Чтение онлайн

Эпизод второй: паспортный контроль. Здесь мы с Аллой будем вынуждены работать над расстановкой фигур. Нам с Августом важно пройти к дальней будке, чтобы Голицын-старший не услышал мое настоящее имя и не имел возможности заглянуть в паспорт. Мы проходим в зону вылета и ждем остальных по ту сторону барьера. Денис, Алла и Юлик должны попасть к офицеру чуть с опозданием. Седов обо всем договорится со своими людьми в пограничной службе.

Эпизод третий: разделение. Денис, Алла и Юлик успешно проходят погранконтроль, но как только Голицын-старший касается турникета, к нему вежливо обращаются двое в форме. Они приглашают его пройти в служебное помещение для дополнительной проверки документов. Это стандартная процедура в рамках межведомственного соглашения — задержание выглядит как случайная выборочная проверка. Дениса уводят в изолированный кабинет Службы авиационной безопасности, а мы действуем без промедлений.

У нас считанные минуты, пока его будут «проверять», задавая уточняющие вопросы и сверяя данные по базам. Его телефон окажется в специальном боксе, так что он не сможет отзвониться своим людям.

Пока Денис будет находиться в кабинете, к Алле, Августу, Юлику и ко мне подойдет женщина в униформе авиакомпании. Она вежливо сообщит, что нас приглашают в зал для вип-клиентов. Всех проведут к служебному выходу, куда будет подан армейский микроавтобус. За рулем будет сам Седов. Никакого рейса в Анталью: военный транспорт въедет на охраняемую территорию аэродрома для бизнес-авиации. Нас будет ждать не терминал, а бетонная полоса и ангар с частным самолетом — заправленным и готовым к перелету через океан.

После ряда пересадок с дозаправками конечная цель — город Миннеаполис на берегу Миссисипи. Там нас встретят люди из программы защиты свидетелей. Мы получим новые имена, местные социальные номера и временный патронаж спецслужб. Высшие чины, которые имеют влияние на работу программы защиты, — именитые выходцы из СССР, а по совместительству верные товарищи Седова. Им отойдут все средства, которые Алла сумела вывести на счета номинальных держателей в обход мужа.

Август будет в ужасе, у него, скорее всего, упадет сахар, но на этот случай мы с лихвой запаслись медикаментами. Он-то думает, что в Миннесоту мы должны поехать в середине лета, причем с согласия отца и всего на неделю — ознакомиться с кампусом. Он верит, что, если мы оба захотим там остаться, у нас впереди месяцы подготовки, честных переговоров и легального оформления.

Но честных переговоров с Денисом Голицыным не существует. С ним возможен только обман, подлог и побег. Да и нет у меня в запасе целого лета.

На смену марту нехотя приходит апрель. Месяцы тянутся мучительно долго: я переписываю конспекты лекций, беру на дом дополнительные задания и, надо признать, здорово преуспеваю в учебе. Но время будто застыло, ничто не помогает поставить разлуку на перемотку. После пар наведываюсь в гости к Алле, от нечего делать вычищаю каждый уголок, пересаживаю цветы на веранде. Чтобы развлечься, придумываю себе задачи-квесты: прочитать пятьдесят страниц, разобраться со сломанным механизмом в часах с кукушкой, заполнить рецептами поваренную книгу.

Я так невыносимо скучаю по Августу, что даже решаюсь на крайние меры: принимаю приглашение Демьяна совместно посетить благотворительный бал. Идея разнообразить быт студенческой жизнью уже не кажется такой уж абсурдной — глядишь, и правда, время пойдет быстрее.

Как только расправляюсь с домашкой и бытовыми делами в особняке Голицыных, выныриваю на улицу. На сегодня у меня большие планы: нужно посетить рынок и попытаться раздобыть вечернее платье.

— Верунь, куда собралась? — кричит мне Алла из дверного проема. — Когда ждать?

С тех пор как мы с Августом вместе, домашнее тепло Аллы периодически изливается и на меня. Вижу, как ей хочется окружить меня заботой, но она держит себя в руках: я не ее дочь и давно не ребенок. Что до меня, то, не избалованная материнской лаской, я лишь рада чувствовать себя кому-то нужной. Выходит, все в плюсе.

