Чтение онлайн

Когда я пришёл, тут уже шло очередное обсуждение будущей обороны. Грим не раскрывался при чужих, ограничиваясь только короткими указаниями, но среди нас не раз и не два, пусть отрывисто и с долгими паузами, проговаривал свой план. Чтобы выслушать критику и замечания.

Первой линией нашей обороны была стена, которую построил Меднорук посередине Кхар-Дуна. Разумеется, дварфы уже довели её до состояния сносного укрепления, даже возвели вполне узнаваемые башни. Трудно сказать, знали они, как это делается, или на месте придумали.

Грим считал, что пытаться её удержать — глупость. Раз свартскардцы пришли, значит, у них есть план, как её взять. Такой же план у них есть и на стены у Эйдскеля, однако тут Грим уже собирался дать серьёзный бой.

И тогда длиннющий Кхар-Дун станет для Свартскарда огромной проблемой: всё, что им понадобится, им придётся таскать вверх по нему. Это долго и утомительно.

Само по себе этого мало, но должно было серьёзно осложнить им жизнь.

Первый штурм Грим планировал отбить с помощью неожиданных атак с боков, поставив дварфов на настилах в стенах тоннеля. Он уже готовил сделанные из хрупкого камня ёмкости для жар-желе, никому, кроме нас, не говоря, что это и для чего.

Грим предполагал, что свартскардцы построят машину, которая укроет их солдат или будет разрушать стены, и вот её он планировал закидать жар-желе и сжечь.

Если не получится, у него был готов второй план. Самые хорошо вооружённые дварфы, под предводительством Уля, который сидел тут безвылазно в надежде поучаствовать в битве, тренировались быстро выходить, строиться и, разумеется, биться хирд против хирда. Они делали это в глубине крепости. Только тренировались выходить и строиться ровно такие же две скрытые двери, какие были в стене рядом с Эйдскелем.

Опять же, основная задача Уля и его хирдманов — отогнать Свартскард, пока другие дварфы с кирками будут ломать машины и даже укрытия у стены, если свартскардцы смогут их построить.

У нас было мало арбалетов, а мастерские Эйдскеля и близко не были похожи на раудмальскую промышленную мощь, поэтому Грим полагался именно на жар-желе, которого в Эйдскеле оказалось очень немало запасено: всё же треножники перед богами требовали его постоянно в заметных количестах.

Грим предполагал, что сыпящиеся на голову камни и горящее под ногами жар-желе не дадут Свартскарду построить свой хирд, и это позволит сорвать Улю им штурм, и даже сломать весь план вместе с машинами, заставив снова долго готовиться.

Главную свою задачу он видел в том, чтобы не дать Свартскарду захватить Эйдскель до того, как Дорн Меднорук приведёт подкрепление.

Победу же он обозначил так: если Уль сможет разбить машины и отогнать свартскардцев пользуясь их ошеломлением от неожиданной атаки с боков тоннеля, это сделает все их труды тщетными, и им снова придётся кормить свою армию следующие пару урожаев толстошлемников, пока они строят новые. Ведь просто утащить их обратно по Кхар-Дуну или чинить под стенами Грим им давать был не намерен.

Хотя это уже было делом будущего, и тогда надо будет исходить из того, как будет колоться порода. То есть развиваться ситуация.

Мы некоторое время размышляли над его планом и не смогли найти особых изъянов, учитывая обстоятельства. Не было даже вопросов, не считая довольно косвенных.

Вот и сегодня, когда я пришел, Грим с Браском обсуждали достаточно ли высоко настилы, чтобы добросить до середины прохода кменные чаши с жар-желе. И не стоит ли делать ограждение получше, или это уже привлечет излишнее внимание и "сюрприз" не удастся. Тут вдруг вопрос задал Торв.

– Странно, – сказал Торв. – Как же свартскардцы так легко решились на новую битву? Ведь они уже потерпели поражение тут, на Кхар-Дуне. И победа в Серой Полости не далась им легко.

– Сложно назвать это поражением, – ответил Грим. – Вы не видели, но я был среди тех, кто хоронил павших. В Эйдскеле нет достаточно чанов с мелкими камнежорами, чтобы положить туда все тела, освободить от плоти, а потом захоронить как подобает.

Это в каменных урнах, наподобие тех, что стояли рядом в гроте с каменным големом.

– Потому мы использовали не самый безопасный способ.

У дварфов своя градация по опасности. «Не самый безопасный тоннель», например, это тот, в котором периодически заводится всякая живность. Делать там ферму, пастбище или даже ходить меньше чем втроём-пятером попросту опасно.

Применительно к захоронениям это означало, что тела просто складировались в тоннеле, уже приспособленном под ферму толстошлемников. Тела клались прямо на грибнину. Тоннель обустраивался дополнительной вентиляцией, что было довольно заморочно, а проход в него запечатывался. Через пять-шесть сезонов сбора толстошлемников, то есть пару-тройку месяцев, по моим прикидкам, тоннель открывался, и там оставались лишь фрагменты костей. Грибнина съедала почти всё. Бурно разрастаясь.

Первый урожай этих толстошлемников обычно шёл на корм камнежорам, пиво из него не варили. Такие тоннели назывались словом, ближе всего к русскому «склеп».

– Сначала по одну сторону мы клали своих, по другую свартскардцев. Тогда мы заполнили весь склеп телами тех, кто бился за Фейтхолл, – сказал Грим. – Но тел Свартскарда было меньше в четыре раза. Нам пришлось класть тела и на стороне свартскардцев.

– Разве могло быть так, чтобы мы потеряли настолько больше? – удивился Торв. – Только мы убили не меньше полусотни!

Он явно преувеличивал. Но я не стал спорить, как и остальные. Мы просто сдвинули кружки и выпили. Потом Грим сказал:

– Конечно, многих свартскардцы унесли. Среди наших павших каждый второй умер от ран после битвы. Думаю, у свартскардцев было так же, но этих павших мы не увидели. И всё же, я думаю, на сотню свартскардцев, павших в бою, и сотню умерших от ран, Фейтхолл потерял не меньше четырёх сотен.

– Как так могло произойти? – уже без возмущения сказал Торв. – Я ведь помню, как я... мы! Крушили их одного за другим!

– Ты так говоришь, – сказал Стур, – потому что это ты крушил их. Остальные платили не одним и не двумя за каждого убитого.

– В прошлой битве здесь, на Кхар-Дуне, мы многих изранили, и оттого они обессилели, – подтвердил Браск.

– Или просто обессилели в своей броне. Они слишком устали, чтобы продолжать. Хотя, конечно, они пытались. И пытались достойно, – сказал вдруг Дрогн, обычно сидевший тихо.

Все обдумали это и согласились. И в самом деле, большую часть битвы, уже когда мы отступили к стене Меднорука, на нас нападали всё больше хуже одоспешенные, с малыми, привычными круглыми щитами.