Чтение онлайн

Вот он, мой знак.

— Так почему ты здесь? И работаешь у моей мамы? Это твой извращённый способ втереться обратно в мою жизнь? — говорит Форрест, и в его голосе — злость и растерянность.

Я, признаться, ожидала другой реакции. Но если он собирается злиться, то и я имею право. Он ведь тоже не невиновен в том, что произошло. — В твою жизнь? Ты имеешь в виду ту, частью которой ты умолял меня снова стать шесть недель назад?

Он фыркает, проводит рукой по волосам. — Это другое. Тогда ты ещё не прошла мимо меня по проходу к другому мужчине, заставив меня выглядеть идиотом.

У меня сжимается желудок. — Ты был там? Я не смогла тебя найти после того, как ушла.

— Я вышел, как только проповедник начал говорить. Ушёл через боковую дверь.

— Почему ты не остался?

— Потому что подумал, что ты выбрала его, Шона! Я не мог стоять и смотреть, как ты выходишь за него! — кричит он. Лошади в соседних стойлах фыркают, недовольно реагируя на шум.

Так этот хлопок двери — это он? Он не видел, как я ушла, оставив Брока перед всеми?

Неудивительно, что он зол.

— Но я... я ушла от него, Форрест. Прямо у алтаря. Это ужасный поступок, но ты был прав. Я не любила его так, как любила тебя. Так, как я хотела бы снова тебя любить.

Он качает головой, опуская взгляд. — Это слишком. Ты появилась в том доме несколько минут назад и просто сбила меня с ног, Шона, — он указывает в сторону фермерского дома, где мы провели столько лет. — И хотя всё моё существо хочет поцеловать тебя и снова назвать своей... Я не могу.

— Почему?

Ты правда думала, что всё будет так просто, Шона? Что он бросится к тебе в объятия, и вы заживёте долго и счастливо? Похоже, я гораздо наивнее, чем думала.

— Потому что произошло слишком много всего, Шона. — Его брови так сильно сдвинуты, что я боюсь, они такими и останутся. Но в его словах правда, даже если мне тяжело это принять.

— Ты прав. Многое произошло. Но я здесь. Я никуда не уезжаю.

— Пока не закончится Зимний фестиваль, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что единственная причина, по которой моя мать тебя наняла — это чтобы ты взяла на себя это мероприятие, верно?

Стоит ли сказать ему, что она предложила мне постоянную работу? Сказать ему, что я еще не решила, приму ли я это предложение, в зависимости от того, как пойдут дела между нами? Я была очень оптимистична и думала, что все будет просто, но этот разговор еще раз доказал мне, что я недооценила упрямство этого человека.

Как бы ни было больно быть вдали от него всё это время, видеть его каждый день и ощущать, что он не отвечает взаимностью — будет хуже.

Но я должна попробовать, правда? Я здесь именно за этим — чтобы понять, есть ли между нами ещё что-то.

Шесть недель назад он ясно дал понять, что для него — есть.

Сейчас я не знаю, где мы стоим, но его отношение к моему возвращению точно не внушает надежд. Хотя... кто знает? Шести недель может хватить, чтобы заслужить прощение. Чтобы показать ему, что, несмотря на всё, он — тот самый человек, с которым я хочу прожить всю жизнь.

Он всегда им был. Даже если я потеряла это из виду на какое-то время.

И если я не попробую — я об этом пожалею. А я устала жалеть. Я уже жалела об этом в восемнадцать. Потом — в девятнадцать. И не хочу снова — в тридцать четыре.

— Да. Я здесь, чтобы организовать мероприятие для неё, — отвечаю, не раскрывая все карты.

— Значит, ты ушла с прежней работы?

— Да. Многое изменилось в моей жизни за эти шесть недель. Но сердце привело меня обратно. И я, наконец, готова его слушать.

Форрест качает головой, глаза сузились. Я ненавижу, что его взгляд сейчас заставляет мои сомнения расти с бешеной скоростью.

— Да, ну... у меня тоже всё изменилось, — наконец говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я не хочу, чтобы ты была здесь, Шона. Я не могу... — он снова смотрит в землю, но не заканчивает. Вместо этого он просто бросает: — Мне нужно идти, — разворачивается и уходит прочь.

— Форрест! — кричу я ему вслед, но он даже не оборачивается. Уходит так быстро, будто у него штаны горят. — Ну, отлично получилось, — бормочу я, убирая волосы с лица и глубоко вдыхая свежий воздух, выходя из амбара, пытаясь не дать эмоциям взять верх.

Сейчас я могу сделать не так уж и много. Пока Форрест не поймёт, что я не уеду, что я здесь, чтобы напомнить ему, что у нас было, — я должна принять, что все карты сейчас разбросаны… на грёбаном полу.

Когда солнце ударяет в глаза, я поднимаю руку, заслоняя их от света. Осень в Техасе такая красивая — воздух прохладный, но ещё тёплый, и куртка пока не нужна. Хотя вот очки я бы не отказалась надеть.

Я иду по территории, позволяя себе просто быть здесь — среди всего нового, что появилось, и всего старого, что всё ещё делает это место моим домом.

Несколько лошадей стоят в стойлах по правую руку от меня, жуют сено и тихо фыркают друг другу. Деревья вокруг дома и на всём участке стали куда выше с тех пор, как я была здесь в последний раз. А поля впереди тянутся на мили, упираясь в здание слева от меня — амбар, который выглядит куда ухоженнее того, в котором мы только что ругались с Форрестом.

Я направляюсь к этому зданию, заходя внутрь, чтобы посмотреть, как они его обустроили.

— Вау, — вырывается у меня, когда я закидываю голову назад и смотрю на потолок с открытыми балками, выбеленные деревянные стены и тёмно-коричневый деревянный пол. Из центра помещения свисают гирлянды лампочек, под ними — ровная площадка, явно предназначенная под танцпол. Наверняка они и используют её для этого.

— Красиво, правда? — голос Мамы Гиб заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь к ней.

— Великолепно, — отвечаю я.

Она сияет от гордости, её взгляд скользит по потолку, по всем стенам. — Помню, когда мы закончили этот амбар. Он получился именно таким, каким я его себе представляла. И всё, что я могла видеть тогда — это вас с Форрестом, связывающих себя узами брака, здесь.

Моя улыбка тут же исчезает от этого напоминания о том, что могло бы быть. — Мамочка...

Мы встречаемся взглядами, и она говорит:

— Ты что-то от меня скрываешь. — С приподнятой бровью она продолжает: — Мой сын только что пронёсся через дом, будто лев, вырвавшийся из клетки, бурча себе под нос. И пусть он и правда носит в себе злость на то, как вы расстались, но мне кажется, его реакция на твоё появление была слишком уж бурной.

— Значит, он особо не распространялся о том, что было последние пару месяцев?

Мама Гиб фыркает: — Шона, мы говорим о Форресте. Он закрыт, как банковский сейф.

Я киваю и следую за ней к ряду белых стульев у стены — те самые, со светлыми подушками, что обычно используют на свадьбах.