ВРЕМЯ УЧЕНИКОВ 1
Шрифт:
У-у-уф, мамочка! Как легко стало, как прохладно… Неу– жели все-таки признала меня Зона, не стала карать? Покурить бы сейчас, но Барбридж говорил, тут задерживаться нельзя.
Вот она, лощинка между холмами, по которой проходит «наиболее безопасная» дорога. Самое сложное место на всем пути к карьеру… «Запашок там будет, девочка моя, так ты не того… не дрейфь». Сволочь безногая! Раз сказал «запашок», значит, вонь еще та окажется… Ладно, подруга, коли связа– лась со Стервятником, на запахи не жалуйся! Шагай себе и ша– гай!
Веточки корявые, да это же совсем не та лощина. То есть та, конечно. Но жижи, о которой говорил старик, что-то не видно. А вон и камень, мимо которого нужно пробираться, лишь нырнув с головой. Только сухо вокруг. И не пахнет. Ну совер– шенно ничем не пахнет!
Ладно, Зона она и есть Зона… Врал старик или не врал, а по сухому проползти всяко проще, чем тащиться по пояс в грязи. Однако на правый холм поглядывать будем.
Ага, все-таки не врал. Вот они, огоньки эти. Словно ма– ленькие бледные цветочки. Ишь трепещут! Надо думать, дождя у неба просят, чтобы расти. Ого, растут! Да еще как растут!!! Что ж, пора и в землю носом…
Ну вот, тоже мне молния! Барбридж говорил, что чуть не ослеп и не оглох, когда в первый раз здесь очутился. Потом якобы научился – зажмуривался и рот открывал. Не похоже, чтобы тут зажмуриваться и рот открывать потребовалось. Хотя кожу на лице покалывает. Как будто освежающую маску наложи– ли.
Как я тогда в косметический салон на Седьмой улице схо– дила! Незадолго перед возвращением Рэда из тюрьмы… И по– пытка переплатить не помогла. «Простите, миссис, сегодня мы масок не накладываем… Нет, и стрижку сделать нельзя… Ма– никюр? Маникюрша болеет… Да, она у нас всего одна…» Зато потом, когда там побывал Рэд, обслуживали по первому разря– ду. Хоть и воротили физиономии в сторону. Деньги-то, впро– чем, брали, не брезговали…
Так, вот и еще одна «молния». Пшик, а не молния! Веточ– ки корявые, а воздух-то посвежел. Словно после грозы. Такое ощущение, что его пить можно. И усталость куда-то ушла…
А где же третья молния? Цветочки-то на склоне холма совсем погасли. Все-таки напутал что-то, старый хрыч. Или наврал… Вот и камень обещанный. Пресвятая Дева, не врал старый хрыч. Вон какая верхушка у камня, вся обгорела! Ви– дать, не одна молния в него саданула!
Да, не врал старый хрыч. Но если он не врал, то что же все это означает? Неужели Зона людей по-разному встречает? Барбриджа – молниями, и ныряй в грязь с головой. А меня – свежим воздухом, и дыши полной грудью… А почему бы и нет?! Зона есть Зона! И думать об этом мы не будем. Наплевать мне и на Барбриджа, и на грязь, в которую он нырял! Мне к Рэду пора…
Вот он впереди, автофургон. Тот самый, облупленный. В тени его Барбридж советовал передохнуть, да только теперь мне передых без надобности. Правда, слева, над грудой старых досок, должен обретаться какой-то «веселый призрак», но до него далеко. И слава Иисусу, потому что черт его знает, что он из себя представляет… Вот что из себя представляет «ко– мариная плешь» справа, я поняла, но уж туда-то можно заб– раться только сослепу…
И вообще, все эти «плешивые призраки» теперь совершенно не главное. А главное то, что на самой дороге ловушек больше не будет. И как ни сомневался во мне Барбридж, я все-таки дошла. Конечно, и старику спасибо. Кабы не его наставления, кабы не его карта, я, наверное, тоже лежала бы сейчас где-нибудь кучкой серого тряпья. А потом меня бы тоже нанес– ли на карту, новым ориентиром. И кто-нибудь из сталкеров, проходя мимо, думал бы: «Вот, наверное, здесь и валяется та дура, которая сунулась в Зону без провожатого». Это если бы Барбридж рассказал обо мне другим… Иначе и вовсе безымян– ным крестиком бы стала.
