ВРЕМЯ УЧЕНИКОВ 1
Шрифт:
– Мамулечка! – закричала Мария. – Мамулечка, пожалуйс– та, подожди меня!
Но мамулечка не обернулась, сделав вид, будто не заме– чает Марию. Иногда папа так же вот делал вид, что не замеча– ет ее, когда она тихонько подбиралась к нему в спальне. И тогда Мария сообразила, что мамулечка играет в Следопыта, которого недавно показывали по телевизору. Следопыт выслежи– вал людей и зверей. Кого выслеживала мамулечка, Мария не по– няла, но, в свою очередь, решила выслеживать мамулечку. Иг– рать так играть!..
Пробираться по воде было совсем нетрудно. Это была странная вода – в ней даже ноги не намокали. Мамулечка игра– ла хорошо. Время от времени она посматривала на какую-то бу– магу. Наверное, понарошку это была карта. Один раз мамулечка даже легла на траву, пережидая ветер пустыни. Несколько жи– вых кукол на этом месте попросту превратились в пепел. Но мамулечка не была куклой, она была мамулечкой, и потому ве– тер пустыни никак ее тронуть не мог.
Игра и дальше складывалась интересно. Мария замирала на месте, когда замирала мамулечка. А когда та останавливалась, чтобы отдохнуть, понарошку отдыхала и Мария. Мамулечка вов– ремя пригнулась, когда в нее с горки пальнула стрелялка. Здесь, между двумя горками, обычно располагалась невкусная слякоть, в которую приходилось нырять живым куклам. Но Мария не захотела, чтобы мамулечка ныряла в невкусную слякоть. Ведь тогда бы она испортила свою прическу.
А потом Мария поняла, что мамулечка направляется в бе– лую яму, туда, где висел надувной шарик. Все верно, вот она посидела у разбитой машины и проследовала точно между давил– кой и танцулем. Дальше ее ждал клякситель, который жил в красном экскаваторе. Живых кукол эта игрушка превращала в черные кляксы. Или развешивала сосульками по краю белой ямы. Выглядело это очень красиво. Но мамулечка не была живой кук– лой, мамулечка была мамулечкой, и ее в кляксу не превратишь. Ведь деда Барбриджа клякситель не трогал, потому что тот был человеком. Сопровождавшие же деда Барбриджа живые куклы исп– равно превращались в кляксы и сосульки. На то они и были куклы…
Однако мамулечку клякситель почему-то тоже схватил. Та– кая игра Марии уже не понравилась, и она разозлилась на иг– рушку. Разозлилась не зря – испугавшийся клякситель тут же мамулечку отпустил. Но Марии отчего-то стало за нее страшно, и она побежала следом, в белую яму. Марию-то клякситель, ко– нечно, тронуть не мог, но ей все равно почему-то было страш– но. Как будто она попала в чью-то чужую, недобрую сказку… А потом оказалось, что в белой яме находится папа, и вообще сон вдруг сделался самой настоящей явью. А потом они втроем плакали, и папа почему-то просил у мамулечки и у Марии про– щения. А потом они оказались возле своих автомобилей, и папа сказал: «Всегда бы вот так возвращаться! Один миг – и ты уже за пределами Зоны!» Тут обнаружилось, что Мария превратилась в простую девочку, и папа с мамулечкой очень обрадовались.
Позже, правда, выяснилось, что она превратилась вовсе не в простую девочку, и тогда они радоваться перестали. Но это было позже. А в тот день, вернувшись домой, они изрядно напугали старуху Норман. Она-то, конечно, воображала, что Мария спит в своей комнате.
День прошел как в сказке, потому что Марию никто не жа– лел. А ночью она впервые услыхала, о чем разговаривают в спальне родители. То есть сначала-то они играли в какую-то шумную игру, и многие их слова Мария попросту не понимала.
А потом мамулечка спросила:
– Рэд, ты можешь объяснить мне, что произошло?
