Чтение онлайн

Среди пассажиров катера заметно выделялась небольшая группа матросов. На лентах их бескозырок была надпись «Тихоокеанский флот». Один из них – высокий, статный, симпатичный, как видно, был за главного. Катер тронулся и, разрезая волны, быстро поплыл через речную стремнину. Я вышла из салона и, стоя у борта катера, залюбовалась рекой. Тот высокий матрос подошел ко мне, и мы разговорились. Звали матроса Сергей. Его четырехлетняя служба на флоте заканчивалась осенью этого года. Он был старшиной на корабле. Их группа, прибывшая из Совгавани, заезжала в приамурский поселок к родителям одного из сослуживцев, которого во время шторма смыло с палубы судна волной. Мой новый знакомый был серьезным, много повидавшим человеком, имевшим к тому же опыт литературной работы. Его очерки и рассказы были посвящены военно-морской теме. В ответ я коротко поведала о себе. Мы еще говорили о чем-то, свободно и доверительно. Приближался левый берег Амура, пришло время прощаться. Сергей попросил мой адрес, обещал написать письмо, и мы расстались.

Доехав от пристани до вокзала и зайдя в, наконец, настигнутый поезд, я увидела свой рюкзак в целости и сохранности. В купе вагона никого не было.

124. Сельхозпрактика

Началась большая летняя практика по сельскому хозяйству. Сначала нас возили на поля Краснореченского совхоза - передового хозяйства края – для ознакомления с полеводческими работами, а также на другие сельскохозяйственные предприятия. Затем практика проходила на Агробиостанции факультета. Нам нужно было отработать определенное количество дней на полях и делянках станции. Здесь была и теплица, где в это время уже созревали огурцы, которыми нас иногда угощали. Обедали мы здесь же, принося с собой еду из дома, и наши девушки заметили, что у меня с собой бывало всегда что-нибудь домашнее. В учебных помещениях станции мы выполняли лабораторные работы по агрохимии и почвоведению. Поскольку эти работы уже начались, пока я была в Комсомольском заповеднике, я стала интенсивно отрабатывать долги, иногда выполняя по две работы в один день, и быстро догнала своих однокурсниц. К слову сказать, работы эти были довольно интересными. Все занятия вела Н.П. Лукашук. И, наконец, к зачету необходимо было написать реферат на одну из предложенных тем. Выбрала тему я ботанического содержания – о сорных растениях. Взяла в институтской библиотеке рекомендованную литературу и дома писала реферат.

Брат Володя, сдававший экзамены, занимался рядом в этой же комнате, на своем рабочем месте у окна. Когда я отлучалась, оставив свои пестрящие иллюстрациями книги открытыми, он подходил и, видя, чем я занимаюсь, рисовал мне на черновике смешную рожицу, подписывая рисунок соответственно. Такая надпись, например, гласила: сорная трава – латук растопыренный, а сорную траву – с поля вон!

После экзаменов студентов-первокурсников Железнодорожного института тоже направляли на практику. Но это была практика совсем другого рода – работа в строительных отрядах. Нелегкой, видно, была та работа, если после нее брат приехал сильно похудевшим. Отдохнув какое-то время дома, ближе к осени, он работал проводником на поезде «Хабаровск-Москва», что, наверное, тоже засчитывалось как практика. В этих рейсах студенты осваивали специфику работы на железной дороге, протянувшейся почти через всю страну.

Мой день рождения я отмечала в этот раз со своими походными друзьями за оформлением фотоальбомов зимнего похода Боевой славы к слету туристов, о чем я писала выше. Друзья, наверное, по совету Валеры С., подарили мне книги по искусству. Одна из подруг вручила еще и книгу Антуана Экзюпери, в которую входили его самые известные произведения: «Планета людей» и «Маленький принц». Уже после слета туристов мы – трое девушек навестили нашу подругу Галю Б., жившую в городе Бикине Приморского края.

От Сергея я стала получать письма – добрые, содержательные, на которые отвечала вовремя.

Во время каникул осваивалась на новой территории, окружавшей Парк им. Гагарина. Гуляла по парку, ходила ближней дорогой на реку, часто посещала кинотеатр «Спутник», располагавшийся в парке. Как-то воскресным летним днем я, проходя мимо парка, услышала музыку в исполнении «живого» Симфонического оркестра и поспешила подойти поближе. Да, наш Симфонический оркестр Хабаровской Краевой филармонии в полном составе размещался на летней танцплощадке, красиво и профессионально, как всегда, исполняя одно музыкальное произведение за другим. Но кроме музыкантов на площадке не было никого, хотя объявление о концерте, как я потом выяснила, на большом рекламном щите помещалось у входа в парк. Произведения были популярные, рассчитанные на широкую публику. Я прошла к боковому сидению и слушала концерт одна, аплодируя и восхищаясь не только музыкой, но и самоотверженностью оркестрантов, отыгравших полную программу концерта в отсутствии слушателей. Скорее всего, жители этого района, не избалованные подобными мероприятиями, просто не обратили внимание на афишу. Ведь зал ОДОСА, где эти концерты проходили регулярно, никогда не пустовал – покупали абонементы, следили за рекламой.

