Чтение онлайн

– Потеря двух сотен для армии, в которой не пусть даже две тысячи бород, – сказал я, – это всё равно очень много. Странно, что они решились на большую битву в Серой...

Мы не говорили про битву в Серой Полости. Я нарушил негласное правило и замолчал на полуслове. Грим подумал и уже открыл было рот, чтобы, как всегда, сгладить ситуацию, но первым сказал Стур:

– Потому-то они и устроили эту ловушку. Они знали, что Фейтхолл будет хвалиться своей победой. Будет говорить, что многие сотни свартскардцев убиты и изранены. Даже мы, кто был там, удивлены. Так же думали и старейшины Раудмаля. Они были уверены, что Свартскард не рискнёт устраивать ловушку, боясь открытого сражения.

– Ловушку? – переспросил Торв.

Стур подумал.

– Я могу ошибаться. Но я думаю, это очевидно: очень трудно убить целую сотню хорошо одоспешенных дварфов так, чтобы вырвался лишь один. Хоть я и не сомневаюсь в их смелости, но все мы бывали в бою. Видели, как ужас побеждает и мысли, и сердце, и душу. Они бы побежали раньше, чем пали все. И уж всяко было бы больше раненых.

– Скорее, – сказал Грим задумчиво, – они бы сплотились и медленно отошли назад, ко входу. Да. Как странно, что я никогда не думал об этом. Сейчас я вижу всю невозможность такого исхода. Получается, Берн...

– Да, похоже, что к этому ведут все тоннели. Но зачем это говорить вслух? – прервал его Стур.

Мы медленно переводили взгляд друг на друга, по мере того как до нас доходило: Берн повёл войско внутрь Серой Полости, уже зная, что отряд белых аристос попал в засаду. И Хродн, который всё же умер от ран позже, так и не придя в сознание, прошептал ему не «победа», а «западня».

– Ты не можешь обвинять себя в неосторожности, если толстошлемник на твоей тарелке вдруг ударит тебя ножом, – сказал Стур. Он был на удивление разговорчив сегодня. Или он становился таким всегда, когда речь заходила о политике? – Это явная подлость. Возможно, то, что некоторые говорят, правда.

– О чём? – заинтересовался я.

– О том, что Свартскарду помогает Трус, – сказал Стур.

Все задумались.

– Если бы это было так, – вдруг сказал Дрогн, – то Свартскард бы не бился в честном бою. А он, несмотря на все ваши... наши предположения, делает именно это.

Все обдумали и это. Потом Торв снова сказал:

– Хорошо. Пусть так. Но в Серой Полости мы бились храбро. Неудивительно, что раудмальцы говорят о близкой победе. Я видел, что Свартскард и в самом деле понёс урон. Я даже видел, как некоторые из них бежали, бросив щит. Да и до того белых шлемов на земле я видел не меньше, чем бронзовых.

– Значит, – сказал Грим, – этот урон оказался недостаточен. И их больше, чем мы думали.

– Их хорошо спасает броня, – сказал Браск. – Не раз я видел, как мой болт после выстрела застревал в бронзе, в лучшем случае нанося рану, но чаще лишь будя в них ярость. Хоть мой старый арбалет и сильнее обычного. Потому я и желаю, чтобы все наши перешли на такой, какой мне подсказал сделать Скьель.

И он с неподдельным уважением посмотрел на меня, прижав руку к груди.

– Я?! – искренне удивился я. – Когда?

– Ещё в Раудмале! – расхохотался Браск. И вместе с ним остальные. – Ты уже дважды удивлялся этому. Стоит один раз тебе показать его как следует, чтобы ты впустил в свои мысли хоть что-то, кроме рун.

С этими словами он вытащил из мешка за спиной, с которым не расставался, арбалет. Я тут же узнал его: однажды видел такой в книжке про средневековое оружие. Такие были у китайцев. Только, тот был, кажется, заметно меньше. С другой стороны, мы сильнее людей.

