе «Spokane Daily Chronicle»: «Правительство США предоставляет России свободу действий на Востоке» [2015] . И приведены слова Трумэна, что «Советский Союз согласился принять участие в войне с Японией до того, как его правительство было проинформировано о новом атомном оружии» [2016] .

Этим опровергались утверждения других газет, что только атомная бомба заставила СССР поспешно вступить в войну. Содержание подобных материалов прессы не сильно отличалось от предшествующих выпусков, но сам тон звучал уже как оправдательный: часть американских журналистов искала факты, документы и аргументы необходимости и важности советской военной помощи. Следовательно, можно предположить, что уже 11 августа 1945 г. общественности США это требовалось объяснять и доказывать, так как общее воодушевление и одобрение по поводу решения Москвы 8–9 августа прошло. А так как никаких неожиданных антиамериканских действий за данный период не было предпринято советской стороной, можно заключить, что изменение общественного мнения произошло под воздействием СМИ, точнее, изданий, которые в течение 10–11 августа массово печатали материалы с критикой СССР.

12 августа 1945 г. в сообщениях прессы США появляются новые приёмы формирования образа победы. Из-за отсутствия главной новости об окончательной и полной капитуляции журналисты обращаются к анализу предшествующих событий, стараясь выделить ключевые из них, в наибольшей степени определившие скорое окончание войны. Для этого агентство «Ассошиэйтед пресс» распространяет иллюстрированную хронологическую таблицу «5 дней, раскачавших мир», где указано: «5 августа [2017] – первая атомная бомба – на Хиросиму; 6 августа – японцам обещано больше бомб; 8 августа – Россия вступает в войну; 9 августа – вторая атомная бомба – на Нагасаки; 10 августа – Япония предлагает условия капитуляции» [2018] .

Как легко заметить, капитуляция Японии поставлена в прямую зависимость от применения атомного оружия: после каждого случая и 6 и 9 августа указаны действия японского правительства, а помощь СССР при таком подходе выглядит не только изолированной, но и ни на что не повлиявшей. Из данного материала читателям абсолютно неясно, как японцы отреагировали на нового противника, из чего многие граждане могут сделать вывод, что если нет реакции, то и положительного эффекта от действий советских войск тоже нет [2019] .

Необходимо обратить внимание ещё на один момент: упоминается только решение СССР и объявление войны, а не сами боевые действия. Это ещё раз должно подтолкнуть общественность к выводу: только атомные бомбы повлияли на японскую капитуляцию [2020] . А для усиления таких доводов 12 августа многие издания параллельно с таблицей публикуют первые фотографии атомного взрыва, что, безусловно, чрезвычайно интересно американским читателям. Первоначально была обнародована только одна фотография – поднимающегося над Нагасаки ядерно го облака. Такой снимок занимает примерно треть первой полосы (иногда фотография опубликована на второй странице) таких изданий, как «Los Angeles Times», «Milwaukee Journal», «St. Joseph News-Press» [2021] . Наиболее радикально к данной новости подошли в «Miami News» – снимок занимает практически всё пространство первой страницы [2022] . Журналисты начали своеобразное соревнование за подбор определения образу, представленному на снимке. Наиболее часто употребляются «колонна дыма», «облака дыма» и «атомный гриб».

Всего одна фотография не только стала дополнительным фактом, демонстрирующим военное могущество и научный потенциал США, но и быстро возвратила интерес общественности к атомным бомбам, причём интерес положительный, а не критический, как в период 8–9 августа. Это, в свою очередь, выполняет ещё одну задачу: заполняет информационное пространство газет не сообщениями о советских успехах в Маньчжурии [2023] .

Этой же цели служит и ещё один метод, применяемый в прессе, – обсуждение будущего Японии после капитуляции. Так, в «Milwaukee Journal» опубликована фотография принца Акихито, а в статье «Возможный будущий Микадо» указывается, что американцы вряд ли оставят на троне Хирохито после победы, а так как у императора всего один сын – 11-летний Акихито, то вопрос о первом послевоенном императоре кажется предрешённым [2024] . А относительно судьбы Хирохито в американской печати уже не высказываются неясные намёки: 12 августа «Ассошиэйтед пресс» распространяет небольшую заметку, однако радикального содержания: «Самоубийство Микадо – было бы хорошим делом» [2025] . Хорошо видно, что все перечисленные важнейшие темы 12 августа, строго говоря, не являются новостными – они целенаправленно акцентируют внимание граждан на событиях недавнего прошлого, доказывая их прямую связь с главной сенсацией будущего, но при этом сенсацией долгожданной – капитуляцией Империи восходящего солнца.

