Чтение онлайн

– А что такое счастье?
– подняла голову Леночка.
– И вообще жизнь?

– Жизнь?
– сразу откликнулся Шубин.
– Элементарно... С точки зрения физики все живое является открытыми системами. Ну, значит, действует лишь в постоянном обмене веществ. Как говорят, без обеда не попляшешь.

– И я?
– испуганным голосом произнесла Марго.
– Тоже открытая система?..
– она засмеялась.
– Нет, лучше догадывайтесь, что буду играть.

Присев к роялю, она слегка тронула клавиши. Мягкие, робкие звуки наполнили гостиную. Что-то знакомое и полузабытое, солнечное, - так бывало в детстве, если утром за городом выбегал на опушку леса, - чудилось Андрею в этих звуках. Он улыбнулся, радуясь возникшему чувству... И вдруг ураган неистово-мрачных аккордов смял эти радостные звуки. Как будто гремел уже марш победы... И снова пробились те начальные звуки. Неистовый ураган ломал их как что-то живое, трепетное, и оно восставало против стихии.

Неожиданным глиссандо Марго смешала все звуки так, что рояль будто охнул, жалобно простонал.

– Угадали?

– Это превосходно, - сказал Невзоров.

– А что?
– воскликнула Марго.
– Что играла? Не угадали!.. Так вы же темные люди. К этой музыке Бетховен дал эпиграф: "Я схвачу старуху-судьбу за горло и сломаю ее".

– Но играла как?
– заметила Леночка.
– Очень быстрый темп...

– А теперь вальс, - крикнула Марго.
– И приглашают дамы!

Андрею вдруг захотелось, чтобы его пригласила танцевать Леночка. И та действительно встала, как бы спрашивая его глазами: "Я верно угадала?"

Но в дверях появилась нянька.

– Успеете еще напрыгаться. Пирог-то остынет.

– Ну-у, - вздохнула Марго.

Стол был накрыт в соседней комнате. Андрей увидел громадный с золотисто-розовой аппетитной корочкой пирог и вокруг тарелочки с ломтиками балыка, маринованными грибами, зеленью салатов, красной икрой.

– Ух ты!
– восхищенно проговорил Шубин.
– Сила... Это да!

IV

Оставалось пять минут до третьего звонка. На перроне усилилась толкотня. Все громко разговаривали, перебивая друг друга. Около Андрея толстяк в белом костюме сонно моргал глазами, а жена его торопливо говорила, чтобы не ел зеленых фруктов, не купался в холодной воде.

– Бе-ерегись!
– кричали носильщики.

– Эскимо!..

– Пирожки горячие!

В этой сутолоке Андрей увидел Марго. Она была теперь в узком зеленом платье. И когда поворачивалась, разглядывая людей, то в глубоком, чуть ли не до пояса вырезе мелькала загорелая кожа спины. Андрей окликнул ее, замахал рукой.

– Ну вот, - подбегая, сказала она.
– Думала, что не успею... А тебе идет военная форма. Даже стал интереснее.

Глаза Марго, обведенные широкими мазками синей туши, будто занимали половину лица, губы выделялись кричащим пятном.

– Что ты с собой сделала?
– удивленно проговорил Андрей.

– А что?

– Сережку позлить еще хочешь?

– Ну да!
– засмеялась она.
– И в метро тетка одна рычала: "Эту молодежь надо пороть..." А где он?

– Ушел папирос купить.

Пассажиры оборачивались, глядели на Марго. Сонный толстяк вдруг очнулся. Но жена подтолкнула его:

– Иди, Ванечка. Иди в купе!

– Иду, - вздохнул он.

– Но как ты гостей бросила?
– спросил Андрей.

– Михал Михалыч и Невзоров еще выясняют, каким бывает счастье. И я решила погулять. Только не думай, что из-за вас.

– Понятно, - улыбнулся Андрей.
– Слушай, а этот Невзоров, что?..

– Любовь до гроба, - она лукаво наморщила нос.
– И за год уже третья! Но как только лучше узнают мой характер, сразу женятся на других. А главное, бывают счастливы. Все, наверное, ценится в сравнении. И мне тоже приятно делать счастливыми людей.

– Кто поймет вас, женщин, - засмеялся Андрей.

– Никто!
– быстро ответила Марго.
– Мы сами себя редко понимаем. Но это ужасный секрет.

– Напишу тебе письмо, ладно?
– сказал Андрей.

Марго помолчала, щуря глаза, точно вокзальная суета раздражала ее.

– Твоя мама будет жить совсем одна? Пиши ей чаще... Я вот не помню свою. Помню, что дарила мне большие коробки конфет. И все. Как-то нашла старые письма. У нее был другой. Понимаешь? Отец знал это, но все равно любил. Знал и любил! Даже теперь всегда отвозит цветы на могилу. А я не могу этого понять!

Андрей был удивлен тем, как внезапно изменился учнее голос.

– Возьму и правда выйду замуж!
– глаза ее озорно сверкнули.
– Отец рассказывал, что в Индийском океане есть остров Тимор, и на нем... Вот на нем, когда женщина изменяет мужу, такого мужчину секут публично розгами. Здорово, да?

– Да-а, - неуверенно качнул головой Андрей.

– И справедливо! Если мужчины захватили право выбирать себе жен, то и расплачиваться за ошибки должны. Справедливо?

– Граждане, садитесь, - торопил усатый проводник.
– Две минуты осталось. Не распрощаются, будто навек едут...

– Где Сережка?
– оглянулся Андрей.

К вагону быстро шагал тот самый худой, высокий старик профессор, которого видели на аллейке сада. За плечами у него висел тугой рюкзак. Следом шел Волков.

– Ну, сейчас едем, - проговорил Сергей, без удивления глядя на Марго и, казалось, озабоченный лишь тем, как рассовать папиросы.

– Тебе понравилась Леночка?
– вдруг потускневшим голосом спросила она у Андрея. И странным был ее взгляд: точно действительно сейчас не знала, что происходит в ней самой.

– Танцует хорошо, - уклончиво заметил Андрей.
– Сережка, и этот профессор едет...

– Откапывать неандертальцев, - усмехнулся Волков - Через полминуты тронемся.

– Ни пуха ни пера, - сказала Марго.

– К черту, к черту, - буркнул он и следом за профессором вошел в вагон.

Андрей вскочил на подножку, когда уже заскрипели колеса.

– Вы пишите!
– крикнула Марго.

В тамбуре вагона, глядя, как медленно уплывают за окном фонари, Волков сказал:

– Поехали. Всё...

– Балда, видимо, не я, а ты, - сказал Андрей.
– И то, что принимаешь за легкомыслие... это гораздо сложнее.

– Чепуха, - ответил Волков.
– Размалевалась, будто кукла. Сложности выдумывают, чтобы оправдать глупость.

– Ты думаешь?

– Кто и как думает, неважно, - сказал Волков.
– Важно, как поступают.

Они пошли в свое купе. Там раскладывали постели широкоплечий парень в белой косоворотке и его пухленькая, миловидная жена.

Достав из чемодана халатик, она вопросительно глянула на мужа.