Чтение онлайн

— Ты что, вообще не скучаешь, когда они с тобой расстаются?

— Почему же. Скучаю по комфорту и стабильности. Но переживу. Мне и одному хорошо.

— Но секс-то всё-таки нужен.

— Сказала двадцатипятилетняя девственница.

— Я же про мужчину говорю. Вам он нужнее.

— Откуда такие познания? Ты со многими мужчинами встречалась и обсуждала их сексуальную жизнь?

— Нет. Но я читала. В журнале «Космополитан»…

— Это ненадёжный источник. Твои утверждения голословны. Для всех мужчин, которых я знаю, важнее и интереснее всего работа.

— Это на вашем астрономическом отделении все такие? Может, это ты всех под одну гребёнку?

— Хм. Может бы-ыть, — задумчиво посмотрел Феликс на Юну. — А сексу там учат? В этом твоём космополитане? — буднично уточнил он.

— Ну… кое-что я читала, были там какие-то статьи… В общих чертах процесс я, конечно, представляла. И вот ты спал с этими своими женщинами, как со мной; они думали, что ты в них влюблён, рано или поздно передумаешь насчёт семьи… А с какой стати я должна думать, что мой случай — такой эксклюзивный, и точно так же — но по-другому — ты не вводишь в заблуждение меня? — наступала Юна.

— Ни с какой. Ты можешь думать то, что считаешь нужным. На мыслительные процессы в твоей голове я повлиять никак не могу. Думай, анализируй, решай сама. Только будь внимательна — это всё, о чём я прошу.

— Я всегда внимательна.

— О, не сейчас. Просто сейчас у тебя съехала крыша — слишком много новых впечатлений, всё непривычно. Я терпеливо подожду, сколько потребуется, пока это слегка не уляжется, и пока секс не станет привычным и повседневным мероприятием, к которому ты станешь относиться хотя бы чуточку спокойнее. Тогда у тебя в голове прояснится, и ты начнешь соображать в обычном режиме.

— Я и сейчас отлично соображаю. Например, то, что тебе может действительно казаться, что влюблен… — усмехнулась Юна. — И тогда твоя эйфория от обладания мной скоро схлынет. И ты поймешь, что никакая это не любовь.

— Преклоняюсь перед твоей мудростью, знанием жизни и людей, — Феликс с окаменевшим лицом отвернулся и пошёл в ванную, чтобы закончить этот тягостный разговор; Юна отправилась в постель. Ей вдруг показалось, что она упустила что-то важное. Не насладилась этим признанием, которое в какой-то момент показалось искренним. Не вслушалась в него, не пропустила через себя. Зачем-то она превратила всё это в пошлую комедию, разыграла дикий никому не нужный фарс. Но она отогнала от себя эти мысли. В конце концов, вряд ли она ошибается на его счёт. И относиться к себе так, как он относился к своим предыдущим любовницам, она точно не позволит.

— Уже голая? Не терпится? — подколол он, выйдя из душа и увидев, что Юна в беззаботном настроении прячется в одеяле и раскладывает подушки.

— Я тут подумала, что тебя стоит поблагодарить за честность, — отозвалась она. — Тебе ничего не стоило показать себя в лучшем свете, Мистером Безупречность. Однако ты откровенно рассказал про себя и своих несчастных сожительниц. Может, думал очаровать меня этой честностью? А может, тебе и впрямь кажется, что ты влюблён. Но у таких, как ты, влюбленность долго не длится. Следом влюбишься в кого-нибудь другого, вон их сколько вокруг — и все классные.

Феликс выслушал её новые умозаключения совершенно бесстрастно.

— А. Теперь это. «У таких, как я»… И много ты их знаешь — таких, как я? Фиг с тобой — дальше что-нибудь ещё придумаешь, — со скучающим видом махнул он рукой. — Ты в области чувств и отношений не особо сильна, Прищепкина; в сексе ты гораздо сильнее, поэтому предлагаю переключиться на тот вид деятельности… который тебе даётся получше. Я, правда, не понимаю, почему не насладиться сексом с пониманием того, что твой партнёр влюблён в тебя без памяти; но, как вижу, страдать тебе привычнее, так что страдай дальше, мешать не стану.

— Я как раз не хочу радоваться и жить счастливым моментом, — чтобы потом не страдануть сильнее.

— Не понял?

— Ну, прикинь, влюблюсь я в тебя — а что дальше?

— Ничего. Будем жить долго и счастливо.

— Долго не успеем, а счастливо — не сможем. Ненадолго это, найдешь себе другую, а я буду слёзы проливать, обнявшись с твоими предыдущими партнёршами? — всплеснула руками Юна. — Нет уж, спасибо.

— Юна, я никогда не бросал никого. Они уходили от меня сами. Ты что, реально себя сдерживаешь, чтобы не влюбиться? Как такое вообще возможно осуществить — чисто технически?

— Это легко сделать… если не любишь, Феликс. Если уже влюбился — такое, конечно, невозможно.

— Вот ты и проговорилась, а я тебя поймал. Откуда вдруг такие познания? Есть опыт? Влюблялась?

— Нет, никогда. Ты же видел.

— Видел только, что ни с кем не спала. Что не влюблялась — не видел.

— Не влюблялась я. Просто любила Ельникову, как тебе известно… по-родственному, не по-влюблённому. Давай я и тебя тоже буду по-родственному любить? — предложила Юна. — Ну, чтобы тебе не обидно было. Вроде как компромисс — ты же так любишь компромиссы.

— Хорошо. Буду твоим братом, папаней или дядей, — согласился Феликс. — Готовься к инцесту, девочка моя.

Он стянул с девушки одеяло и принялся целовать всё её тело. Юна восторженно потянулась к нему:

— Можно попросить чего-нибудь посерьезнее?

— Это и без того серьёзно, заткнись.

Когда всё закончилось, Юна опять долго не могла прийти в себя: медленный и нежный секс очаровал ее ничуть не меньше, чем динамичный и грубый. Феликс, отдышавшись, насмешливо пояснил:

— Это была старая добрая классика. Скучновато. Но мне понравилось. И как же ты дотерпела до двадцати пяти? С такой чувственностью? Не пойму.

— Никто не вызывал сексуальный интерес. Ну а ты… не покривлю душой, если признаюсь, что меня возбудило твое резюме.

— То есть?

— Помнишь, когда мы первый раз в твоей машине ехали. Я же почитала о тебе на сайте твоего факультета.

— Угораю от твоих губ. Но устал целоваться, — Феликс погладил губы Юны пальцами. Это ему неожиданно понравилось; продолжая ласкать ее губы, он немного сердито выговорил ей:

— А ты расцвела. Маленькая нахалка. Поди, наслаждаешься тем, что у тебя теперь есть мужчина. Как у всех. Довольна, что новую игрушку получила.

— Статусную, — сопротивляясь его пальцам, промычала Юна.

— Хамка. Все мужики в кампусе шею сворачивают.

— Ерунда. Сдалась я им.

— Им сдалась, а мне отдалась. Хоть на улицу тебя не пускай.

— Ну и кто из нас получил новую игрушку?

— Вообще-то я ревную тебя не к ним. К твоему внутреннему миру. Который ты старательно от меня прячешь. А ты всё опошляешь.

— Это бред какой-то.

— Твоя фальшь — это да, выглядит бредово. Но хрен с тобой, фальшивь дальше. Я тебя люблю и согласен потерпеть.