Чтение онлайн

Настя под руку с Лёлей и в компании родителей прибывают на дачу за пару часов до боя курантов. Лёля тайком подсовывает под елку подарки для Юлика, а Настя вытаскивает из рюкзака коробку дорогущего французского шоколада, чтобы отвлечь любознательного непоседу. И у нее получается: не успевает лакомство приземлиться на стол — Август с Юликом выхватывают презент и вступают в сражение. Настя же одаривает меня фирменным взглядом: «Ладно, я умываю руки, сама разбирайся» — и идет на кухню за шампанским. Со мной Настя всегда холодно-вежлива, однако мне кажется, что с каждой новой встречей в ее глазах плещется все меньше ревности. Она видит, как Август поправляет спадающий с моего плеча пуловер, как его рука находит мою под столом, и отводит взгляд. Такое терпение требует особой силы, и мы с Августом, не сговариваясь, стараемся не выставлять нашу близость на показ. Я не знаю, есть ли что-то более трудное, чем заставить себя отпустить того, кого любишь. Настя это сделала, и ее поступок достоин уважения.

Про дружбу говорить рано, но мне вполне достаточно перемирия, построенного на противостоянии общему врагу.

За десять секунд до наступления Нового года мы замираем с фужерами в руках. Одного хрустального бокала в комплекте не хватает, и я на мгновение переношусь в тот день, когда узнала, откуда берет начало первородное зло. Гоню прочь мрачные мысли, чтобы, не дай бог, не перетащить эту тяжесть в Новый год. Август стоит позади, его руки обвивают мою талию, подбородок касается макушки. Я чувствую его тепло и мерный стук сердца, хочу, чтобы эти ощущения сопровождали меня по жизни.

Когда часы бьют полночь, он мягко разворачивает меня к себе. Весь шум — крики «ура», звон бокалов, музыка — становится фоном. В его глазах я вижу свет гирлянд, свое отражение и призрак возможного совместного счастья. Но между настоящим мигом и видением из будущего я ощущаю немыслимую дистанцию: прекрасное кажется слишком далеким. Я обнимаю Августа, притягиваю его поближе и загадываю желание: «Что бы ни стряслось, пусть мы всегда будем в силах найти дорогу друг к другу».

Взгляд Августа медленно скользит по мне, он не спеша наклоняется. Его губы сначала легко касаются моей переносицы: это едва ощутимое прикосновение заставляет меня трепетать. А затем он целует меня. Давление нарастает, меня пьянит чуть сладковатый вкус шампанского и затяжное погружение в пучину эмоций. Рука мягко скользит по моей щеке к затылку, слегка придерживает непослушные пряди. Поцелуи с Августом — мои самые любимые мгновения, они обладают свойством растягивать интервалы. Когда мы не вместе, я только и делаю, что подмечаю: жизнь утекает сквозь пальцы. Но стоит Августу показаться в поле зрения, как меняются законы восприятия времени. Мы переносимся в солнечное лето, когда длительность измерялась не часами, а насыщенностью впечатлений.

Когда он отрывается от меня, шум зимнего праздника с новой силой бьет по перепонкам. Мы набрасываем куртки, обматываемся шарфами и выскакиваем во двор: мальчишки затевают обстрел снежками, мы с Настей и Лёлей отбиваемся. Пальцы немеют от холода, мороз щиплет щеки, а глаза слезятся, но мне все равно: на губах теплится вкус жаркого лета.

Зима в этом году рано сдает позиции, уступая место сырой, бурлящей жизнью весне. Никогда не видела, чтобы снег сходил так рано: начало марта на дворе! По случаю оттепели и не самой мерзкой погоды, я выпросила у Августа право выбирать место для свидания в Международный женский день. С боем — наверняка заранее готовил мне сюрприз, а я испортила его мажорные планы, — но он согласился.

Жду Голицына на остановке возле универа, как вдруг ко мне подсаживается Демьян. Дёма Сенченко — староста нашей группы. Если бы мое обучение в вузе не было формальностью и я не надеялась со дня на день укатить с Августом в Штаты, я бы проявляла чуть больше социальной активности. А Дёма, наверняка, попытался бы навязаться мне в друзья. У нас много общего: оба старательны в учебе, оба из маленьких ПГТ — на тему чего с доброй иронией периодически подтрунивают однокурсники, — оба умеем жить по средствам и знаем цену простым вещам.