Об этом так и написано в «St. Petersburg Times»: «Война может закончиться сегодня», а сотрудник «Ассошиэйтед пресс» Дуглас Корнелл добавляет, что, как только Япония падёт, императора можно будет сохранить, но «его боссом будем мы» [2026] . Видно, что журналист кратко и чётко выразил не только собственную позицию, позицию администрации президента по данному вопросу [2027] , но и, очевидно, настроения значительной части американского общества [2028] .

Следовательно, можно заключить, что за очень короткий срок с 6 по 12 августа 1945 г. американским властям и журналистам удалось несколько раз изменить или существенно повлиять на развитие информационной ситуации, что в конечном итоге напрямую отразилось на формировании образа победы на Тихом океане. Критика атомных бомб и решения Трумэна заменяется на ключевом этапе 10–12 августа на такую же жёсткую и организованную критику Советского Союза, именно на действия СССР направляются накопившиеся в обществе негативные эмоции. Это позволяет скорректировать одно из положений диссертации Е. Л. Ситниковой: «1945–1947 гг. можно назвать периодом трансформации образа СССР в США. В Белом доме, возглавляемом президентом Г. Трумэном, ещё в конце 1945 – начале 1946 г. осознали невозможность продолжения союзнических отношений с Москвой. Озвученная Дж. Ф. Кеннаном в феврале 1946 г. доктрина "сдерживания коммунизма” стала концептуальным выражением тех настроений, которые витали в Вашингтоне. Образ СССР в США в 1946 г. не получил ни позитивного, ни негативного подкрепления со стороны официальных властей. Это был явный признак того, что руководство страны отошло от видения советско-американских отношений в союзническом ключе, но оно не торопилось обнародовать новую внешнеполитическую концепцию, опасаясь того, что общественное мнение Соединённых Штатов ещё не готово пересмотреть прежнее представление об СССР как о доблестном союзнике» [2029] .

Проанализированные нами газетные публикации показывают, что общественность США была не просто готова к пересмотру представлений, но уже в августе 1945 г. данный пересмотр активно идёт, находя всё большую поддержку как в СМИ, так и среди политиков.

М.Ю. Мягков пишет в диссертационном исследовании: «Показательно, что руководство внешнеполитического ведомства США во второй половине 1944 – начале 1945 г. стало занимать всё более жёсткую линию в отношении Москвы. Критика советского поведения в Восточной Европе, телеграммы из американского посольства в СССР создавали ту атмосферу, когда президент был вынужден постоянно оглядываться на мнение ответственных чиновников. Гарриману во время встречи с Рузвельтом осенью 1944 г. не показалось, что он смог убедить того в необходимости поддержания бдительной и формальной политики, когда речь шла о развитии политической ситуации в ряде восточноевропейских государств. Однако Государственный департамент, по его мнению, отлично понимал необходимость такой политики. Желание дипломатов чётко оградить интересы западных держав в Европе прослеживается в активности помощника американского посла в Москве Дж. Кеннана. Он настаивал на определении линии, за которой союзники не должны позволять русским предпринимать односторонние действия» [2030] .

0 похожей ситуации в общественных настроениях США (но периода 1943 г.) пишет В.Л. Мальков: «Всё громче раздавались голоса в пользу мира только на американских условиях. И в конгрессе, и в прессе, и в правительстве консолидировались силы, выступавшие под флагом неограниченной экспансии США и мечтающие о превращении водно го пространства океанов в сообщающиеся "американские озёра”» [2031] . А это, в свою очередь, вызывало «резонанс от будораживших часть американской публики выступлений на тему "советской угрозы”, который был ощутим благодаря комментариям критически настроенных по отношению к Советскому Союзу многочисленных органов американской печати и радио» [2032] .

Исследования отечественных и зарубежных историков показывают, что в США на протяжении всей войны существовало разделение общественно-политических сил по «советской проблеме». Однако в прессе сразу после объявления войны СССР Японии подобного разделения не наблюдается. Это позволяет предположить, что советская помощь в Тихоокеанской войне для представителей обоих «полюсов общественности» была очень долгожданной, и данное событие заставляет даже критически настроенные к СССР СМИ временно воздержаться от резких публикаций. А это, в свою очередь, является дополнительным аргументом в пользу того, что после применения первой атомной бомбы американское общество и пресса не расценивали её как финальную точку войны, воспринимая в качестве таковой советское наступление. Такой образ победы над Японией был невыгоден ни Белому Дому, ни критикам Советского Союза, поэтому очень быстро уже с 10 августа 1945 г. начинается в прессе широкая антисоветская кампания.