Чтение онлайн

Август не перебивает. Он сидит неподвижно, глядя в лобовое стекло на проплывающие мимо огни. Когда я заканчиваю, в машине повисает давящая тишина.

— Где-то на уровне подсознания мы с тобой знали, что начало этой трагедии положил мой отец, — наконец произносит он. — Я привык думать, что окружающие в безопасности до тех пор, пока его руки смыкаются на моем горле. Но страшно представить, что будет, когда сцены насилия с моим участием перестанут удовлетворять его полностью. Больше всего я боюсь, что он возобновит прежние игры. Те, в которых однажды уже фигурировала чистая, неискушенная душа.

Август сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют. Это не истерика и точно не нервный срыв. Это ярость. Вспышка гнева, которая случается так же редко, как снег в августе.

Он откидывается на спинку кресла, зажмуривается. Видно, как под тонкой кожей век бегают глазные яблоки. Я не трогаю его, досматриваю пленку в одиночку.

Меня сражает следующий кадр: стол, чернильное перо и крупным планом заснято положение документа с названием ООО «Театр-студия "Высшая Лига"». Внизу подпись и расшифровка: директор — Денис Юрьевич Голицын.

Анфиса запечатлела день покупки помещения новым владельцем. И в далеком девяносто пятом им оказывается Денис. Соединяю факты воедино: Ланина мечтала открыть актерские курсы, а Голицын учредил фирму и за немыслимые по тем временам деньги выкупил под это дело помещение. Школьный театр в поселке в середине девяностых — проект заведомо убыточный, и я уверена, Денис прекрасно это осознавал. Но он был готов на все, чтобы угодить любимой. Интересно, кому в итоге он сплавил это гиблое место?

Бегло кладу снимок под низ стопки, а сама уже изучаю следующий кадр — прототип современного селфи: на фоне кирпичного здания, ныне известного как магазин «Девятый», двое лиц крупным планом — Денис и Анфиса. Улыбаются. Стоят так плотно друг к другу, что щека касается щеки.

Что это значит? Одно фото сменяется другим, и глазам тут же открывается новый снимок: хрупкая женская ладонь, по центру лежит колечко с тонкими золотыми ободками. Наверху шесть мелких бриллиантов, собранных в маленький цветок: вероятно, мода тех лет — неброско, но с намеком на достаток. Но это же обручальное кольцо… Что-то не сходится. И меня вдруг осеняет: «дорогой Д.» — это не обязательно Дима. Это может быть и Денис.

Помогаю Августу собрать чемодан, работаю на автопилоте. Разум блокирует факт, что через пару часов самолет вылетит в сторону Сочи и на целый сезон плей-офф заберет у меня ненаглядного бойфренда. Складываем джинсы, футболки, термобелье. Я уже точно знаю, сколько носков положить, чтобы ему реже приходилось отвлекаться на стирку, и куда припрятать сладости, чтобы обеспечить сохранность стратегического запаса глюкозы.

Раньше я не имела привычки привязываться к людям. Зависимость от окружающих казалась мне непростительной уязвимостью, хитрой ловушкой. Но Август изменил все: мне жизненно необходимо ощущать его присутствие. Держать теплую руку, упиваться ароматом парфюма и смеяться над глупыми шутками. Его близость дарит мне парадоксальное чувство безопасности.

Какая же нелепая ирония: я вступила в сделку с тьмой, чтобы оградить его светлый мир от угрозы. Моя душа стала платой за его неприкосновенность. Теперь злой рок следует за мной по пятам, но когда я в обществе Августа, то чувствую, что меня окружают неприступные стены. Рядом с ним я всегда в безопасности, даже от последствий собственного выбора. Его отъезд — это не временное неудобство, а настоящее нарушение гармонии в моей природе.

Август удаляется сделать звонок и возвращается в комнату уже одетый, собранный. Он видит сложенный чемодан и мои руки, теребящие молнию на толстовке.

— Я позвоню, как только приземлюсь, — обнимает меня, подтягивает ближе. — Вера, время пролетит быстрее, если окунешься в студенческую жизнь. Сходи на мероприятие с друзьями, развейся.

— Они мне не друзья. Временные одногруппники, — сопротивляюсь я.

Август вздыхает, но не настаивает. Он не говорит «не грусти», знает, что это бесполезно. Вместо этого он обнимает меня так, будто хочет впечатать мой силуэт в свою мышечную память. Я слышу стук его сердца, чувствую тепло: наступает время для прощального поцелуя.

Как только Август ступает за порог своей московской квартиры, я пакую рюкзак и отправляюсь в поселок. Без Голицына столичная жизнь мне не мила.

С начала весны Алла с Юликом перебрались жить обратно на дачу: там воздух посвежее, да и ремонт не терпит отлагательств. Весь свой гонорар Август тратит на то, чтобы во время его отсутствия у мамы была помощница по хозяйству. Надежный компаньон, который присмотрит за мелким в случае, если я вовремя не окажусь поблизости, а Алла снова запрется в комнате и начнет погружение на дно. Несчастный брак и невозможность обеспечить безопасное будущее для сыновей тянут ее в хмельную пучину.

Пока Алла отчужденно готовит еду или гладит одежду, я прокручиваю в голове каждую шестеренку нашего плана. Ее взгляд всегда где-то там, за океаном, прощупывает призрачную тропу к счастью. Но я вижу в ее глазах тихую капитуляцию: она не верит в успешный исход операции, хоть и тщательно потрудилась над каждой деталью. У всех по два паспорта: в один вклеены американские визы, другой нужен для мнимого полета в Турцию. Наличка разменяна мелкими купюрами и хранится в потайных отделениях нескольких дорожных сумок. А в случае, если нам не сразу одобрят страховку, запасов медикаментов для Августа хватит на целый квартал.

Чем ближе дата отъезда, тем прозрачнее становится ее лицо. Губы теряют цвет, глаза тускнеют. Она не говорит об этом вслух, но я знаю: ее терзает страх. Если Денис разоблачит замысел, он навсегда заберет у нее младшего сына. А гнев, который обрушится на Августа, страшно даже вообразить.

О «деле» мы с Аллой почти не говорим, все нити координирует Седов. Насколько я поняла, он не стал ей рассказывать о моем «горе-контракте». Он лишь заверил, что нашел к Денису подход и может держать его на коротком поводке до дня вылета. Ложь настолько многослойна, что я уже начинаю путаться.

Первый сценарий для Августа и Юлика: мы летим в Турцию в семейный отпуск. Отец после длительной заграничной командировки хочет вывезти родных в свет, меня тоже приглашает. Невинная неделя у моря. Август в шоке от этого мероприятия, Юлик — тоже. Но слово Голицына-старшего — закон.

Второй сценарий для Дениса: семейный отпуск — это чистой воды постанова, чтобы собрать с меня должок. Он ожидает, что в президентском номере отеля я произведу с ним расчет — стану его собственностью. Трофеем. Эта слабость великого и ужасного господина — главная приманка и наш самый серьезный рычаг.

Третий сценарий — реальность, известная только нам с Седовым и Аллой: никто не полетит в Турцию. Никто не сядет в тот самолет. Наш билет в один конец — в новый свет.

И вот, как мы это исполним: эпизод первый — одна счастливая семья прибывает в международный аэропорт. Денис, Алла, Август, Юлик и я. Заполненный ненужным барахлом увесистый багаж будет сдан на погрузочные ленты. В ручной клади только самое необходимое, документы с визами и деньги. У всех на руках посадочные талоны на рейс в Анталью и пустой паспорт.