Чтение онлайн

– О-о, мистер Метью, будьте же мужчиной. Ну, как тебе мой сюрприз? воспроизвела она слова насильника, сказанные Аделаиде в подвале обгорелого дома, имитируя его голос.

И воспроизвела "в лицах" сцену в подвале.

"Не трогай меня грязное отродье..."

"Ну, ну, милочка, тебе это понравится".

"Не трогай меня! Не трогай меня!"

– Вспомнил?
– сказала она недавнему мучителю, ставшему теперь жертвой.

Аделаида, притаившаяся за дверью, услышав эту "инсценировку", ужаснулась.

– Вспомнил эту ночь, девять месяцев назад?
– повторила Риана.
– Помнишь, как ты вскрыл вены своей жертве и оставил умирать её медленной и мучительной смертью?

– Значит, ты была там.... Но почему... я бы увидел тебя...
– бессвязно бормотал Метью.

– Да, я была там, и потому Аделаида осталась жива...

Метью никак не мог успокоиться.

– Ты что-то разговорился, милок, - Риана стиснула ему горло.

Метью затрепыхался, ловя ртом воздух и таращась на своего напарника: он молил о защите, однако тот неподвижно стоял с ножом в руке. Его глаза были затуманены - взгляд мертвеца. Геноконцентрат, направив мощный импульс ему в мозг, расстроила его психику.

– Прекрати, Зей-Би!
– сигнализировал Алекс.
– Прекрати, Зей-Би, ты убьёшь его!

Однако геноконцентрат, абсолютно не воспринимала сигналы нейрокомпьютера. Лютая ненависть к этому выродку сделала её машиной для убийства, и в ней не осталось ничего человеческого, вернее, перестали действовать запрограммированные алгоритмы поведения, рассчитанные для подобных экстремальных ситуаций. Кость на шее насильника хрустнула, и он испустил дух, но сэли никак не могла успокоиться. Ткани, нервы, вены, мышцы, всё стало разрушаться под натиском силы геноконцентрата. Прошло несколько секунд, и Риана дошла до шеечных позвонков человека. Резко отдёрнув руку, она оторвала голову Метью от его туловища. Струйка крови хлынула из горла обрызгав всё вокруг.

У Адель, наблюдавшей эту сцену, подкосились ноги. Невольный крик вырвался из её уст.

– Кто тут?
– услышав крик, спросила сэли.

Цыганка, трепеща от страха, вышла из засады. Увидев её, Риана швырнула голову насильника на пол.

– Что ты тут делаешь, Аделаида?

– Нет, нет.... Я ничего не видела.... Я ничего не сделала.... Прошу, не убивай меня...
– в паническом страхе залепетала она.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, - раскрыв руки, уверила сэли.

– Нет, нет... Лучше не подходи!

– Ты боишься меня?
– прочитав в её глазах страх, удивилась она.
– Это ведь я, Риана.

– Нет. Нет, ты... не та... Ты не та Риана, которую я любила и жалела... В тебе нет ничего человеческого.... Теперь-то я поняла и поверила в твоё... происхождение...
– Адель перевела дух.
– За это убийство тебе придётся ответить...

– Это не убийство! Это казнь! Я казнила убийцу! У вас вот так же казнят, вешают... преступников... Я слышала.... Знаю...

– Что ж ты не вмешалась сразу тогда, в подвале, девять месяцев назад?

Риана опустила глаза.

– Тогда я ещё колебалась... Вернее, я не знала, правильно ли будет, если я помогу...

– Не знала, правильно ли это будет? Так почему же ты сейчас мне помогла?

Риана молчала.

– Только не говори мне, что в тебе проснулись человеческие чувства. Ведь ты не можешь различить грань, где кончается добро и начинается зло...

– Хватит!
– перебила её сэли.
– Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, но никогда не думала, что ты осудишь меня за это!

– Уходи, уезжай, улетай, но только не оставайся в нашем мире и в нашем времени!
– сухо произнесла цыганка.

– Если бы... если бы я могла уйти из этого проклятого места, я бы ни секунды не колебалась. Но я не могу...
– схватившись за голову, застонала Риана. Наступила пауза, и сэли, посмотрев в глаза цыганки, добавила.
– Что же касается моих чувств, я ощущаю то же самое, что и человек. Я тоже страдаю и радуюсь, испытываю боль и наслаждение. Разница лишь в том, что я намного сильнее человека, однако силой разума геноконцентраты уступают человеку нашего времени.

С улицы послышались свистки и лай собак, и обе вздрогнули от неожиданности. Послышался цокот копыт, и Аделаида всполошилась:

– Карабинеры!

– Уходи быстрее, Адель! Они будут здесь через считанные минуты! предостерегла сэли.

– А ты?

– Я сумею позаботиться о себе, - ответила та и, взяв цыганку за руку, потащила к окну в другой комнате. Геноконцентрат подняла её на подоконник. Стекол в окне не было.

– Но здесь так высоко...
– посмотрев вниз, женщина оцепенела.

– Пройди по карнизу немного вправо, там есть пожарная лестница.

– А как же ты?

– Я уже тебе сказала: не твоя забота! Они обшарят всю округу, и обязательно вменят в вину это преступление кому-нибудь из табора, - объяснила сэли.
– Скажи Акбару, чтобы немедленно трогались в путь. Я останусь здесь и отвечу за своё преступление. Как ты изволила заметить...

– Я не хотела бы, чтобы ты считала меня неблагодарной. Я просто сказала правду.... И всё же советую тебе не попадаться в руки наших блюстителей закона...

– Поздно, уже слишком поздно, - отрицательно покачав головой, возразила сэли.
– Я знаю, что нарушила законы вашего времени....

– У нас это называется "самосуд"...

– ...И законы своего времени...
– продолжала сэли.
– Даже если я убегу сейчас, всё равно отвечу за содеянное преступление в своём времени. Убийце человека грозит смертная казнь.

Адель осознала, что именно её осуждающие слова повлияли на решение сэли.

– Но...

– Иди!
– чуть подтолкнув цыганку, приказала Риана.
– Прощай, Адель... прошептала она грустно, и ушла в соседнюю комнату, где совершила кровавую расправу над маньяком.

Аделаида перебралась по карнизу к заржавевшей пожарной лестнице. Проворно спустившись вниз, она спрыгнула на землю. И опрометью бросилась прочь.

Г л а в а 33.

– Сэр, к вам пришли, - сообщил дворецкий.

– Кто?
– спросил хозяин, сидевший за письменным столом.

– Я не знаю, сэр. Какая-то цыганка, но она отказывается назвать себя.

Хозяин велел впустить незнакомку. Не успел тот открыть дверь, как в комнату буквально влетела молодая особа лет тридцати, с приятной внешностью. Смуглая кожа, проницательные чёрные глаза, длинные локоны того же цвета и правильные черты лица придавали ей привлекательный шарм. Длинное платье удивляло своими пёстрыми красками. Цветная шаль, которая прикрывала тугие груди, завершала весь её непривычный для глаз наряд.