Дёма — неплохой парень, вот только законченный чистоплюй. А еще он слишком настырный — никак не хочет уважать дистанцию, которую я очертила. Окружающие прекрасно знают, что у меня есть вторая половинка. Многие уже знакомы с Августом — бывает, он забирает меня после пар, и его появление у корпуса никогда не проходит незамеченным. Он не просто ждет в своей броской машине, а всегда выходит, здоровается, уделяет моим приятелям минуту-другую. Этих коротких мгновений вполне достаточно, чтобы гламурные однокурсницы млели и распускали слюни, а потом провожали Голицына хищными взглядами. Август не то что самую скептичную неформалку с нашего факультета сумел очаровать — даже ректорша от него без ума! Врожденная харизма и великолепное воспитание, что я могу сказать. Меня в группе любят и завидуют по-доброму: понимают, что подобных «принцев» нужно разбирать щенками.

Дёма плюхается возле меня, не стесняясь, перекидывает руку через спинку скамейки и небрежно накрывает ладонью мое плечо.

— Хеллоу, Бесстыжева! Принц твой опаздывает? А еще говорят, «точность — вежливость королей».

Я тут же сбрасываю руку и вмазываю ему подзатыльник за наглость.

— Еще раз — и в глаз, Сенченко.

Он лишь посмеивается, не отодвигается.

— Ну ты и дикарка! Я ж по-дружески. Кстати, вообще не участвуешь в университетской жизни. Ни на одной тусовке так и не видел тебя. Пора бы высунуть клюв за пределы своей золотой клетки — весенний бал скоро. Благотворительность, все дела. Тебе полезно показать себя обществу.

— Не интересует, — скептически сообщаю я, косясь в сторону, откуда должен появиться Август.

— В смысле не интересует?! А как же помощь ближнему своему?

— Демьян, вас целый факультет. Справитесь с гуманитаркой для малоимущих и без меня.

— Под «ближним» я, вообще-то, подразумеваю себя, — хмурится Сенченко. — Как староста, я не могу явиться на вечер без достойной пары. Это же официальный прием — хозяину бала нужна леди под боком. Так что… — Он с важным видом достает из внутреннего кармана два изящных позолоченных билета и демонстративно помахивает ими перед моим носом. — Один для тебя, один для меня. Это престижно, Вера. И для общего блага полезно.

Я не могу сдержать улыбки, глядя на его серьезную мину. Меньше всего меня волнует появление на псевдосветском мероприятии.

— Ты в курсе, что мой парень — хоккеист? — мягко спрашиваю, наклоняясь к нему поближе, чтобы словесная угроза точно достигла сознания адресата. — Клюшкой давно не получал?

В этот самый момент к остановке с легким визгом шин подлетает «Мини Кантримен» и встает на аварийку. Окно со стороны пассажира опускается, и в проеме показывается невозмутимое, как всегда блаженное лицо Августа. Его взгляд скользит по мне, затем вопросительно осматривает Демьяна.

— Здорoва! — с ухмылкой бросает Голицын.

— И тебе не хворать, — вполне себе вежливо отвечает Демьян. Он ничуть не смущается, даже наоборот, оживляется и сует мне в руку один из билетов.

— Вера, это дружеский жест! Я староста, мне негоже идти на мероприятие одному! Подумай, обсуди со своим! Который он там из двенадцати месяцев?

— Август! — напоминаю ему уже в который раз.

— Как скажешь, — отмахивается он, поднимается и лукаво кивает Августу на прощание. — Увидимся на парах, Пыжева-Бесстыжева!

Я с раздражением швыряю рюкзак назад и шлепаюсь пятой точкой на пассажирское место.

— До чего бесцеремонный тип! — выдыхаю, глядя в лобовое стекло. — Словно границы для него не существуют.

Август плавно трогается с места, его профиль спокоен. Он не ревнует — в этом есть что-то почти царственное, уверенность человека, который доверяет своей половинке и знает себе цену.

— Куда он там тебя заманивает? — Август комично прищуривается. — Дай-ка посмотреть.

— Следи за дорогой, — брюзжу я.