Чтение онлайн

– Я ищу Галицыну, - сказал Невзоров.

– Есть. Доставить сюда?

– Зачем же? Где она?

– Отбывает наряд. Будете допрашивать?
– единственный глаз сержанта понимающе округлился.
– И верно. Чего церемониться!

– Так, так...
– скрыв удивление, пробормотал Невзоров.
– Как ее найти?

– Я доведу вас.

– Пожалуйста, - разрешил Невзоров.

– Так никакого порядка не будет, - говорил сержант, шагая рядом.
– Этак всякий захочет командиров по щекам лупить. У нас в роте их пять штук, этих женского пола. Ну, две от медицины, еще ладно. А на кой остальные? Сперва были недовольны, что шинелек по размерам нет. А где взять? Потом ботинки с обмотками не годятся. Ну, ротный, конечно, выразился. Нормально выразился, без других заковырок. Что здесь мсды разводить? А она его - хлоп...

– Галицына?

– Кто ж... А он фронтовик с первого дня. Здесь кухня в овраге.

– Хорошо, - сказал Невзоров.
– Я тут сам найду.

Продолжайте занятия.

Он спустился в лесную падь. Кухня стояла у родничка. Возле кухни, присев на ящик, Маша Галицына чистила ножом свеклу. Шинель с засученными рукавами, громадные порыжелые сапоги делали ее неузнаваемой. Особенно поразило Невзорова то, что не было знакомой копны волос и под сдвинутой к виску пилоткой торчали короткие вихры.

– Боец Галицына!
– строго проговорил он.

– Что?

Вскинув голову, она растерянно заморгала ресницами, точно еще не узнавая его.

– Надо говорить: "есть", - улыбнулся он.

– Ой, Костя! А я теперь... Вы меня разыскали?

– И даже не пришлось объехать мир. Что вы натворили?

Бросив свеклу и воткнув нож в землю, она протянула ему обе руки, опустив книзу грязные ладони, чтобы он мог пожать запястья.

– Ах, это?
– сморщив нос, Марго привычным жестом тронула обрезанные косы.
– Вырастут.

– Не это, а с командиром роты? Меня уже за прокурора сочли.

– Да? Ну и пусть, - в голосе ее теперь звучало детское упрямство. Пусть судят, а я не извинюсь. Ой, Костя, до чего я рада! Тогда я звонила, звонила. Я стала ужасная? Да? Очень подурнела?

– Характер, во всяком случае, не изменился, - проговорил Невзоров, еще держа за кисть ее левую руку.

Она горестно вздохнула, одновременно улыбаясь, как бы показывая, что ей-то свой характер нравится, а другим, разумеется, нелегко.

– Все меня ругают. И Ленка и Наташка, - высвободив руку из его пальцев, сказала она.

– Они тоже здесь?

– Ну да. Мы вместе. И знаете, кто у нас повар?

Тот официант из ресторана. Он за картошкой уехал.

– А кто ваш ротный?
– спросил Невзоров.

– Лейтенант. У него всегда нос шелушится. Если бы только ругался, наверное, я бы стерпела, но еще говорил, что мы струсим и лучше поехать в Алма-Ату.

Увидим, кто больше струсит!

– Люди не ангелы, - улыбнулся Невзоров, давая понять, что и к ней также относится это.
– Я договорюсь в штабе, чтобы откомандировали.

– Меня?
– она пристально, с удивлением взглянула на него.
– Зачем?

– Но к чему осложнять все? Здесь армия, и командир есть командир.

– И выйдет, что я испугалась? Да?

– Есть же здравый смысл.

– А у нас есть Полина, - вдруг рассмеялась она - Военфельдшер. И строгая до жути. Ее все боятся, даже лейтенант. Она говорит, что друг не тот, кто хлеб медом намажет, а кто правду скажет.

"Она совсем еще ребенок, - подумал Невзоров.
– И все кажется ей легким, как забавная игра..."

Эта детская наивная беззащитность ее перед сложными обстоятельствами вызвала у него какой-то прилив нежности, ему хотелось опять взять ее маленькие руки, запачканные красным соком, поцеловать нежноматовую шею с голубой жилкой, вздрагивающей у грубого воротника солдатской шинели.

– Ой, что сейчас будет, - тихо сказала она, глядя поверх его плеча, лейтенант идет.

Невзоров обернулся. Хватаясь руками за ветки, припадая на левую ногу, по тропиночке спускался молодой приземистый лейтенант в распахнутой телогрейке и фуражке. Лицо его с мальчишеским пушком на щеках, с облупленным круглым носом выражало негодование.

– Да... свирепая личность, - усмехнулся Невзоров.

Он встал и пошел навстречу. Шагов за пять лейтенант фасонным жестом, вскинув кулак, лишь у самой головы распрямил пальцы.

– Лейтенант Еськин. Не понимаю, зачем буза эта?

Сам обойдусь без прокурора.

– Вы уверены, что я прокурор?

– Ну следователь. А мне командовать ротой. Ни о каком чепе я не докладывал.

Его белесые глаза смотрели на подполковника с неприязненной выжидательностью. И похож он был на смешного рассерженного щенка, которому отдавили лапу. Как бы невзначай, он шире распахнул телогрейку, показывая висевшую на груди медаль "За боевые заслуги".

– Ошибаетесь, лейтенант, я не следователь.

– А кто же?

– У меня разрешение командира полка встретиться с бойцом Галицыной. Мы старые знакомые.

– Ешь ты корень, - лейтенант указательным пальцем сдвинул фуражку на затылок.
– А мне докладывают, что прокурор явился На кой черт? Да еще когда руки мягкие, у судейских...

– Руки?
– переспросил Невзоров.

– Ну да. Отец учил: хочешь понять человека, не только в глаза смотри, а на руки еще. Когда руки мягкие, то душа бывает черствой.

Теперь от его настороженности не осталось и следа.

Он, видимо, хотел быстрее разъяснить, почему спервп так враждебно настроился, и в голосе звучала доверительность.

– Понимаешь, лейтенант, - сказал Невзоров, обращаясь уже на "ты".
– Для меня эта девушка много значит. Ну, что тебе объяснять? Будем считать: все уладилось.

– Да что?
– кивнул тот.
– И мне, которые с характером, нравятся. Заменю ее сейчас.

– Времени, лейтенант мало, - сказал Невзоров.
– Вот беда.

– Так час хоть погуляйте.

Как все добрые по натуре люди, испытав неприязнь или озлобление и поняв, что это было напрасным, oн торопился сказать или сделать хорошее, приятное, чувствуя уже себя виноватым.

– И десяти минут нет, - вздохнул Невзоров.
– Гдэ медаль заработал?

– Давно... Под Клеванью.

Невзоров припомнил, как еще в начале войны у границы под станцией Клевань механизированный корпус генерала Рокоссовского стремительными атаками отбросил танковые дивизии Клейста, и затем генерала вызвали в Ставку, назначили командующим армией.