– Жаль, что даже в Раудмале не могут сделать больше одного за раз, – вздохнул Браск. – Нет из чего делать дуги, для этого нужна особым образом обработанная грибнина. Но думаю, они уже занялись этим. Пройдёт не так много времени, и ещё до того, как камнежор успеет вырасти в полную величину из малой личинки, у Раудмаля таких будет много. Может, даже больше сотни.

– Кстати, о рунах! – вспомнил Торв. – Скьель! Скажи же, явился ли тебе во сне Бурдар? Показал и рассказал, как мать ребёнку, что надо делать? Заплёл бороду?

Все беззлобно расхохотались, кроме Ниска и Дрогна. Они были на правах младших, и им над старшими смеяться было нельзя. Поэтому они отворачивались и прятали усмешки в бороды.

– Явился, – тяжело вздохнул я, заставив Торва подавиться пивом и закашляться.

Второе удивительное происшествие с утра.

– Надо сказать, дело, которое я замыслил, трудное. Нужно будет не меньше десяти пудов меди или бронзы. Золота чем больше, тем лучше. Также нам нужна хорошая мастерская, чтобы отлить многие детали, и Эйдскель тут совсем не подойдёт, потому как тогда времени на это уйдёт столько же, сколько на выдержку грибнины для арбалетов. А мне надо лишь отлить передаточные механизмы. Но много и хорошо. Хуже же всего с рунами. Один я буду резать их слишком уж долго. Нужен ещё хотя бы подмастерье, а лучше несколько...

– Постой, – сказал Торв. – Ты не шутишь?

Я обвёл взглядом их потрясённые лица.

– Это следовало ожидать, – вдруг сказал Ниск. И что-то записал. – Скьель ведь начертал не одну руну, что творит волшебство. Конечно же боги увидели его.

– Какой он? – произнёс Браск.

Конечно, я понял, о чём он. О боге.

– Он... – И я понял, что вот тут-то воспоминание ведёт себя так, как и должно вести себя воспоминание о сне. Я помнил лишь смутные образы и впечатления. – Бурдар великий мастер. И мудрый.

Тут мне захотели задать вопросы сразу несколько дварфов, но Грим впервые на моей памяти вне боя вдруг воспользовался своим положением лидера.

– Тихо, – сказал он.

Этого было достаточно, чтобы все замолчали. После чего он посмотрел на меня и спросил:

– Ты видел Орма в его Цитадели?

Я опустил взгляд в кружку. Подумал. Сказал:

– Моя память расплывается и ненадёжна во всём, кроме рун и механизмов, которые Бурдар пожелал, чтобы я запомнил. Будто высек перед моим взором. Не думаю, что он хотел показывать мне большее.

А потом я поднял голову. Обвёл всех взглядом.

– Но я точно знаю, что какой-то своей частью Орм рядом и улыбается каждый раз, когда мы сдвигаем кружки.

Торв помолчал. Потом придвинулся к нам и поднял кружку. Мы встали и придвинули свои. Одновременно, хором зарычав:

— Скьель!

Едва мы успели выпить, как увидели, что к нам спешит Уль в окружении нескольких своих десятников. Ещё до того, как он добрался до нас, он закричал:

— Дорн Меднорук! Дорн Меднорук пришёл!

Дорн Меднорук ворвался в Эйдскель, как ураган. Промчался мимо, закрутил всё вокруг себя и начал бросать всё не прибитое туда-сюда. Добрался до Великого Чертога Эйдскеля, обнаружил, что там уже давно не то сердце крепости, к которому он привык, очень удивился и вернулся обратно к стенам в проходе.

И уже там забрался на здоровенный кусок камня, которым планировали в случае чего подпереть выходы. Он как раз стоял готовый: опутанный медными пластинами с уменьшающими вес рунами, на специальных каменных катках, покрытых рунами, заставляющими легче катиться. Меднорука подсадили на булыжник с помощью щитов, и он на удивление неловко для дварфа взобрался наверх.