Чтение онлайн

Оторванный нос дирижабля застрял, зацепившись за так называемый Зеленый остров, зажатый между главным берегом и зарослями Козьего острова.

Берт наблюдал гибель «Гогенцоллерна», перебегая по берегу от мыса, разделяющего два потока, до входа на мост. Затем, не обращая внимания на азиатский дирижабль, висевший над мостом подобно гигантской кровле без стен, он примчался в северную часть острова, впервые оказавшись на плоском каменистом выступе рядом с островком под названием Луна, откуда открывался прекрасный вид на Американский водопад. Затаив дыхание и прислушиваясь к вечному шуму падающей воды, он долго вглядывался в пучину.

Далеко внизу, крутясь, в потоке на дне ущелья плыл предмет, напоминавший гигантский пустой мешок. Для Берта он олицетворял очень многое: судьбу германского воздушного флота, Курта, принца, Европы, незыблемых, привычных вещей и сил, которые забросили его сюда и поначалу выглядели безоговорочно непобедимыми. И вот все это пустым мешком уплывает вниз по стремнине, оставив его наедине с миром Азии, желтокожими людьми, нехристями, наедине с ужасом и неизвестностью.

Последние сражавшиеся корабли исчезли из поля зрения Берта и пропали в небе далеко над Канадой.

О камень за спиной Берта щелкнула пуля. Это напомнило, что он представляет собой прекрасную мишень и одет, по крайней мере частично, в немецкую форму. Берт отбежал под сень деревьев и некоторое время метался в поисках укрытия подобно птенцу в камышах, убегающему от воображаемого сокола.

– Разгромили… – бормотал он. – Разгромили подчистую. И кто? Китайцы! Драпают от желтолицых!

Наконец Берт угомонился в кустах возле запертого, покинутого торгового киоска, откуда открывался вид на американский берег. Он нашел ложбину, полностью прикрытую кустами, и бросил взгляд через пороги. Стрельба прекратилась. Похоже, наступило затишье. Азиатский воздушный корабль покинул позицию над мостом и без движения висел над Ниагара-Сити, отбрасывая тень на место недавней схватки за электростанцию. Чудовище сохраняло спокойную уверенность в собственном господстве, на хвосте безмятежно трепетал длинный узорчатый вымпел красно-черно-желтого цвета – символ великого содружества Восходящего солнца и Дракона. На востоке на гораздо большей высоте висел второй воздушный корабль. Берт набрался смелости и вытянул шею. На юге в лучах заката парил третий.

– Ничего себе! Разгромили и разогнали. О господи!

В Ниагара-Сити, похоже, наступила тишина, хотя на одном из разрушенных зданий все еще развевался немецкий флаг. Над электростанцией было поднято белое полотнище; там оно и оставалось во время последующих событий. Сначала послышались выстрелы и показались бегущие немецкие солдаты. Они скрылись между домами. Вслед за ними пробежали два инженера в синих рубашках и брюках, преследуемые по пятам пилотами с мечами. Первый из мужчин, обладатель статной фигуры, двигался легко и быстро. Второй, низкорослый крепыш с избытком веса, прижав пухлые руки к бокам и откинув голову назад, бежал, смешно перебирая ногами. Преследователи были одеты в форму и черные шлемы из кожи и металлических пластин. Коротышка споткнулся, и Берт ахнул, став свидетелем еще одной ужасной сцены.

Первый японский пилот обогнал коротышку на три шага и замахнулся мечом, но не рассчитал удар.

Они пробежали еще десяток шагов, японец еще раз взмахнул мечом, и Берт услышал звук, похожий на мычание крохотного теленка. Толстяк упал лицом вниз. Меч опустился еще раз и еще раз, ударяя по фигуре на земле, пытавшейся заслониться безоружными руками.

– Ох, с меня хватит! – почти навзрыд воскликнул Берт, не в силах отвести завороженный взгляд.

Японец рубанул мечом в четвертый раз и вместе с подоспевшими товарищами бросился в погоню за первым инженером. Бежавший последним остановился и повернул назад, словно заметил какое-то движение, после чего начал кромсать лежачего мечом.

– У-у! – завывал Берт при каждом новом ударе. Он отполз подальше в кусты и там замер. Из города послышались выстрелы, потом все стихло, даже из госпиталя не доносилось ни звука.

