Чтение онлайн

– Война войной, - гудел его бас, - а кашу должны готовить! И чтоб не горелую... Смотри у меня!

Неподалеку бойцы копали могилу, чтоб похоронить комиссара.

Андрей хотел переобуться и уселся на кочку. Ноги, казалось, были налиты чугуном, все тело деревенело от усталости.

"Тут, наверное, задержимся, - думал он.
– Успеть бы хоть высушить портянки... И где Сережка?"

У леса раньше, очевидно, был аэродром, и за деревьями еще стоял прикрытый ветками двухмоторный транспортник. Обломки других самолетов лежали среди травы и бомбовых воронок.

– Лейтенант, - крикнул запыхавшийся связной.
– Полковник вас... бегом требует.

– Зачем?
– спросил Андрей.

– Пакет был из штаба фронта, - таинственно проговорил связной.
– А зачем? Это вам скажут...

Андрей встал и пошел за связным.

Командир бригады Желудев сидел на пеньке без сапог и грыз черный сухарь. Волков что-то говорил ему, держа развернутую карту. Здесь же устроился телефонист.

– Ладно... Приказ надо выполнять!
– сказал полковник и, кивнув Андрею, добавил: - Подходи, лейтенант. Вот что...

Он помолчал, запястьем руки, в которой был сухарь, тронул припухшую щеку. И не столько даже хмурое лицо, покрасневшие от бессонницы глаза выдавали его беспокойство, сколько толстые, будто ошпаренные пальцы ног, как-то быстро шевелившиеся в жухлой листве.

– Что получается, - сказал комбриг.
– Не выдернул раньше зуб, все откладывал и откладывал... Так вот, лейтенант. В тылу немцев бродит наша дивизия.

Связи нет. Приказано разыскать ее.

– Ясно!
– кивнул Андрей.

– Что ясно? Прыгать будешь вслепую!.. Тебе сколько лет?

– Девятнадцать, - торопливо ответил Андрей.
– Ясно, что прыгать вслепую.

Желудев отшвырнул сухарь и, щуря левый глаз, качнул головой не то из-за боли, не то думая: годится ли для опасного задания этот вытянувшийся перед ним сероглазый худенький мальчик?

– Ну, так и решим! Возьмешь десять бойцов! А радиста из штаба фронта пришлют! Вот так! Это первый десант. Наверное, первый за войну.

Волков молчал, щеки у него запали, часто подергивалась одна ноздря, точно хотел улыбнуться Андрею и не мог.

– Комбат-два просят, - доложил телефонист.

Здоровой рукой Желудев быстро схватил трубку.

– Что у вас?
– крикнул он.
– Мотоциклисты? Хотят оборону прощупать. "Языка" возьмите... Что? Я тебе дам наступление. И "языка" тихо бери.

Желудев отдал трубку, коротко усмехнулся:

– Наступление! И чертов зуб еще... Приказываю, лейтенант, беречь там себя! Главное, установите связь дивизии со штабом фронта.

Он встал, невысокий, почти квадратный, в широких кавалерийских галифе.

– Вот еще что... Командир этой дивизии мой товарищ. В Испании были. Документ я тебе выдать не могу.

А вместо пароля: "Сыны гибнут, когда отцы лгут..." Это часто говорил наш общий друг в интернациональном полку.

– Сыны гибнут, когда отцы лгут, - повторил Андрей.

– Запомни, - кивнул Желудев.

VII

Ночь пахла полынью. Тишину изредка вспарывали пулеметы, отдаленно и глухо вздыхали пушки. Летчики уже прогрели моторы транспортника. Под его крылом вырисовывались горбатые от мешков силуэты бойцов.

Андрей лежал на земле, прислонясь щекой к стволу березки. Теплая шершавость коры сейчас напоминала ему ладонь матери. Как-то иначе, острее чувствовались и горьковатые запахи ночи, и звон ошалевших комаров, и бесконечность нависающей мглы.

Звезды мерцали, будто помаргивая, и казалось, тысячеглазый мир с удивлением разглядывает происходящее на маленькой планете. Андрей вдруг почувствовал себя беспомощной частичкой в этом необъятном просторе вселенной.

"И в чем же назначение разумного человека тут, - думал он, - среди бесстрастного скопища неведомо суровых миров?"

Бесшумно вынырнул из темноты Волков, присел возле него.

– Ты?
– обрадовался Андрей.
– Куда?

Тот неопределенно махнул рукой, и огонек зажатой в кулаке папиросы вычертил кривую линию.

– А мы радиста ждем...

– Знаю!

– Сережка, - шепотом проговорил Андрей, - как ты думаешь, что это? Все отступаем и отступаем.

– Думаю, готовят стратегический мешок, - ответил ему Волков.
– Заманим к намеченному рубежу, а потом... удар с флангов. Я бы так сделал!

– А говорят о предательстве...

– Слабонервные болтуны... Вчера какой-то из приставших говорил... Комиссар его в сторону отвел и шлепнул, не интересуясь фамилией... Понял?

– Да...

– А тебя зря Кидают.

– Что ты имеешь в виду?

– Ребенку понятно: если немцы окружили дивизию, то не будут ею любоваться. Я и Желудеву это сказал, - он засопел, втянул голову в плечи и напоминал теперь большого нахохлившегося воробья.
– Помнишь, Магарычу кота в портфель засунули?

– Ну и что?
– улыбнулся Андрей. Магарычом в школе за лиловый нос прозвали учителя физики, который отличался рассеянностью и часто забывал где-нибудь свой портфель, набитый пожелтевшими письмами с мелким женским почерком, бутылками из-под простокваши, грязными носовыми платками. И мальчишки не упускали возможности засунуть туда шляпку классной руководительницы или директорские калоши.

Магарыч, стоя перед разъяренным директором, лишь недоуменно пожимал плечами. А затем, посмеиваясь, как бы невзначай говорил: "Взрослые люди, по существу, те же мальчики и девочки, лишь обремененные житейским опытом, разными науками, поэтому думающие, что стали большими". Но когда из портфеля выскочил худой, ошалевший кот, Магарыч пришел в ярость, даже лысина его залиловела... Сейчас все это было далеким, точно случившимся в другой жизни.

"Значит, по мнению Сережки, я вроде того кота..."

– Бес-смыс-лица!..
– раздельно произнес Волков.
– Ну, я в батальон. Пленного там захватили.

Обычно Волков уходил не прощаясь, говоря, что на всякие добрые пожелания люди попусту теряют время.

А сейчас он медлил.

– Давай лапу!

В цепком пожатии его сухой руки Андрей уловил невысказанную тревогу.

– Будь!
– проговорил еще Волков и тут же встал, сразу исчез в темноте.

Затихла перестрелка у реки. От леса наползал холодный туман. И в этой предутренней тишине яснее звучали голоса бойцов.