А вообще-то старик, кажется, все-таки запугать меня хо– тел. Столько страхов нагнал, столько ловушек на карте нари– совал. А на деле пшик получился, не более… Разве что пат– руль возле кладбища ловушкой назвать! Так и те чего-то пере– пугались, удрали, как шальные. Даже кусты не обыскали, в ко– торых машины спрятаны. Так, теперь ориентир – вон то красное пятно, оттуда идет дорога вниз, в карьер.
Нет, наверное, старик специально сочинял все эти свои ловушки, чтобы другие к Золотому шару ходить не повадились. Отпугивал сталкеров этими своими ловушками. «Комариные пле– ши» всякие, «веселые призраки», «зеленки»… Сказки для ду– раков… Впрочем, он прав. Если бы всякий мог прийти к Золо– тому шару за своим желанием, мир бы быстро к дьяволу отпра– вился. Люди всякие бывают, и желания у них всякие. Кому-то для полного счастья жену брата в постель заполучить доста– точно, а кому-то весь земной шар к ногам подавай…
Ладно, вперед, подруга!.. А с какой стати я так дрожу? И снова это ощущение. Как ночью на кладбище, когда патруль удрал. Будто смотрит кто-то с неба. Наверное, это глаза Зо– ны… Ты видишь, Зона, я твоя! Уж если ты позволила мне доб– раться до этого места, так позволь пройти и оставшиеся нес– колько сот ярдов. Прошу тебя! Ведь это такая малость…
А вдруг все-таки обманул, старый хрыч? С красным пятном все ясно, это действительно кабина экскаватора. А за ним по– лоса цвета молочного супа. По-видимому, дальний край карь– ера… Но есть ли там Золотой шар? И там ли Рэд?
Веточки корявые, опять жарит. Словно у плиты… А ведь мог обмануть, старый хрыч! Ведь как ни водит Рэд с ним зна– комство, относится он к Барбриджу мерзко. Достаточно вспом– нить тон, каким он со стариком разговаривает. Как будто простить ему чего-то не может… И Барбридж вполне был спо– собен отправить меня в путешествие ни за чем. Представляет себе сейчас, как жена Рыжего подходит к краю карьера, смот– рит вниз, а там никакого Золотого шара. Представляет себе и хихикает. Как хихикал все последнее время, разговаривая с Рэдом… Сволочь безногая!
Веточки корявые, чего это я так разъярилась?! Мне-то яриться пока рано. Вот Рэд бы разъярился. Уж он-то бы так разъярился, что не приведи Иисус! И потому невозможно, чтобы там, в карьере, не оказалось шара. Тогда Рэд, вернувшись с «рыбалки», переломал бы старику ноги. Хотя какие, к черту, у Барбриджа ноги!.. Значит, переломал бы руки. А может, и го– лову снес. И Барбридж это прекрасно знает.
Пресвятая Дева, добралась, вот он, карьер. Экскаватор, дорога уходит вниз. Все, как говорил старик. А вон и шар. Только почему-то он красный, а не золотой. И…
– Рэд!
Да обернись же ты, неужели не слышишь!
– Рэд!!!
Что ты смотришь на этот шар, сюда взгляни!
– Рэд! Это я! Я нашла тебя!
Нет, не слышит… Пресвятая Дева, да он и не шевелится вовсе. Совсем не шевелится. Словно статуя… Словно камен– ный… О Иисус, этот чертов шар превратил его в камень… Не может человек так стоять по своей воле. Мой Рэд никогда бы так не стоял… Будь ты проклята, Зона! Тогда превращай в камень и меня!
– Рэд, я иду к тебе!
Только не вляпаться в эти черные кляксы… Я иду к те– бе, Рэд! Я не отдам тебя Зоне!.. Ма-а-а-ма-а-а!!!
7. МАРТЫШКА – МАРИЯ, ДО 9 ЛЕТ
Когда именно ей начали сниться странные сказки, Мария не помнила. Во всяком случае, эта сны появились еще до того, как надолго уехал папа. Мамулечка говорила, что папу забрали в армию. Злые соседи утверждали, что папу упрятали в тюрягу. А добрые молчали. Мария верила мамулечке, потому что упряты– вать папу в тюрягу было не за что. В тюрягу упрятывают пло– хих людей, а папа всегда был хороший. Дядя Дик про папу тоже ничего не говорил. Он просто приходил к ним в гости. Мария любила дядю Дика. Потому что он приносил ей шоколадки. И иг– рушки.