Вскоре маленькие фигурки, вкладывая мечи в ножны, вышли из домов и направились к месту, где бомба уничтожила их самолеты. Другие выкатывали неповрежденные аэропланы, как велосипеды, вскакивали в седло, поднимались в высь и улетали на восток. Корабль, зависший над Ниагара-Сити, сбросил веревочную лестницу и поднял на борт людей с крыши электростанции.

Берт, словно кролик, следящий за охотниками, еще долго наблюдал за событиями в Ниагара-Сити. Группы азиатов переходили от здания к зданию и, как он вскоре понял, поджигали их. Из турбинного колодца электростанции послышались глухие взрывы. То же самое происходило на канадском берегу. Тем временем начали возвращаться другие дирижабли и аэропланы, пока Берту не показалось, что у водопадов собралась добрая треть азиатского воздушного флота. Скорчившись, не шевелясь, он наблюдал из кустов, как они группируются, перестраиваются, обмениваются сигналами, подбирают людей и, наконец, уплывают в рдеющий закат, туда, где над нефтяными промыслами Кливленда находился главный пункт сбора азиатских полчищ. Постепенно уменьшаясь в размерах, флот скрылся из виду, и Берт остался, насколько он мог судить, последним живым человеком в мире развалин. Его охватила неописуемая щемящая тоска. Берт смотрел вслед азиатскому флоту, пока тот не скрылся за горизонтом, и еще долго стоял с разинутым ртом.

– Обалдеть! – наконец вымолвил он, словно приходя в себя от гипноза.

Ему казалось, что наступил закат всей белой расы.

Поначалу Берт не рассматривал свою незавидную долю в конкретных, осознанных категориях. В последнее время столько событий происходило помимо его воли, а его собственные усилия приносили такую малую отдачу, что он махнул рукой и перестал строить какие-либо планы. Последний замысел состоял в том, чтобы приехать на южное побережье Англии в составе труппы «Дервишей пустыни» и потчевать сограждан изысканными номерами. Судьба прихлопнула этот план, как муху. Судьба решила избрать для него иную участь, гоняла его то туда, то сюда и в конце концов забросила на скалистый островок между двумя водопадами. Поэтому до Берта не сразу дошло, что следующий ход остался за ним. Его не покидало чувство, что все это должно закончиться, как дурной сон, и он снова окажется в компании Грабба и Эдны в Бан-Хилле, что неумолчный грохот и бесконечные, слепящие глаза потоки воды вот-вот закроются, словно занавес после представления в кукольном театре, и тут же вернутся прежние, привычные дела и заботы. Неплохо потом будет похвастать, как он побывал в Ниагаре. Затем он вспомнил слова Курта: «Людей отрывают от близких, разрушают их дома. Существ, полных жизни, воспоминаний, задатков, давят, рвут на куски, морят голодом, калечат».

Бег мыслей на мгновение приостановился: неужели все это правда? Трудно было поверить. Неужели Том и Джессика в Англии тоже подвергаются страшной угрозе? Неужели маленькая лавка зеленщика больше не работает, а Джессика больше не обслуживает покупателей с учтивой улыбкой, украдкой шипя на ухо Тому, чтобы он не мешкал с доставкой?

Берт попытался вспомнить, какой сегодня день недели, и обнаружил, что потерял счет времени. Может быть, воскресенье? Если так, чем они сейчас заняты? Идут в церковь или прячутся в кустах? Что случилось с домохозяином-мясником, Баттериджем и отдыхающими на пляже в Димчерче? Лондон, как ему сказали, бомбили. Но кто его бомбил? Неужели за Томом и Джессикой гоняются такие же странные смуглые человечки с длинными обнаженными мечами и злыми глазами?.. Он взвесил все возможные напасти, которые могли им угрожать, и постепенно одна мысль вытеснила все остальные: а хватает ли им еды?

Если человек сильно проголодался, станет ли он есть крыс?

Берт вдруг сообразил, что одолевавшее его наваждение продиктовано не столько тревогой о будущем или патриотическим состраданием, сколько чувством голода. Ну еще бы, он сам давно ничего не ел!

Поразмыслив, Берт направился к маленькому киоску, который приметил у разрушенного моста. Уж там должны быть какие-нибудь припасы.

Он обошел вокруг будки один-два раза и попытался вскрыть жалюзи перочинным ножом, затем поддел их попавшимся под руку деревянным колом. Наконец шторка поддалась, Берт вырвал ее из пазов и просунул голову внутрь.