Главное событие этого лета должно было состояться в августе. А.П. Нечаев, вместе с четырьмя другими студентами, брал меня в большую ботаническую экспедицию на Нижний Амур. И я готовилась к ней. Взяла в библиотеке недавно вышедшую книгу В.Н. Ворошилова «Флора Советского Дальнего Востока», по сути служившую нам определителем растений, наряду с другим пособием – «Определителем высших растений Приморья и Приамурья», изданным дальневосточным Филиалом АН СССР. Из этой книги я начала выписывать в небольшой блокнот, который можно было взять с собой в маршрут, указанные для территории Нижнего Амура названия родов и видов растений, причем, не только русские, но и латинские, помня о том, как в Комсомольском заповеднике мои наставники употребляли только латынь. Растений, ареал которых охватывал Нижний Амур, получилось много. Каждый день я заучивала по десять названий на обоих языках, повторяя их вечером перед сном. Потом в экспедиции щеголяла своими познаниями перед преподавателем и студентами, удивляя их этим, так как по программе обучения в нашем институте такие знания не были предусмотрены. Подготовила также кое-что из снаряжения; сшила себе легкую блузочку – на выход. Так, в полной боевой готовности ожидала отъезда.

125. Экспедиция на Нижний Амур.

Гора Шаман

В первых числах августа наша группа отплывала на теплоходе вниз по Амуру. Нас было семеро. Андрею Петровичу Нечаеву – нашему руководителю – в тот год исполнилось 60 лет. Но это был не только пытливый исследователь, неутомимый путешественник, но и хороший отец своим пятерым детям. Судя хотя бы по тому, что в эту экспедицию он взял двух своих взрослых сыновей-биологов: старшего сына Виталия – орнитолога по специальности и среднего – Анатолия – студента второго курса химбиофака, ставшего впоследствии ботаником. Десятка два фотографий, которые подарил мне Анатолий после экспедиции, сейчас перед моими глазами, и по ним я могу вспомнить разные моменты тех экспедиционных дней. Кроме троих Нечаевых в нашей группе был студент-однокурсник Анатолия – Гриша Г. и три девушки: Галя П., Света М. – с младших курсов нашего факультета и я – четверокурсница. Коллектив боевой и дружный, никаких конфликтов.

Цель экспедиции – обследовать растительность бассейна Нижнего Амура близ поселений: Софийское, Мариинское, Сарапульское, Сусанино и других, где проходят северные границы ареалов растений кедрово-широколиственных лесов Дальнего Востока.

Базировались мы при школах, где обычно работали выпускники Хабаровского Пединститута, и учителя-биологи знали Андрея Петровича. Останавливались также в небольших домах для приезжих. Продукты закупали в сельских магазинах. Пищу готовили мы – студенты, дежуря по очереди. Виталий, изучавший пернатое население окружающей местности, работал один, по своему индивидуальному графику. Поднимался ни свет, ни заря, до рассвета, часа в четыре утра и уходил в маршрут. Такова специфика работы орнитолога, таков объект этой науки – птицы, активность которых приходится на ранние утренние часы. К тому времени, когда мы, позавтракав, выходили в свой маршрут, он уже возвращался на базу, с ружьем, биноклем, рюкзаком пройдя многие километры. Днем обрабатывал собранный материал.

А мы вшестером шли своими дорогами и тропами, обследуя леса, луга, скалы, прибрежную растительность. Это были увлекательнейшие походы, из которых мы возвращались с наполненными растениями гербарными папками. Нижнеамурские ландшафты – благодатная для ботаника зеленая страна! Познавательная и наглядная. С богатой флорой и мало нарушенной растительностью, то есть близкой к своему изначальному облику. Сопровожда-емые комментариями нашего профессора, те уроки ботаники на природе превращались в живой информационный поток, заполнявший ботаническими знаниями наши головы. Хороший практикум для нас, можно сказать, подготовка к профессиональной ботанической работе.

Дольше всего мы пробыли в селе Софийском. В этом районе находилась знаменитая гора Шаман, порядка 1000м в высоту. Это лишь часть средневысот-ного горного хребта, имеющего многочисленные отроги. Гора Шаман – классический пример для изучения вертикальной поясности растительности. Снизу вверх идут: пояс широколиственных лесов; пояс темнохвойных лесов; пояс кедрового стланика; горно-тундровый пояс. Весь горный хребет Андрей Петрович называл флористическим узлом, то есть плотным сплетением растительности соседствующих зон и высотных поясов.

Подъем на гору Шаман был, пожалуй, самым сложным испытанием в этой экспедиции, и в нем участвовала вся наша группа, включая Виталия. К подножью горы нам удалось подъехать на машине, которая развозила по утрам рабочих на лесные делянки, а вечером доставляла обратно в село. Перед подъемом всех нас фотографирует Виталий у ствола огромного дерева, и Андрей Петрович поясняет, что лес этот темнохвойный – зрелый, коренной. К тому же, в подлеске черника, даже спелая. Улучив минутку, лакомимся ягодой.