Чтение онлайн

Прошло много времени, настолько много, что Юй Линси уже решила, что он вообще не станет ничего объяснять.

Вдруг его бледные губы дрогнули.

— Эта женщина… ненавидела меня. В тот день, когда я сбежал из дворца…

Он оборвал себя и сжал губы в тонкую линию.

Юй Линси замерла, прежде чем поняла, о ком он говорит.

Эта «женщина» — его мать.

Это была самая страшная, самая сокровенная тайна Нин Иня. В прошлой жизни он предпочел стереть все упоминания о наложнице Ли, лишь бы никогда больше не вспоминать о ней.

Юй Линси интуитивно чувствовала, что вся его одержимость, вся боль и отчаяние проистекали именно отсюда. Ее гнев рассеялся, словно туман, разогнанный ветром, оставив лишь легкую грусть и смятение.

Она долго смотрела на него, затем негромко спросила:

— Можно я просто… прижмусь к тебе?

Нин Инь взглянул на нее, его плотно сжатые губы слегка дрогнули, затем он негромко постучал пальцами по своему колену.

Юй Линси приподнялась и, аккуратно придерживая подол своего светло-лилового платья, села на колени Нин Иня, уткнувшись головой в его плечо.

Нин Инь ничего не сказал. Он лишь склонился к ней, нежно коснулся носом ее висков, а затем сомкнул руки, крепко обнимая.

Юй Линси позволила ему спрятать лицо в изгибе своей шеи. В конце концов, тот, кто сейчас действительно нуждался в опоре, был этот безумец, играющий со своей жизнью.

— С детства я была слабым ребенком, — негромко начала она. — Поэтому мать отдавала мне все свои силы, заботилась обо мне, учила говорить, читать и писать. Она сама шила мне одежду, сама причесывала меня.

Юй Линси улыбнулась, поглаживая его плечо.

— Она была самой доброй и заботливой матерью на свете.

— Вот как? —

Голос Нин Иня прозвучал у самого её уха. Он был низким и слегка хрипловатым.

— Когда я родился, та женщина даже не взглянула на меня, — спокойно произнес он. — Потому что в моих жилах текла кровь ее врага, убившего ее мужа.

Юй Линси крепче прижалась к нему и заговорила тише:

— Мое детское имя мать выпросила в монастыре Цыань. Она хотела, чтобы я жила долгие годы в мире и покое.

— У меня тоже было детское имя, — усмехнулся Нин Инь. — «Ублюдок», «мерзкая тварь»… Хотя чаще всего она даже не удостаивала меня словами.

Юй Линси обняла его за талию и замерла, не в силах что-либо сказать.

Возможно, он заговорил, потому что уже начал. Или потому, что сейчас, когда в его руках было это теплое, хрупкое создание, внутри него что-то таяло.

— Она была гордой, но слабой, — продолжил он. — Не могла смириться, но и покончить с собой не решалась. Вот и жила в страданиях.

Голос его был ровным и тихим, словно он рассказывал не о себе.

Он говорил, что ее, Ли Фэй, пленил заклятый враг. Ради спасения собственной жизни она изменила свою личность и вошла в императорский дворец, но там оказалась никому не нужна. Вскоре ее изломанный разум не выдержал.

Дни напролет она сидела, раскачиваясь взад-вперед, безучастно глядя в пустоту. Иногда эта женщина безудержно плакала. Со временем даже тот, кто однажды пленил ее, потерял к ней интерес.

Сумасшедшая наложница была позором. Тем более если эта женщина — бывшая невестка самого Императора. Чтобы ее существование не бросало тень на его репутацию, ее заперли в заброшенном дворце, куда не ступала нога постороннего.

В холодных стенах ее единственной отдушиной стало издевательство над сыном. Будто, причиняя ему боль, она хоть на мгновение могла избавиться от своей.

Так шли годы. Даже сам Император забыл о существовании этого ребенка.

Однако той ночью все изменилось.

Во дворе у заброшенного колодца двое евнухов из Куньнинского дворца избавлялись от тел. Они сжигали одежду, заметая следы.

Ли Фэй случайно увидела это.

Погибшие были бывшими служанками Императрицы, помогавшими ей при родах. Их должны были отпустить из дворца на следующий день, но перед этим убили. Рядом, среди обгоревших обрывков, валялся полуобгоревший лист из записей Тайинской медицинской академии.

Прочитав его, Ли Фэй узнала тайну, способную погубить Императрицу. Вместе с этим она обрела и смертный приговор.

— Она увела тебя из дворца, чтобы спастись? — голос Юй Линси дрогнул.

— Да, но не совсем, — Нин Инь обнял ее одной рукой, а другой оперся о подлокотник. — Она действительно хотела сбежать, но вовсе не собиралась брать меня с собой.

Он слегка улыбнулся.

— Я же говорил: она ненавидела меня за ту кровь, что текла в моих жилах.

Юй Линси молчала.

— С остатками старой гвардии своего покойного мужа она связалась с огромным трудом, — продолжил Нин Инь, — они пообещали помочь ей сбежать из дворца, уехать как можно дальше. Она была так счастлива… Даже впервые в жизни приготовила для меня сладкий отвар.

Он чуть прищурил глаза, уголки его губ изогнулись в легкой усмешке.

— Она сказала, что всегда будет доброй ко мне, успокаивала, велела выпить отвар и скорее ложиться спать.

Ненадолго замолчав, он усмехнулся чуть громче:

— В том отваре был яд. То самое Девятицветное благовоние, что ты как-то просила в Царстве Желаний.

Юй Линси ощутила, как у нее вдруг болезненно сжалось сердце.

Это была первая ложь, с которой столкнулся Нин Инь.

— Но она не учла одного. С детства меня кормили ядами — обманом, силой, любыми способами. Я привык к ним, у меня другая сопротивляемость. Поэтому действие яда оказалось слабым: спустя несколько часов я очнулся, все еще чувствуя дурноту. Ее план был сорван, и ей ничего не оставалось, кроме как взять меня с собой.

Он снова усмехнулся, на этот раз с каким-то холодным оттенком.

— Она была слишком наивной. Как могла жалкая, запертая в холодном дворце безумная женщина стоить того, чтобы ради нее кто-то шел на риск?

Нин Инь чуть наклонил голову, его глаза потемнели.

— Мы выбрались из дворца и добрались до старого храма. Но там нас уже ждали. Императрица и отряд Юйлиньской гвардии пришли «изобличить измену».

Он скептически хмыкнул:

— Дальше ты знаешь.

Юй Линси стало ясно. Все это было лишь ловушкой. Императрица подкупила людей Ли Фэй, чтобы заманить ее в западню и избавиться от ненужной свидетельницы.

Старый, почти разрушенный храм, потемневший от времени каменный Будда, чье выражение словно источало сострадание…

И ночь.

Та самая ночь, длинная, черная и холодная, в которой никто не пришел их спасти.

Императрица Фэн не могла родить, но она прекрасно знала, как сломать чужую материнскую любовь.

Она бросила перед Ли Фэй кинжал и приказала той выбрать.

— Эта женщина не знала, что все, кому она доверилась, уже давно предали ее, — тихо сказал Нин Инь. — Она верила, что свобода близка.