Чтение онлайн

– Нечего на меня пялиться, – заявил он. – Вы мне только мешаете.

Видя, что они не поняли, Берт направился к ним с гаечным ключом в руке. В последний момент его одолели сомнения: принц был высок, силен и невозмутим. Но Берт все-таки указал на деревья и крикнул:

– Там покойник!

Офицер что-то ответил по-немецки.

– Покойник! – повторил Берт – Вон там.

Ему стоило больших трудов уговорить немцев пойти за ним, чтобы показать труп. Затем они четко дали понять, что почетную миссию оттащить мертвеца на берег и сбросить его в воду как лицу простого звания чином ниже офицера полагается выполнить исключительно Берту. Некоторое время все ожесточенно жестикулировали. Наконец офицер снизошел до помощи. Вдвоем они оттащили обмякшее и успевшее раздуться тело японца к реке и, сделав пару раз передышку, потому что труп оказался очень тяжелым, столкнули его в стремительный западный поток. Берт вернулся к осмотру аэроплана, ощущая ломоту в руках и мрачное негодование.

– Чертов наглец! – прошипел он. – Я ему что, раб немецкий? Хромой индюк!

Тут он начал соображать, что произойдет, если самолет удастся отремонтировать.

Оба немца отошли в сторону. После некоторых размышлений Берт отвинтил несколько гаек, надел пиджак и жилет, рассовал гайки, болты и кое-какие ключи по карманам и спрятал набор инструментов, взятый со второго аэроплана, в дупле дерева. «Порядок», – сказал он, спрыгнув на землю после того, как покончил с этими предосторожностями. Не успел он вернуться к машине, как снова появились принц с офицером. Принц некоторое время наблюдал за ходом работ, после чего вышел на мыс, разделяющий два потока, сложил руки на груди и погрузился в глубокие раздумья. Птицелицый офицер подошел к Берту и обратился к нему по-английски с сильным акцентом.

– Ходить, – сказал он, помогая себе жестом. – Есть.

В киоске Берт обнаружил, что весь запас еды, кроме небольшой порции тушенки и трех печенек, исчез. Вытаращив глаза и разинув рот, он осмотрел пустой киоск. Из-под стула продавца, заискивающе мурлыча, вылез котенок.

– Ну еще бы! – воскликнул Берт. – Ох! Куда они дели твое молоко?

Он пару минут копил в себе злость, затем, взяв тарелку в одну руку, а печенье в другую, вышел, взглядом отыскивая обидчика, ругаясь сквозь зубы по поводу «жратвы» и гнилого характера принца. Берт подошел к нему не салютуя.

– Эй! – свирепо крикнул он. – Что за дела, черт возьми?

Последовала безрезультатная перебранка. Берт по-английски развивал банхиллскую теорию взаимосвязи между жратвой и эффективностью труда, птицелицый отвечал на немецком доводами о различиях между нациями и необходимости соблюдения субординации. Принц, прикинув физические возможности Берта, вдруг сделал выпад. Он схватил Берта за плечо, тряхнул так, что у того зазвенело в карманах, и отшвырнул назад. Затем ударил, словно перед ним стоял рядовой чин немецкой армии. Берт испугался, побледнел и отскочил назад, однако кодекс поведения кокни допускал только один выход: он был просто обязан дать сдачи.

– Обалдеть! – воскликнул Берт, застегивая пиджак.

– Ну? – воскликнул принц. – Теперь ходить?

Заметив героический блеск в глазах Берта, он вынул саблю. Его спутник вмешался, что-то сказав по-немецки и указав на небо.

Далеко на юго-западе появился и начал быстро приближаться японский воздушный корабль. Это положило конец конфликту. Принц первым оценил положение и пошел на попятную. Все трое зайцами бросились под укрытие деревьев и бежали, пока не нашли впадину, заросшую высокой травой, и не присели на корточки всего в шести шагах друг от друга. Сидеть по шею в траве и наблюдать сквозь ветки за дирижаблем пришлось довольно долго. Берт растерял часть тушенки, но все еще сжимал в кулаке печенье и принялся потихоньку его есть. Чудище проплыло в сторону Ниагары почти у них над головой и скрылось за электростанцией. Пока корабль был близко, все помалкивали, но вскоре спор возобновился, и его ожесточение смягчалось лишь взаимным непониманием.

Первым заговорил Берт, не обращая внимания на то, понимают ли другие его слова. Его недовольство вполне выражал тон голоса.

– Если вы хотите, чтобы я отремонтировал самолет, не давайте волю рукам!