— Я только на рынок сбегаю и сразу обратно!

— Что покупать собралась? Я все через доставку заказала!

— Мне нужно платье для университетского мероприятия.

— С рынка? — Алла комично крякает, и из ее рук выпадает кухонное полотенце. — Ну-ка зайди обратно в дом.

Начинаются суматошные сборы, Алла упаковывает Юлика и объявляет, что мы едем на шопинг.

Через пару часов мы уже бороздим лабиринты бутиков премиум-класса на окраине Москвы. Это какое-то многоуровневое царство стекла и света! Мне чудится, что воздух пахнет не только дезинфекцией и ароматами кофе по завышенным ценам, но и деньгами. Алла, за этот год привыкшая рассчитывать бюджет, изучает скидочные купоны. Все деньги, которые удается раздобыть, «отмывая» средства, которые Денис выделяет на ремонт, она переводит в валюту и откладывает подальше. Готовит подушку безопасности. Алла сама-то давно не одевалась в дорогих магазинах: себе и Юлику она берет практичные вещи по скидкам в масс-маркете, но для меня вдруг жаждет лоска. Как будто хочет одним красивым платьем компенсировать мне лишения из прошлой жизни. Юлик, которого вытащили из-за компьютера, ковыляет за нами, изображая пленного спартанца.

— Смотрите! — Он указывает на манекен в бахроме и коже. — Вера, если наденешь это на бал, с тебя точно никто глаз не спустит. Настоящая ковбойка будешь!

— Ага, Юлик, спасибо! — журю я его сквозь смех. — А то мало меня «деревенщиной» дразнят.

— Вера, не слушай его. Идемте сюда, тут дополнительный процент на коктейльные платья!

Примерочная становится моей импровизационной площадкой, а Юлик с Аллой — строгой, но ценящей качественный юмор аудиторией. Натягиваю очередное платье — в облипку и цвета ядовитого лайма, Юлик начинает жмуриться, как от яркого света.

— Ну что еще? — спрашиваю, выпуская импровизированный пар через нос.

— Ничего, — отмахивается он и надевает лучезарную улыбку. — Просто вспомнил, как мы с мамой клопов из малины вытаскивали. А так очень славный образ. Для мероприятия на тему защиты окружающей среды — самое то.

Алла мягко заталкивает меня обратно в гардероб и задвигает шторы. Следующий наряд на очереди — бледно-розовый «тюльпан» с оборками на плечах.

— Мило, очень женственно, — говорит Алла, поправляя складки, хотя ее взгляд кричит: «Сними это немедленно!»

— По-моему, это платье ждет, когда его купит женщина, которая вылезает из торта, — комментирует Юлик, набивая щеки мармеладом.

— А этому ты где нахватался? — хором изумляемся мы.

Я хохочу до слез, примеряя пятое, шестое, седьмое одеяние. Юлик все более умело изображает фэшн-критика, а Алла то помогает мне зашнуровать корсет, то сокрушается, приступая к спасательной операции по извлечению меня из челюстей неподдающейся молнии.

И наконец, происходит чудо!

Не списывая со счетов сектор с вывеской «брак», Алла изучает вешалки и вдруг извлекает бархатное темно-синее платье с укороченной юбкой. Оно напоминает мне безоблачное ночное небо в августе. А его свод усеян падающими звездами. Бархат такой нежный на ощупь, что я не перестаю мусолить юбку в руках. Безупречный крой, изящная отделка. Правда, кто-то из обладательниц пышных форм явно польстил себе, когда пытался втиснуться в этот наряд. Молния сзади не просто расходится — ее вырвали «с корнем».

— Ерунда, починим! Надевай! — командует Алла, и в ее голосе звучат нотки азарта.

Когда я выхожу к зеркалам, в примерочной воцаряется тишина. Даже Юлик перестает жевать. Алла медленно обходит меня кругом, поправляет ткань на плече.

— Берем, — тихо говорит она. — А украшения я тебе из своих подберу.

Я хочу возмутиться. Ну как берем? Дорого же! Опускаю глаза на бирку в поисках ценника и предполагаю, что даже с учетом всех возможных скидок платье окажется нам не по карману.