Чтение онлайн

Очень похожие мысли содержались и в других публикациях 15 августа 1945 г. Слова императора Хирохито о наличии у «противника новой, наиболее разрушительной бомбы» [2057] и премьера Суздуки: «Япония проиграла, так как враг использовал новый тип бомбы» [2058] , – приводятся в СМИ США как главное доказательство более раннего тезиса Трумэна: именно атомное оружие решило исход войны.

Ещё один метод формирования положительного отношения к версии Трумэна о применении бомбы содержится в «Portsmouth Times» – это публикация анонимных мнений простых жителей Портсмута: «Я был бы рад, если атомную бомбу сбросили на Токио, это лучше, чем капитуляция; Мы можем и должны стереть Японию с лица земли; Наш флот изгнал японский флот из морей, а атомная бомба вышибла Японию из войны» [2059] . Редакторы издания приводят радикальные мнения и взгляды, на фоне которых действия Трумэна (и его оценка Хиросимы) выглядит справедливой (это месть за Пёрл-Харбор [2060] ) и даже гуманной (уничтожена не столица Токио, а, как сказал президент, «военный объект»). Этим журналисты показывают, что общественность настроена по отношению к Японии очень решительно и жёстко, отводя тем самым критику от президента.

Очень необычный метод создания положительного образа (и отношения) к атомной бомбе удалось обнаружить в калифорнийском издании «Lodi News-Sentinel», где в редакционной статье проводится любопытная историческая параллель: американское вмешательство в дела Японии в 1853 г. способствовали свержению сёгуната и быстрой модернизации Японии, нынешняя ситуация (вызванная атомной бомбой) будет способствовать рождению новой Японии [2061] . Получается, что Хиросима и Нагасаки уже предстают как благо для Японии, а доказательством этому служит тезис о том, что любое воздействие США на внутренние дела другой страны ведёт исключительно к положительным последствиям, а именно: преодоление отсталости, свержение неправильного государственного строя.

Видно, что образ атомной бомбы в американском обществе прошёл значительный эволюционный путь, превратившись из «варварского оружия» практически в инструмент распространения демократии. При такой трактовке президент выглядит в самом положительном свете: все приведённые в прессе аргументы доказывают гражданам Соединённых Штатов именно это. И если в период 12–14 августа журналисты оправдывали действия Трумэна, показывая выгоду от применения атомного оружия для американцев (завершение войны, сохранение американских жизней, месть за Пёрл-Харбор), то 15 августа происходят качественные изменения в аргументации – теперь Хиросима – это благоприятное событие для Японии.

В противовес этому советское наступление оценивается уже не только как угроза для Китая или интересов США, но и угроза для Японии, для всего Тихого океана, который из-за действий Сталина «может покраснеть», следовательно, у общественности формируется представление о СССР как новой угрозе всему миру.

Итак, как и в случае со сражениями 1941 и 1942 гг., важнейшие события 1944–1945 гг. вызвали в американском обществе повышенный интерес. После начала высадки на Филиппинах в октябре 1944 г. общественность США стала осознавать, что произошли коренные изменения в Тихоокеанской войне, появилась уверенность в скорой победе над Японией. Поэтому американскую прессу после завершения битвы в заливе Лейте в большей степени интересуют уже не последующие операции по захвату Иводзимы и Окинавы, а подготовка к высадке в Японии. Формирование образа победы над Японией прошло следующие этапы:

1) 6 августа 1945 г. В результате тщательно разработанной информационной кампании Белому Дому удаётся создать благоприятный образ Хиросимы (как крупного военного центра) и атомной бомбы (как нового чудо-оружия).

2) 7 августа – 9 августа. Пресса устанавливает, что Хиросима – не военная база, а обычный город, что радикально меняет и образ атомной бомбы (теперь это «варварское оружие»), и образ президента (из-за него «Америка лишилась цивилизованного облика»). 8 августа в центре внимания общества оказывается объявление СССР войны Японии. Это заставляет прессу на время забыть о критике и бомбы, и президента. Советская помощь открыто признаётся прессой как решающая, как важнейший шаг к скорой победе в Тихоокеанской войне.

