Чтение онлайн

– Это, мать, не едим.

Заглядевшись, Волков едва не наткнулся на толстого полицая, должно быть следившего за ним.

– Ты шо! Куда идешь?

– А никуда, - проговорил Волков.

– Як так? Шо за чоловик?
– маленькие бычьи глазки полицая уткнулись в лицо Волкову.
– Сдается, личность нездешняя. Куда идешь?

Волков достал аусвайс, заверенный немецкой печатью.

– Звиняйте, - сказал тот - Люди ж всякие ходят.

Диверсанта утром тут спиймалы. Хай им черт! Бачили, шо робят? Комендатуру з усими нимцямы взирвалы..

Полицай отошел и сел на упавший клен, внимательно разглядывая дорогу.

"Что ему надо?
– подумал Волков с откипевшей злостью.
– Гад.. Еще день-два, и уйду в лес. Только бы достать оружие"

Колокола лавры теперь звонили слитно и угрожающе. Старушки часто испуганно крестились.

– Шнапса не угодно? Высший сорт, - проговорил кто-то на ухо Волкову. Он резко обернулся и узнал коммерсанта, находившегося с ним в пакгаузе.

– О!.. Мы ведь знакомы, - вытаращил тот глаза - Рад... Очень рад. Честь имею!..

За эти дни коммерсант будто помолодел: аккуратно уложенные редкие волосы его блестели, из кармашка нового пиджака торчала гвоздика. Он был чуть ниже Волкова, задирал голову, и выступающий кадык яблоком перекатывался в отскобленных до лощеной синевы морщинах.

– Как говорится, с освобождением вас! И меня отпустили... учитывая обстоятельства. Хе-хе... Аполлон Витальевич Ковальский. Не забыли? Делом изволите заниматься?

– Гуляю.

– Хлеб-соль, однако, в трудах и поте лица нам достаются, - усмехнулся Ковальский, беря его за локоть.
– Изволите служить?

– Вам-то что?

– Любопытствую. И разговор есть.

– Я коммерцией не занимаюсь, - буркнул Волков - О чем говорить?

– Коммерция - понятие широкое. Одни торгуют семечками, другие, можно выразиться, плодом ума своего, разными идеями. Людям все нужно. Если берут, отчего не торговать?.. Ах, звонарь-дьявол, то набатом гудит, то плясовую откаблучивает. Уметь же надо. Любой товар всучить надо уметь...

Говоря это, Ковальский уводил Волкова дальше по аллейке, засаженной столетними липами. Кое-где стволы были исцарапаны осколками, в кронах проглядывала желтизна, напоминая о скорой осени.

– И опять набат, - хохотнул коммерсант.
– Испокон веков таким звоном Русь на бой подымали. Ох, намылит звонарю холку благочинный. Есть это в русской душе. Святая отверженность, что ли? Я так полагаю: всяк себе хозяин. Кому нравится поп, а кому его дочка.
– Он понизил голос: Некоторые и теперь в леса идут.

"Провокатор, - решил Волков, - но дурак".

Ход мыслей человека, противоречивых и разнообразных, всегда бывает загадкой для другого, - известен лишь результат, выраженный словами и понятый соответственно тому, что ждешь от него.

– Какого черта вам надо?
– громко спросил Волков, отдергивая локоть.

– Есть разговор... без дураков. Очень интересный разговор. А выдержки мало у вас, лейтенант.

– Что?

– Но в главном Сорокин, кажется, не ошибся, - пальцы торговца, будто железные клещи, стиснули его локоть.
– И тихо... тихо...

– Какой Сорокин?
– растерянно и осевшим сразу голосом проговорил Волков.

– Полковник. Ночью у вас был в камере разговор насчет суеты человеческой.

– Кто же?.. Кто вы такой?
– спросил Волков.

– Надеюсь, поняли, что узнать это я мог лишь от Сорокина?
– засмеялся Ковальский.
– А кто мы такие и чего стоим - выяснят после нас. Да, лейтенант, задали вы мне хлопот, думал, потеряю из виду. Ну, теперь все хорошо. Вам, лейтенант, приказано находиться в моей группе.

Волков лихорадочно соображал: "Если он провокатор, то как узнал о Сорокине... и о моем разговоре? Если нет - зачем его арестовали? Для чего сидел в пакгаузе?"

– Кто вы такой?
– сказал он.
– И кто такой полковник Сорокин?

– Отлично, - улыбнулся Ковальский.
– Я думал, быстрее рискнете вспомнить. Полковник Сорокин формировал и мою группу. Вам он доверил самое трудное...

Улыбайтесь, лейтенант. Мы же старые знакомые. Так вот, начнем работать. И никакой самодеятельности.

Ясно?

– Неясно... Почему?

– Мало времени, лейтенант. И улыбайтесь! Еще не хотите поверить мне?

– Но почему?
– Волкова охватила непонятная злость.
– Почему раньше не сказали?

– Всякому овощу свой черед, - усмехнулся Ковальский, затем, глянув на него, серьезно добавил: - Не так все просто, лейтенант. И очень трудно вам было бы абсолютно естественно играть роль. Кстати, того бритоголового Рыбу встречали?

– Нет.

– С утра за вами бродил "хвост", а теперь, кажется, нет. Полагаю, начнут готовить к работе. Соглашайтесь, да не вдруг, не вдруг.

– К работе?.. На немцев!

– Именно, - взгляд Ковальского опять стал холодным.
– Греки десять лет осаждали Трою и не могли взять. Но сдавшийся в плен греческий юноша Синоп рассказал троянцам о волшебном коне. Что было потом - знаете?.. Хороший разведчик может сделать немало... А у контрразведчика задача еще сложнее.

– Но как вы нашли меня?
– спросил Волков.

– Помог случай... Хотели узнать, с кем встречается здесь адвокат Садовский. До войны еще к нему присматривались. Этот адвокат ловкая бестия. Жаден, беспринципен, а умен.

– Даже умен?
– переспросил Волков.

– Всегда помните, что тот, кто рядом, кажется глупее нас. Однако это чаще лишь кажется. Вот еще запомните: дело идет быстрее, когда не пытаются много делать сразу... И в любой день утром вас будет ждать здесь человек, - он уже глядел мимо Волкова, на колокольню лавры.
– Ну и звонарь, чертяка! Этого звонаря бы в оркестр. Люблю колокола. Думка заветная есть, чтоб в городах устроить оркестры из колоколов. Церквей-то на Руси еще много. И катился бы вечерний звон... Хорошо, а?

– Послушайте, - сказал Волков, - мне одно неясно... Тогда следователь уверял, что кто-то дал показания, будто я немцами завербован.

– Верно, - ответил Ковальский.
– Но Сорокин и к тем хлопцам пригляделся...

Насвистывая что-то веселое, как человек, у которого жизнь совершенно беззаботная, он зашагал прочь, ни разу не оглянувшись. Полицейский все так же сидел и курил, осыпая пепел цигарки на толстый живот. Волкову он едва заметно улыбнулся и начал кашлять, словно поперхнулся дымом.