Чтение онлайн

— Извини, — равнодушно затянулся сигаретой Еремеев. — Я, кстати, заценил попытки закрыть шею одеждой с высоким горлом. А зачем ты мне еще больше шею подставляешь, когда я в тебя вцепляюсь?

— Потому что это приятно.

— Какие проблемы тогда?

— Никаких. Просто не хочу новых синяков. Петров прикалывается…

— Этот Петров… В любом случае найдёт, над чем приколоться. Обещал бросать курить вместе со мной, а сам опять дымит, да и я тоже. Как пить дать, ты виновата. Мы уже почти бросили оба, — пошутил Еремеев.

— Вы уж постарайтесь. И не поедай больше мою шею. Сейчас май, скоро температура даже вечерами не позволит надеть свитер с воротником, и в зданиях кампуса уже не будет так холодно.

— Ладно, уймись, не стану больше. Я так никогда не делал. Мозги отключились.

— Ну и что делать прикажешь, если они у тебя снова отключатся?

— То же, что и обычно. Приспосабливаться. Привыкать ко мне, какой уж есть. Я же тебя принимаю. Целиком и без исключений. Даже ораву твоих птеродактилей.

— Птеродактилей? — Юна с тревогой всмотрелась в быстро темнеющее небо Санта-Моники, но никаких динозавров там не увидела. Феликс коротко рассмеялся:

— Назвать их тараканами, как в народе принято, язык не повернулся. Эти ребята крупные и самоуверенные.

Юна нервно теребила волосы. Феликс, докурив, наконец позвал:

— Поехали домой. Посмотрим, что ещё мы можем.

— Ты считаешься хорошим любовником?

— Считаюсь? — засмеялся Феликс. — Так спрашивают, когда у человека есть репутация в определённых кругах. Моих сожительниц можно по пальцам пересчитать.

— Ну и что твои сожительницы о тебе говорят?

— Думаю, что ничего хорошего после расставания.

— Расскажешь?

— Нет, — твёрдо отказался Феликс. — В отличие от тебя, я уважаю тех, с кем спал.

— Ладно, я придумаю, как тебя разговорить на эту тему.

— Ты попробуй, а я погляжу.

— Они хвалили твои навыки в постели? Были от тебя без ума?

— Опять по себе судишь? — хитро улыбнулся Феликс. — Все комплименты моим навыкам, которые я слышал, были от тебя. Потому что мы с тобой совпали. Темпераментом и предпочтениями.

— Но ведь ты не холерик, — не поняла Юна.

— Я имею в виду, темпераментом в постели. Только можно без трёпа — у меня от тебя уже в ушах звенит, — весело подколол её Феликс, садясь в машину. — Думаю, остатков нашего энтузиазма хватит только на что-нибудь совсем традиционное. Посмотрим, ты у нас только к жесткому сексу так восприимчива, или к старой доброй классике тоже.

— Очень смешно.

— Вместе посмеёмся.

Конец мая две тысячи восемнадцатого Юна запомнила как одно большое испытание. Она всё ещё жила у Феликса — но уже подумывала съехать, просто чтобы разобраться в себе и в своём отношении к нему вне сексуального угара.

Как-то вечером Феликс придавил ее к постели и начал увлеченно целовать. Юна отвечала лениво и без особого энтузиазма. Мужчина оторвался, бережно взял ее голову в руки, слегка сжал виски и, глядя ей в глаза, озвучил то, над чем думал весь месяц:

— Юна, я люблю тебя.

Это признание доставило ему гораздо больше удовольствия, чем он ожидал. Он погладил ее брови, пощекотал подбородок и чмокнул в щеку.

— Люблю тебя сильно. Ух как влюблен. И счастлив.

Наверное, не самое лучшее время для подобного признания. Но больше тянуть не хотелось. Что если завтра его, к примеру, собьёт грузовик? Да мало ли что может случиться. И он не успеет единственный раз в жизни произнести эти слова.

Как он и думал, Прищепкина даже не собиралась воспринимать его слова всерьез.

— Спасибо, конечно, — иронично воскликнула она. — Но тебе вовсе необязательно это мне говорить, я и так с тобой дальше спала бы.

— Я сказал то, что чувствую, — выпрямился Феликс, мрачнея. — Раньше я не был влюблён ни в кого; влюбился — признался, что в этом такого удивительного? Я просто хотел, чтобы ты знала. Ты имеешь право знать. Тему можно закрыть. Я в душ.

— Никакой пользы мне это знание не принесло, — резюмировала Юна, хватая его за рукав и удерживая. — Кроме того, что ты наврал мне, говоря о том, что никогда не врёшь.

— То есть?

— Ты только что изволил сообщить, что раньше не был влюблён; и я должна поверить, что ты никогда эти слова не произносил своим женщинам? Они соглашались с тобой жить годами, не слыша признания в любви?

Этот вопрос поставил Феликса в тупик. Ни о чем подобном он раньше не думал. Тем не менее он попытался ответить честно:

— Как-то прокатывало.

— Но они-то признавались тебе в любви?

— Признавались, — помедлив, припомнил мужчина. Именно припомнил, с трудом — потому что с момента их знакомства весь апрель и май его мысли были заняты Прищепкиной, и других женщин для него не существовало.

— И что же ты говорил в ответ? Она тебе: «Я люблю тебя, Феликс». А ты что?

— Отвечал: «Я тоже».

Юна так захохотала, что даже сползла с кровати на пол.

— То есть ты лишь подтверждал пропозицию? «Я люблю тебя, Феликс» — «И я тоже», то есть «люблю Феликса, в любви которому ты, дурочка, призналась»? И что — ни одна не дотумкала, как лихо ты их обводишь вокруг пальца?

— Во всяком случае, претензий я ни от кого не слышал.

— Боже мой! Сколько же лет ты обходился этим позорным «я тоже»?

— Достаточно долго. Но вообще я не думал, что вру. Мы же по взаимной симпатии с ними сходились, — Феликс никогда в жизни не испытывал такой стыд. Да, конечно, он никого из женщин рядом с собой насильно не держал. Всегда предупреждал с самого начала, что свидетельство о браке, семья и дети ему не нужны. Но Юна была в чём-то права.

— То есть ты намеренно вводил их в заблуждение? Чтобы они не уходили? Потому что удобно было держать при себе постоянную партнёршу — так?

Феликс помолчал, но затем, верный своим принципам, подтвердил:

— Да, Юна. Всё именно так.

— Значит, не такой уж ты честный. Значит, врал им?

— Выходит, врал… Ну или не договаривал. Но зато, — нашёлся он, — я по крайней мере не вру тебе о том, что тогда врал.

— И тебе не стыдно?

— Я раньше не думал об этом, — хмуро признался Феликс. Он начинал жалеть, что решил никогда не врать Прищепкиной. Тем более любовь и враньё по-прежнему казались ему совершенно несовместимыми, поэтому другого выхода, как говорить правду, он для себя не видел. Наверное, стоило бы представить себя с лучшей стороны. Но зачем? Она имеет право знать, что он за человек. Наверное, имеет право знать всё из его прошлого, что захочет и к чему проявит интерес.