Немцы не восприняли его слова, и Берт повторил их еще раз. Затем начал развивать идею и увлекся:

– Думаете, вам попался парень, которого можно пинать, как своих солдат? Вы сильно ошибаетесь! Ясно? Надоели вы мне с вашими выходками! Я много думал о вас, вашей империи, вашей войне и всей этой мерзости. Мерзость она и есть! Это вы, немцы, вечно первыми поднимаете бучу в Европе. И все ради чего? Ради дурацкой бравады! Чтобы покрасоваться в форме с флагами! Взять хотя бы меня – я и знать вас не знал, вы мне были до лампочки. А вы меня поймали, практически похитили, и вот я сижу за тысячи миль от дома, а ваш дурацкий флот разнесли по кочкам. И вы еще выделываетесь? После такой трепки? Нет уж! Посмотрите, что вы натворили! Как вы раздолбали Нью-Йорк! Сколько людей убили, сколько добра попортили! Неужто не поумнели?

– Dummer Kerl! – вдруг сказал птицелицый офицер, сверкнув глазами под повязкой и вложив в реплику всю злобу. – Esel!

– Я знаю! – воскликнул Берт. – На немецком это значит «глупый осел»! Кто здесь глупый осел, я или он? Пацаном я читал грошовые книжки о приключениях, великих полководцах и прочей фигне. Я из них вырос. А у него что в башке? Фигня про Наполеона, фигня про Александра, фигня про славный род, про себя, Бога, Давида и прочую дребедень. Любой, кто не напялил на себя дурацкий мундир принца, мог бы сразу предсказать, чем все это кончится. Мы в Европе со своими дурацкими флагами и дурацкими газетами, которые нас подзуживали и разъединяли, переругались между собой, а Китай тем временем был тверд как скала, миллионы китайцев только и ждали, когда их наука и расторопность сравняются с нашими. Вы не ожидали, что они могут вам всыпать, а у них появились свои воздушные корабли. И фьють – получите! Когда у Китая не было своих пушек и армий, мы постоянно их дразнили. И вот они нам всыпали – а что им еще оставалось? Не получив по зубам, мы бы не угомонились!

Офицер с птичьей головой прикрикнул, чтобы он замолчал, и вступил в разговор с принцем.

– Я британский подданный, – огрызнулся Берт. – Не хотите слушать, не слушайте, но затыкать мне рот вы не имеете права.

И он еще некоторое время продолжал свою тираду на тему империализма, милитаризма и международной политики. Однако, видя, что противники говорят между собой, растерял ораторский пыл и лишь повторял «козлы надменные» и прочие эпитеты на старый и новый лад. Он вдруг вспомнил свою главную обиду.

– Эй, смотрите сюда! Я хотел спросить, зачем вы забрали всю еду из сарая. Вот что я желаю знать. Куда вы ее дели?

Берт замолчал, ожидая ответа. Немцы продолжали разговаривать на своем языке. Берт повторил вопрос. Они и бровью не повели. Берт задал вопрос в третий раз в крайне резкой форме, чтобы его наверняка услышали.

Наступило натянутое молчание. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Принц смотрел невозмутимо и твердо, и Берт невольно отвел глаза. Затем принц медленно поднялся, офицер тут же неуклюже вскочил. Берт остался сидеть на корточках.

– Молчайть! – приказал принц.

Берт сообразил, что время красноречия миновало. Немцы холодно глядели на него сверху вниз. На секунду Берт почувствовал дыхание смерти, однако принц отвернулся, и оба немца направились к аэроплану.

– Уф! – выдохнул Берт и процедил сквозь зубы одиночное ругательство. Он еще посидел на корточках минуты три, потом вскочил и побежал за винтовкой азиата, спрятанной в траве.

После этой стычки больше никто не делал вид, что Берт находится под началом принца или что ему поручено ремонтировать самолет. Немцы сами начали ковыряться в аэроплане. Берт отошел к мысу Террапин и присел, чтобы осмотреть оружие. Винтовка была короткая, со стволом под большой патрон и почти полным магазином. Берт аккуратно извлек патроны и подергал затвор, чтобы освоиться с механизмом, затем так же аккуратно вложил патроны обратно. Он вспомнил, что еще не утолил голод, и, положив винтовку на локоть, пошел искать еду в киоске и вокруг него. Ему хватило осторожности не показываться принцу и его спутнику с оружием в руках. Если мнимый Наполеон увидит Берта с винтовкой, еще неизвестно, что ему придет в голову. К тому же Берт чувствовал, как внутри кипит нерастраченная злоба, и боялся не сдержаться и перестрелять немцев. Ему очень хотелось их пристрелить, и в то же время эта мысль казалась ему ужасной. В его душе боролись противоречия цивилизации.

Около сарая явно в ожидании молока крутился котенок. Увидев его, Берт ощутил в себе еще большую злость вперемешку с чувством голода. Не прерывая поисков, он говорил вслух с самим собой, но вскоре остановился и разразился ругательствами. Они были адресованы войне, гордыне и имперским замашкам.

– Любой другой принц предпочел бы погибнуть вместе со своими людьми и своим кораблем! – воскликнул он в полный голос.

Оба немца, стоявшие у самолета, услышали, как голос Берта время от времени заглушает шум воды на порогах, и с улыбкой переглянулись.