Чтение онлайн

– Ты убил его, – сказала она, всхлипнув в последний раз. – Я знаю. И сына его ты тоже убил. Тебя поймают, Рэд. У Дины Барбридж теперь очень много денег, она приложит все усилия, чтобы убийцу поймали. И на этот раз тебя отправят на электрический стул. Или в газовую камеру.

Рэд выругался так, как не ругался при ней никогда.

– Никуда меня не отправят! Ты плохо знаешь Дину. У Дины теперь действительно много денег. – Рэд усмехнулся. – Ей бы– ло ради чего рисковать.

– Зато ты Дину, похоже, хорошо… – Гута замолчала, не договорив. До нее вдруг дошло, что связывало мужа и дочку Барбриджа на самом деле. – Боже всемогущий! – воскликнула она. – Бо-же все-мо-гущий!!!

– Да-да, – сказал Рэд. – Все совсем не так, как ты себе представляла.

– О Рэд… – Гута снова заплакала.

Еще утром она поклялась, что сегодня Рэда к себе не подпустит, но теперь все изменилось. Потому что желание отомстить она очень хорошо понимала, потому что сама не раз испытывала подобное чувство.

А когда все закончилось, Рэд сказал:

– Неужели ты подумала, что я способен променять тебя на эту смазливую куклу?!

Она без слов потерлась носом о его щеку. Но тут же мыс– ли ее вернулись к случившемуся. А потом убежали в завтра. И тогда она сказала:

– Если капитан Квотерблад спросит меня, где ты был вче– ра ночью, я не смогу соврать.

– А раньше могла, – со вздохом заметил Рэд.

– Раньше была совсем другая жизнь. Раньше я сидела в окопе и отстреливалась от всего мира. В последние дни мне показалось, что я наконец из окопа вылезла.

– Как хочешь, – сказал Рэд. – Только имей ввиду… Я не жалею о сделанном. Ни капли.

И было непонятно, что именно он имел в виду.

Полиция явилась в дом назавтра. Рада не было: он ушел на биржу труда. Гута только-только отвела Мартышку в школу, выслушав по дороге массу восторженных вскриков.

Впрочем, капитан Квотерблад семью бывшего сталкера Шу– харта на этот раз своим персональным вниманием не почтил, прислал какого-то плюгавого, весьма смахивающего на серого мышонка сержантика.

Мышонок не стал ходить вокруг да около, спросил напря– мик:

– Миссис Шухарт, где ваш муж был прошлой ночью?

– Веточки корявые, а вам что за дело? – сказала Гута.

Мышонок и глазом не моргнул:

– У нас есть в отношении вашего мужа кое-какие подозре– ния. Потому я и задал вам такой, вопрос.

– Мой муж спал! – Гута тона не смягчила. – Сладко-прес– ладко! Под моим теплым боком!

– Я имею в виду не сегодняшнюю ночь, – напомнил мышо– нок.

– Если вы полагаете, что ночи у нас отличаются друг от друга, то ошибаетесь, – сказала Гута, поражаясь вновь вер– нувшейся к ней решимости. – Муж был дома. А что случилось?

– Умер старый Барбридж.

– Ах вот в чем дело! – Гута тщательно разыграла возму– щение. – И вы, разумеется, решили, что его убил Рэд Шухарт по прозвищу Бешеный?!

– Не имеет никакого значения, что мы решили! – В голосе мышонка тоже зазвучали стальные нотки. – Я вас спрашиваю, где был ваш муж прошлой ночью!

Гута не сбавила тон:

– Вы меня простите, но причины убить Барбриджа имелись у доброй половины города Хармонта! И добрая половина города Хармонта не слишком расстроится, узнав, что эта мразь нако– нец отдала Богу душу… Что же касается моего мужа, то он всю прошлую ночь трахался. Естественно, в своей собственной постели со своей собственной женой.

9. МАРИЯ ШУХАРТ, 15 ЛЕТ, АБИТУРИЕНТКА

Едва ушел дядя Дик, приперлась старуха Норман.

Папка, ясен перец, на звонок не откликнулся, продолжал себе торчать в гостиной. К соседке вышла мать, пригласила на кухню.

День открытых дверей какой-то, подумала Мария, но ПРИС– ЛУШАЛАСЬ: частенько разговоры мамы со старухой Норман были достаточно прикольными. Однако на сей раз беседа поначалу как бы ничего особенного из себя не представляла. Принялись пережевывать кухонные рецепты, нестираное белье и прочую ла– жу. Мария вернулась к учебникам. Однако полностью разговор не погасила, цеплялась краешком внимания. И потому услышала вопрос соседки:

– Скажи мне, Гута, старик ваш требует за собой како– го-нибудь ухода?

Мать удивилась такому вопросу, но ответила честно:

– Нет, Эллин. Он же не ест, не пьет и в туалет не хо– дит. Я, конечно, делаю для него кое-что, кровать, скажем, разбираю на ночь. А утром застилаю снова, несмятую… В об– щем, скорее это даже не для него, а для себя… Чтобы по-че– ловечески было, понимаете?

– Понимаю, – сказала старуха Норман. – А вот у меня Стефи изменился… Словно хочет чего-то…

– Не может быть, – сказала мать. – Мумики никогда ниче– го не хотят, потому что…

– Я тоже раньше так считала, – оборвала ее старуха Нор– ман. – Но вот в последнее время… – Она помедлила. – Когда я ухожу из дома, там что-то происходит. Передвигаются стулья, пачкается посуда, разбрасывается спальное белье. Приду, уберу, наведу порядок. А потом опять все повторяется. Причем пока я с ним, тишь и гладь. Стоит же выйти, все сна– чала. Как в детстве, бывало, когда он был ребенком…

Мария улыбнулась. Наконец-то старуха Норман заметила, что и в ее доме что-то творится…

– Веточки корявые, не может быть! – повторила мать. – Они же еле движутся. Папаня пока руку поднимет, четверть ча– са пройдет.

– Стало быть, по-вашему, я сошла с ума? – В голосе ста– рухи Норман послышалось нескрываемое раздражение.

– Да нет, конечно, – отозвалась мать. – То есть я хочу сказать… Ну я просто не знаю. У нас ничего такого никогда не случалось.

Так уж и не случалось, подумала Мария. Очень даже слу– чалось. И не такое еще!

– Вот я и думаю, – продолжала старуха Норман, – что Стефан делает все это для того, чтобы за повседневными забо– тами я забывала о его смерти. Такой чуткий мальчик…

Марии очень хотелось посмотреть сейчас на мать. Навер– ное, та в изрядно обалделом виде. И не удивительно! Судя по всему, у старухи Норман после того, как к ней тоже явился мумик, совсем башня рухнулась.

– Мария! Маменька у вас?

В отличие от деда Шухарта. Стефан Норман всегда начинал разговор первым.

– Да, у нас.

– Языком молотит, как всегда?

– Беседует с мамой, – дипломатично ответила Мария. Те– бя, тормоз, мне еще не хватало, подумала она.

– О чем?