3) 9—15 августа. В СМИ наблюдаются решительные действия по спасению позитивного образа атомной бомбы, которая начинает представляться как главное средство, ускорившее капитуляцию Японии. Это сочеталось с резкой критикой советского вступления в войну. Масштабы новой информационной кампании и её интенсивность создали у американского общества к началу сентября 1945 г. уверенность, что только Хиросима и Нагасаки решили исход войны. Отчёты военных 1945–1946 гг. и послевоенная американская историография были направлены на доказательство данного тезиса.

Тихоокеанская война является одним из наиболее изученных конфликтов в военной истории США. Её исследование началось ещё в декабре 1941 г., и уже в период Второй мировой войны наметились основные дискуссии, которые продолжаются по настоящее время. Современники событий осознали особое значение войны как начало принципиально нового периода в американской истории. Данному осознанию во многом способствовала целенаправленная политика американских лидеров по формированию надлежащего образа Тихоокеанского противостояния. Рассмотрев восприятие и оценки ключевых моментов Тихоокеанской войны американским обществом, видим, что все они имели как общие черты, так и строго уникальные, вместе формируя образ войны. Изучение оценок войны, сделанных военно-политическими деятелями США, прессой и отчасти простыми гражданами, позволило не только раскрыть механизм их выработки, эволюции и взаимодействия, но и способствовало выявлению специфического образа войны с Японией в американском общественном сознании, а также помогло проследить воздействие этого образа на историографию.

В ходе исследования было установлено, что непосредственно на оценки войны оказали влияние предвоенные взгляды общественных и военно-политических деятелей США на предмет японской угрозы. После Первой мировой войны военно-политическим кругам США свойственны противоречивые оценки японской угрозы. С одной стороны, часть лидеров воспринимает Японию как основного противника, на что указывают не только особенности военного планирования, но и материалы прессы, публицистики. С другой стороны, некоторые военные и политики видят главную опасность со стороны Германии. А после 1939 г. второе мнение становится доминирующим и оказывает воздействие на военные планы «Радуга», где Япония оценивается как второстепенный противник. К началу Тихоокеанской войны военно-политические круги США сохраняют надежду, что объектом японской атаки будет СССР.

Важнейшие особенности восприятия и формирования оценок прослеживаются на трёх ключевых эпизодах войны: 1) японское нападение и начало войны; 2) «поворот войны» – сражение за Мидуэй; 3) победа над Японией.

Нападение на Пёрл-Харбор стало неожиданностью как для военных, так и для общественно-политических деятелей США. Источником первоначальной информации являются отчёты военных из Пёрл-Харбора. Однако до общественности они доходят в переработанном виде – информацию интерпретируют, переделывают, изменяют сначала политические лидеры США, а затем пресса. Но, несмотря на обилие выступлений, заявлений и сообщений военно-политических деятелей, продолжал существовать изначально сложившийся дефицит информации о нападении. Политики не стремились раскрывать детали атаки и особенно масштабы потерь, делая упор на моральной стороне нападения, героизме моряков и решимости вести войну до победы.

Сразу после завершения атаки начинают формироваться три модели восприятия и оценки Пёрл-Харбора. Согласно первой, созданной американскими военными, основной упор делается на раскрытии особенностей налёта, выявлении его этапов, состава сил противника и точной оценке материальных и людских потерь. Политические аспекты нападения здесь отходят на второй план. Создаваемые в рамках названной модели отчёты являются основным источником для формирования второй модели восприятия атаки – политиками. Американских лидеров заинтересовали не детальные периодизации атаки, а цифры потерь и обойдённый военными вопрос о виновных в поражении. В первую неделю после атаки Рузвельт называет единственного ответственного – Японию, но после начала расследований Пёрл-Харбора руководство США стремится переложить ответственность на командующих на Гавайях, при этом сокрытие потерь, свойственное периоду 1941–1942 гг., отходит на второй план.

Третья модель восприятия нападения формируется на базе первых двух и принадлежит общественности США, которая через средства массовой информации имела возможность ознакомиться как с оценками политиков, так и военных. Прессу интересовали и любые детали атаки (что свойственно военным), и вопрос об ответственных и потерях (что характерно для политиков). Испытывая на себе влияние военно-политических кругов, газеты путём создания слухов и выдвижения журналистских гипотез влияли на оценки политиков и военных. Именно пресса, интерпретируя результаты расследований Пёрл-Харбора, создала образ катастрофического поражения, который тщательно скрывался политическими лидерами, но признавался военными в секретных отчётах.