Чтение онлайн

– Хоть какая-нибудь, да жратва.

Открыв внутренние задвижки, он вскоре сумел беспрепятственно проникнуть в киоск. Берт обнаружил несколько запечатанных бутылок пастеризованного молока, много минеральной воды, две банки печенья, миску с окаменевшими пирожными, огромный запас сигарет (правда, табак высох и крошился), некоторое количество сморщенных апельсинов, орехи, несколько жестяных банок с тушенкой и консервированными фруктами, а также тарелки, ножи, вилки и стаканы, которых хватило бы на большую компанию. Там же стоял оцинкованный ящик, но висячий замок не поддался.

– Ничего, с голоду не подохну, – заметил Берт. – По крайней мере пока.

Он присел на стул продавца, утолил голод печеньем с молоком и на мгновение ощутил настоящее блаженство.

– Неплохая передышка после того, что пришлось пережить. Чудеса! Ну и денек! Ох, ну и денек!.. Вот это да! – восхищенно проговорил он. – Какую битву я видел! Как раздолбали этих бедолаг! Р-раз – и башкой вниз! Дирижабли, аэропланы и все такое. Интересно, что случилось с «Цеппелином»? И с этим малым, Куртом… Что с ним? Этот Курт… нормальный парень.

В уме вдруг промелькнул призрак тревоги за империю:

– Как там Индия?

Но мысль тут же уступила место более прагматичным соображениям:

– А не открыть ли мне банку тушенки?

Наевшись до отвала, Берт закурил сигарету и долго сосредоточенно думал.

– Интересно, где сейчас Грабб? – произнес он вслух. – Очень интересно! А они меня, интересно, хоть вспоминают? – Он вернулся к мыслям о своем положении. – Похоже, придется маленько задержаться на этом острове.

Берт попытался убедить себя, что он в порядке и в безопасности, однако ему не давала покоя смутная нервозность стадного животного, внезапно оторванного от стада. Он поймал себя на том, что то и дело оглядывается, и принял волевое решение осмотреть остров.

Часть моста между Зеленым островом и берегом была разрушена, что полностью отрезало его от внешнего мира. Он осознал это, только когда вернулся к оторванному носу «Гогенцоллерна», лежавшему у берега подобно севшему на мель судну, и оценил степень разрушения моста. Но и в эту минуту Берт не испытал шока и воспринял увиденное как еще один невероятный, неподвластный воле факт. Он долго рассматривал разбитый корпус с каютами и обрывки черного измятого шелка, напоминавшие вдовий платок, не задумываясь, что в каютах мог находиться кто-нибудь живой, – настолько все было поломано, покорежено и перевернуто вверх дном. Потом долго смотрел на вечернее небо. В затянутых холодной дымкой небесах не было ни одного воздушного корабля. Мимо пролетела ласточка, на лету схватив невидимую мошку.

– Как во сне… – в который раз повторил Берт.

На время его внимание привлекли пороги.

– Грохочет… Грохочет не переставая. День и ночь. Бесконечно…

Мысли опять вернулись к собственному положению.

– Интересно, что теперь делать?

Он немного подумал.

– Ничего не приходит в голову.

Всего две недели назад он был в Бан-Хилле и даже не помышлял о путешествиях, а теперь застрял между двух водопадов Ниагары среди развалин и опустошения, оставленных величайшим воздушным сражением в мировой истории, успев за это время пролететь над Францией, Бельгией, Германией, Англией, Ирландией и другими странами. Мысль была интересна и полезна для поддержания разговора, но не имела никакой практической ценности.

– Интересно, как отсюда выбраться? Есть ли выход? А если нет? Дела-а…

Подумав еще немного, он добавил:

– Зря я поперся на этот чертов мост. Сам себя загнал в ловушку. Ну да ладно. Хотя бы от япошек удрал. Они бы мигом перерезали мне горло. Нет, все-таки…

Берт решил вернуться на остров Луны. Он долго стоял не шевелясь и смотрел на развалины отелей и домов на канадском берегу и поваленные деревья Виктория-парка, розовевшие в лучах заката. Ни души – одни руины. Затем он вернулся на американскую сторону острова, подошел поближе к смятым алюминиевым останкам «Гогенцоллерна» у Зеленого островка и с безнадежным видом осмотрел разрушенную мостовую арку и бурлящую под ней воду. Со стороны Буффало по-прежнему валил дым, дома вокруг железнодорожного вокзала Ниагары пылали ярким пламенем. Нигде ни одного человека, абсолютная тишина. На дорожке между городом и шоссе валялся, словно кем-то забытый, ворох одежды, из которого торчали руки и ноги.

