Чтение онлайн

– Вам давно уже пора приспособиться, Гута, – сказал дя– дя Дик. – Я вообще не представляю, как вы протянули столько лет. Возврата к прошлому, судя по всему, уже не произойдет. По крайней мере, при нашей жизни.

– А если все же произойдет?

– Если произойдет, история повторится. В мире всегда найдутся люди, которые не успокоятся до тех пор, пока ко– го-нибудь не угробят. Лучшим исходом будет, если они угробят только себя. Однако такое случается крайне редко. – От жа– лости дядю Дика понесло на общие фразы, но он вовремя вру– бился.

В кухне вновь повисло тревожное молчание. Мать возилась с салатом, дядя Дик уставился в окно, Мария приканчивала второй стакан сока. Потом мать сказала:

– Гуталин сегодня заходил.

– Ну и как он? – оживился дядя Дик. – Давненько я его, черта, не видел!

– Да никак! – сказала мать. – Устроился в какой-то ка– бак вышибалой. Кажется, «Три ступеньки». Может, пить меньше станет. А не станет, так самого вышибут.

Дядя Дик смотрел теперь не в окно, а на мать. Похоже, он освоился. Или делал вид, что освоился.

– Вот скажите мне, Дик, – продолжала мать. – Ну ладно я… Я сама выбрала себе свою судьбу. А чем провинились та– кие люди, как Гуталин. Когда Зона была открыта, у него име– лась какая-никакая, а цель. Пусть идиотская, с точки зрения других, но ведь для него-то она была в жизни самым важным делом. Да, конечно, он и в те поры был пьяницей и драчуном, но как он преображался, когда начинал читать свои проповеди!

Она говорила о Гуталине; но Мария понимала, что мать имеет в виду совсем другого человека.

Дядя Дик снова поерзал на стуле. Словно проверял, вы– держит ли стул основательность его ответа.

– Вы знаете, Гута, наверное, мои слова покажутся вам банальщиной, но раз уж вы спросили, получайте!.. – Он улыб– нулся, как бы предупреждая, что собирается пошутить. Однако не пошутил. – Считайте, что вам просто очень не повезло. Считайте, что вы оказались в зоне боевых действий между людьми и Неведомым. И что в этой заварухе вам не удалось из– бежать шальной пули. Кто тут виноват? Тот, кто выстрелил, или тот, кто не вовремя высунулся из окопа? Слава Богу, все– го лишь ранили, а не убили… Теперь самое время раны зале– чивать. Это тоже тяжело и больно, однако ведь иначе не про– живешь… Я ответил на ваш вопрос?

Гута, закончив делать салат, выложила его в серебряную миску и посмотрела на Нунана.

– Я поняла вашу философию, Дик. – Она развела руками. – И соврала бы, если бы сказала, что она мне нравится.

На лице дяди Дика появилась виноватая улыбка.

– Это мужская философия, Гута, – отозвался он. – Потому она вам и не нравится. Впрочем, будь моя воля, я бы перед Посещением всех женщин отсюда вывез. Да и большую часть муж– чин – тоже. Увы, пришельцы начали свои боевые действия с землянами без объявления войны. Впрочем, подозреваю, что и при объявлении войны ваше доблестное правительство пальцем о палец бы не ударило, чтобы избежать человеческих жертв. – Дядю Дика вновь понесло на общие фразы. – Правительства и люди живут в разных мирах. Когда они окажутся в одном общем мире, тогда и наступит на Земле рай небесный.

Мария вдруг подумала, что она и весь остальной Хармонт тоже живут в разных мирах. И что, если так будет продолжать– ся дальше, кому-то как бы придется залечивать раны. Если ра– ны эти не окажутся смертельными…

– Только этого не будет никогда, – закончил дядя Дик свой пассаж. – Не пора ли нам поднимать Рыжего?

Рыжего с трудом подняли. Рыжего с еще большим трудом засунули под холодный душ. Рыжему скомандовали надеть свежую рубашку и выглаженные брюки. Потом его усадили за стол, но предупредили, чтобы он ни-ни. А не то будет иметь дело с Ри– чардом Г.Нунаном, лично.

Иметь дело с Ричардом Г.Нунаном, лично, папка, ясен пе– рец, не побоялся. Не тот он был парень… Но Марии присутс– твовать при этом деле не улыбалось, и она, отмазавшись, ушла к себе в детскую. Сказала деду, чтобы вниз не ходил. Открыла окно. Прямо перед окном цвела сирень. Из сада неслись такие одуряющие запахи, что у Марии мурашки по спине побежали.

В гостиной взревывали, охали и лизались – папка имел дело с Ричардом Г.Нунаном. А мама иметь такое дело ни с Ри– чардом Г.Нунаном, ни с папой как бы не захотела, ушла на кухню. Тогда в гостиной принялись вспоминать прошлое. При– мерно в том же тоне, что днем с Гуталином. И так же между воспоминаниями звякали стаканами. Только вот реплики дяди Дика слишком отличались от реплик Гуталина. Потом в гостиной принялись ругаться – хоть святых выноси. Однако стаканами звякали по-прежнему радостно и целеустремленно. А потом дядя Дик, звякнув в очередной раз, проговорил:

– Слушай, Рэд! Я ведь скоро уезжаю.

– Куда? – сказал папка. Голос его был потрясающе трезв.

– Там, где я нужнее.

– Семь футов тебе под килем!

Дядя Дик крякнул:

– Ты дурак, Рэд! Неужели тебе не понятно, почему я уез– жаю? Потому что рекламаций становится все меньше и меньше. А скоро и вовсе не будет!

– Знаю я твои рекламации, – сказал папка. – Всю жизнь от них бегаю.

– Знаешь?! – удивился дядя Дик. – Откуда?

– Догадался.

– Давно?

– Нет. Года два назад. Когда Гута рассказала мне, как ты к ней захаживал и чем с нею занимался. Это мне глаза и открыло. Оставшись наедине с такой бабой, как моя Гута, ни один бы нормальный мужик не удержался.

Дядя Дик фыркнул:

– А может, я тоже не удержался!

– Тогда бы она передо мной еще раньше раскололась.

– Ты так ей веришь?

– Да, я так ей верю.

– А она тебе?

Папка долго молчал, потом твердо сказал:

– Это не твое дело, Ричард.

– Да, – согласился дядя Дик, – это действительно не мое дело… Когда ты сидел, все это тоже было не мое дело.

– Когда я сидел, ты к Гуте прислонялся. Да только ниче– го тебе не отломилось.

– К твоей Гуте прислонишься! – Дядя Дик решил перевести все в шутку. – Где прислонишься, там и с копыт слетишь!

Но папка шутки не принял:

– Впрочем, что это я?.. Ты только вид делал, будто к Гуте прислоняешься. В общем, мы оба прекрасно знаем, зачем ты тогда к ним ходил. И помогал зачем… Мне другое интерес– но. Зачем ты сегодня сюда явился?

– А в то, что я явился дать тебе совет, ты не веришь?

– Нет, не верю, – сказал папка. – И ты бы, Дик, тоже не поверил.

Дядя Дик хохотнул:

– Твое счастье, черт конопатый, что теперь все это уже не имеет ни малейшего значения. А то попал бы ты в переплет!

– Дядя Дик говорил самым прикольным тоном, но Мария вдруг поняла, что он вовсе не прикалывается.

– Если бы все это имело хоть малейшее значение, я бы тебе и слова не сказал о своих знаниях. – Папка повторил тон дяди Дика.

Помолчали. Потом дядя Дик сказал – уже без прикола: