Чтение онлайн

— Кто?

— Та девушка, которую так пожрать хотели, что синяков понаставили?

— Это не девушка уже была, а тётенька. Она… сама себя сожрала. Справилась без моей помощи. Короче, на твоём месте я не трепал бы нервы нормальному мужику, потому что то, как ты трахаешь ему вечерами мозги, на мой взгляд, не стоит никакого секса. И Феликс, не будь дураком, это очень скоро поймёт.

— Да я… да я ещё сама не определилась!

— Не определилась, любишь ли и хочешь ли с ним быть? — догадался Петров. — Ну я же говорю — проститутка в чистом виде. Не любишь — зачем тогда спишь с ним? Точно, что-то тебе от него нужно. Дай ты ему спокойно работать, макитра! Из-за тебя вся работа у него встанет, чёртова ты кукла.

— Вы же не знаете моих обстоятельств — а берётесь судить! Я ещё и сама толком не осознала, что чувствую, — а вы уж всё за меня решили.

Петров посмотрел на Юну уже не таким колючим взглядом; голос его тоже чуть смягчился:

— Это как-то странно. Я всегда умел определить, люблю я или сбрасываю напряжение. В любом случае, на твоём месте я благодарил бы Феликса на коленях — потому что ни один нормальный, уважающий себя мужик не захочет иметь с тобой дело. Ты ушибленная на всю голову. На коленях тебе надо его благодарить, макитра, — слышишь, каждый день на коленях перед ним стоять, а ты у моего забора петушишься, выкобениваешься и компостируешь ему мозги!

— Я уже благодарила на коленях — что за странные образы у вас из какого-то дешёвого порно! — рассердилась Юна. — Для этого же не обязательно становиться на колени. Хотя я не эксперт, конечно.

Петров непонимающе посмотрел на неё и вдруг захохотал.

— Вот пошлячка.

— Вы первый начали! Господи, надеюсь, та девушка — простите, тётенька — которой вы понаставили синяков, ещё жива. Или вы и её так же песочили?

Петров пожал плечами:

— По крайней мере, пока мы оставались вместе, она была шёлковой, не закатывала мне таких грандиозных концертов на всю округу.

— Хорошо, — устраиваясь на скамейке поудобнее, Юна с живостью повернулась к собеседнику:

— Раз вы такой опытный, то, возможно, сможете дать мне несколько советов в личной жизни.

— Совсем сдурела, макитра? Занималась бы лучше диссертацией. Ты, кстати, сделала, что я рекомендовал?

— Да, составила кое-какую таблицу. Может, не откажетесь посмотреть на днях?

— Ну, приноси, чёрт с тобой, — вздохнул Петров, устало проводя рукой по лицу.

— Может, вы бы и диссертацию за меня написали?

— Не наглей, макитра! Обойдёшься.

— Да вам же это никакого труда не составит! — продолжала дразнить Юна.

— Ещё чего! Мало я на тебя потратил времени? Да вот только сегодня… — Петров замолчал, прикидывая в уме. — Я потратил на тебя уже не менее пятидесяти девяти процентов своего личного свободного времени!

Юна мгновенно сориентировалась: выхватила очки из нагрудного кармана Петровской рубашки и отобрала их со словами:

— Отличная оправа. Мне пойдёт. Правда, линзы придётся вставить другие.

— Да ты не охренела ли, дурында! Отдай немедленно — знаешь, с каким трудом на мою рожу очки подбираются? — возмутился Петров.

— Только если признаете, что глупо было высчитывать в процентах. Вот я отняла у вас очки — и вы не захотели их отдавать. Своё время тем более не отдали бы, если бы не хотели.

— Ладно, это было наглядно, — Петров отобрал очки у Юны и более миролюбиво сказал:

— Я уже бросил считать — бесполезное это дело! Но английский язык в твоём позорном диссере могу проверить.

— Вы бы сделали это… ради меня? — опешила Юна.

— Не ради тебя, макитра. Ради Феликса. Очевидно же, что иначе ты всё на него сгрузишь. Огражу его, чтоб поменьше приставала. Мало у него без тебя проблем!

— А по поводу личной жизни совет дадите? Раз уж сами признали, что уделили мне пятьдесят девять процентов своего свободного времени вполне добровольно.

— Уже счёт перевалил за шестьдесят процентов!

— Вы обещали не считать!

— Ладно, хрен с тобой, — Петров задумался. — То, что я могу тебе посоветовать, ужасно несовременно, и твоя феминистская натура тотчас отринет мой сексизм как нечто чужеродное. А тебе что — больше вообще не с кем поговорить на личные темы? Кроме как со старым дядькой, который про женскую физиологию за все десятилетия понял только то, что это очень тонко настраиваемая штука?

— Ну… вообще у меня никого нет, — призналась Юна. — Ни родственников, ни друзей.

— С твоим характером неудивительно, — не сдержался Петров. — Ладно, я бы посоветовал не верещать у меня под забором на всю долину ничего в духе «нет, нет, пожалуйста, не надо», а просто делать, что он говорит. Спокойно узнавать друг друга.

— Вы и это слышали? — Юна снова покраснела.

— Да — и сразу понял, к чему он тебя принуждал. Готовить ему заставлял, нахал эдакий! Первое, второе и третье! — довольный собственной шуткой, хохотнул Петров. — Короче, я правда не очень хороший советчик. Сексист, да и одиночка, не складывается у меня с женщинами, одному мне лучше, есть такие люди.

— Может, и я такая же.

— В твоём возрасте я так ещё не думал, макитра.

— Когда же вы стартовали? Тоже только под двадцать пять начали с кем-то встречаться?

— Э-э… нет… погоди-ка! Что бы такое соврать, чтобы не ударить в грязь лицом. В двадцать… один.

— Даже вы стартовали раньше меня, — огорчилась Юна.

— За «даже» отдельное спасибо, макитра. Да нет, это правда, что ты в миллион раз красивее меня. Так же, как правда и то, что я в миллиард раз тебя умнее… Только уж больно ты заморыш, — добавил Петров. — Но слыхал я, в Питере на болотце Петра Великого все такие заморенные. Вот ты уже начала оживать под калифорнийским солнцем.

— Это сексуальное помешательство не даёт смотреть на вещи трезво. Может, и правда зря я в койку к нему прыгнула, — вполголоса осмелилась произнести Юна и отвернулась. Это было ужасно. Она могла высказать свои страхи и переживания только этому чужому мужику — Прадедушке Морозу. Внешне скорее напоминающему Кощея Бессмертного.

Петров, однако, совершенно не смутился.

— Понимаешь, макитра. Физиология так устроена, что в постели всё зависит от мужчины. Будет ли что-то, нет, как будет — всё зависит от его… кхм… ну ты поняла. Так что я бы по-сексистски советовал тебе, если ты хоть сколько-нибудь заинтересована в том, чтобы всё у вас получалось — просто делай, что он тебе говорит. Когда, как сказал — вот так и делай. Больше я ничего не посоветую. Тебе остаётся только научиться подстраиваться и наслаждаться тем, что предложит тот, от которого всё зависит, кто в койке выполняет всю основную работу. Я понятно излагаю?

— Более чем, — Юна поджала губы. — И вы это объясняли всем своим женщинам?

— Нет, так открыто я своих взглядов, конечно, никому не излагал. Видишь, как я с тобой откровенен? Цени.

— Мне, наверное, это подойдёт; но насчёт остальных женщин не уверена. И долго та, искусанная… терпела синяки? — полюбопытствовала Юна.

— Разок она попыталась поруководить и поуказывать, как мне её трахать.

— Надеюсь, вы её не убили?

— Поставил её на место. Или, вернее сказать, положил на место — и продолжил, как мне надо.