«Надо все осмотреть», – решил Берт и пересек остров посредине, где нашел обломки двух азиатских аэропланов, подбитых в бою с «Гогенцоллерном». Там же обнаружился труп авиатора.

Самолет, очевидно, рухнул носом вниз и разбился о ветви и стволы деревьев. Покореженные обломки крыльев и сорванные распорки валялись вперемешку со свежими щепками, нос аэроплана уткнулся в землю. Пилот причудливо висел вниз головой в нескольких метрах от места крушения среди листвы и веток; Берт увидел его, только когда отвел взгляд от обломков. При свете туманного вечера, в полной тишине, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а ветер улегся, перевернутое желтое лицо, вдруг возникшее всего в нескольких шагах, подействовало отнюдь не успокаивающе. Сломанный сук пронзил грудную клетку пилота насквозь, и он, обмякнув, нелепо висел на нем, как пришпиленный экспонат, все еще сжимая в смертельной хватке легкую короткоствольную винтовку.

Берт некоторое время молча рассматривал мертвое тело, потом, то и дело оглядываясь, пошел прочь и вскоре остановился на широкой прогалине.

– О господи! – выдохнул он. – Все-таки не нравятся мне эти мертвецы. По мне, так пусть лучше остался бы живой.

Он не мог заставить себя пройти по тропинке, над которой висел мертвый азиат, и вообще теперь сторонился деревьев и предпочитал компанию говорливых бурных вод на перекатах.

Второй аэроплан лежал на лужайке у самого берега стремительной реки и выглядел неповрежденным. Он будто плавно спустился и прилег перевести дух. Самолет опрокинулся набок, задрав вверх одно крыло. Пилота, живого или мертвого, нигде не было видно. Вода лизала длинный хвост машины.

Берт долго наблюдал с пригорка, вглядываясь в густевшие тени между деревьями, ожидая увидеть еще одного живого или мертвого азиата, затем крайне осторожно приблизился к самолету и принялся рассматривать широко раскинутые крылья, большой штурвал и пустое седло. Он не решался до них дотронуться.

– Лучше бы этого другого здесь не оказалось. Нет, лучше без него!

Тут он заметил какой-то предмет, мелькавший в водовороте около скалистого выступа. Он притягивал внимание Берта как магнит.

Что это могло быть?

– Ух! Еще один.

Его неотвратимо потянуло к берегу. Берт убедил себя, что это мертвый пилот, вывалившийся из седла при неудачной посадке. Берт решил было уйти, но тут ему пришло в голову, что тело можно вытолкнуть из водоворота на стремнину с помощью какой-нибудь палки. Тогда придется делить остров только с одним покойником. Может быть, к одному он со временем привыкнет. Помедлив, Берт набрался храбрости и взялся за дело. Он срезал в кустах длинную хворостину, вернулся на берег и встал на камень, отделявший водоворот от основного течения реки. К этому времени солнце окончательно село и появились летучие мыши.

Обливаясь потом, Берт ткнул в бесформенный предмет в синей одежде, промахнулся и повторил попытку – на этот раз успешно. Водоворот отпустил пленника, и тот поплыл по реке, перевернувшись на спину. Свет блеснул на золотистых волосах. Это был Курт!

Берт узнал лицо Курта – белое и совершенно спокойное. Ошибки быть не могло: света вполне еще хватало. Поток подхватил мертвое тело, и Курт, словно устраиваясь поудобнее и приноравливаясь к быстрому движению воды, вытянулся, как прилегший отдохнуть человек. На бледном лице не осталось и следа прежнего румянца.