Папа довольно рассмеялся:
– Да ничего особенного… Просто Золотой шар в самом деле исполняет сокровенные желания.
– Я не об этом… Как получилось, что у тебя там прошло несколько мгновений, а у нас почти неделя минула?
Папа снова рассмеялся:
– Ласточка моя, сталкеры не задают себе таких вопросов. Зона есть Зона…
Мамулечка помолчала, потом сказала:
– Наверное…
Они замолчали оба. Папа уже начал всхрапывать.
А потом мамулечка прижалась к нему и сказала:
– Ты знаешь, Рэд, что-то мне страшно. С нашими-то жела– ниями все понятно… А вот чего пожелала Мартышка?
Папа усмехнулся:
– Ты же слышала! Хотела, чтобы я не ходил на рыбалки, а ты не плакала по ночам. Придется мне теперь заняться прогул– ками. Зато ты не будешь плакать… Да не волнуйся ты! Еще неизвестно, выполняет ли шар желания ребенка.
А утром папа, прибежав откуда-то, сказал, что Зона ни– кого в себя не пускает. С этого дня и началась, как говорил дядя Дик, вторая катастрофа города Хармонта.
Ночью мамулечка спросила папу:
– Рэд, ты ведь пошел в Зону не один?
– С чего ты взяла?!
– Барбридж сказал.
– Он тебе лапши на уши навешал, жаба!
– Он еще собирался с тобой разобраться… И Дина Барб– ридж говорила. Она тоже лапшу мне на уши вешала?
– Дина говорила? – Папа вдруг как-то странно вздохнул.
– Нет, Дина лапшу не вешала.
Некоторое время длилось молчание, а потом папа сказал:
– Дина и предложила мне взять Артура с собой. Просила, чтобы я никому о том не рассказывал, хотела сделать отцу ма– ленький сюрприз…
– А что с ним случилось?
– А что случается со сталкерами, когда они совершают ошибку?
– То есть он умер?
Послышалось какое-то шуршание.
– Говорят, сталкеры в Зоне не умирают, – сказал папа. – Говорят, Зона просто забирает к себе их души. Как Господь в рай. – Папа издал короткий смешок. – Вот только моя душа ей почему-то не подходит…
– Скажи, Рэд, – перебила мамулечка, – ты не убивал Ар– тура?
Папа произнес ругательное слово.
– Рэд, ты перестань собачиться! – громко сказала маму– лечка. Как военный командир в кино. – Ты мне, пожалуйста, ответь!
– Ну хорошо, – сказал папа. – Я его не убивал. – Папа сделал ударение на слове «я». – Они убили его сами. Своими сказками, своим враньем, всей своей жизнью… Глупо как-то все получилось… Да ну его к дьяволу, этого Артура! Иди сю– да!
– Глупо как-то все получилось, – повторила мамулечка. – Мне вдруг показалось, Рэд, что я тебя совсем-совсем не знаю.
Опять послышалось шуршание.
– Ты куда? – спросил папа.
– Прости, Рэд, – сказала мамулечка. – Я сегодня посплю в гостиной.
Скрипнула дверь, и папа произнес целых три ругательных слова…
8. ГУТА ШУХАРТ, 26 ЛЕТ, ЗАМУЖЕМ, ДОМОХОЗЯЙКА
Направляясь из школы домой, Гута не знала, радоваться ей или печалиться.
С одной стороны, все закончилось как нельзя лучше. Ме– дицинская справка, взятая позавчера Рэдом у Мясника, в кото– рой говорилось о том, что Мария Шухарт, восьми с половиной лет, долгое время тяжело болела и в связи с этим не могла своевременно пойти в школу, сделала свое дело.
Вчера Гута принесла этот документ в лучшую частную шко– лу города. Владелица школы (она же – директриса) обнюхала справку со всех сторон, потом взглянула на Гуту и, казалось, обнюхала вслед за справкой и просительницу.