Чтение онлайн

В свое время он имел неосторожность создать творческую мастерскую своего (композитора А.) имени, и теперь возле него крутились немало начинающих или уже попавших в тираж исполнителей, старающихся в качестве его питомцев (которыми они с готовностью именовали себя на этот период) получить «творческую путевку» (в виде халявного альбома), а вместе с ней и подъемные (как положено, на раскрутку). Кое-кому это удавалось. И тогда, освоив необходимый для точки опоры целинный творческий участок, они становились самостоятельными полураскрученными «чесальщиками» и вспоминали о композиторе А. только в периоды творческих неурожаев или очередной финансовой засухи.

Поэтому, несмотря на регулярные разъяснительные беседы, которые проводил с ним Алексей (и во время которых композитор А. однозначно признавал его правоту), ему никак не удавалось воспрепятствовать проискам недозрелых и перезрелых дарований и скопить мало-мальски достаточную сумму для эффективной раскрутки непосредственно самого композитора А. Деньги, причем довольно немалые, которые им удавалось получить от спонсоров или заработать на выступлениях (большей частью на предвыборных мероприятиях в регионах-донорах), исчезали так же быстро и легко, как и появлялись.

У Чедаева была неплохая музыкальная подготовка, и он попробовал сам сочинять песни, хотя раньше этим не занимался. (За исключением периода его службы в армии, когда это было единственной отдушиной в тоскливо-угнетающем армейском существовании.) Свои песни он показывал одному знакомому известному шоу-мену. Тот сказал, что для «попсы может «покатить» и посоветовал Алексею попробовать раскрутиться в качестве композитора и автора текстов.

Алексей предложил свои творения некоторым звездам. Но, зная о его рекламно-организационных возможностях, от Алексея ожидали, что он за свой счет снимет музыкальный клип, оплатит студию для записи своих песен, да еще и возьмет на себя раскрутку альбома. Эти условия были обидными для него, так как он считал свои песни достаточно удачными, потенциальными хитами и хотел творческого союза, а не сопродюсирования. И вскоре Алексей остыл к этой идее.

Однажды он смотрел по телевизору передачу о жизни обитателей моря. Показывали, как несколько акул жадно разрывали на куски тушу морского котика. Они проглатывали крупные куски, а мелкие, ненужные им ошметки опускались вниз, ко дну. Один из них ухватила маленькая рыбка и юрко исчезла.

Этот эпизод оставил ощущение горькой сладости (или сладкой горечи?) и отложился в его памяти до мельчайших подробностей. Он чувствовал в нем какое-то символическое значение. И вскоре понял, что акулы напоминают ему крупные рекламные агентства, которые рвут друг у друга жирные куски рекламных бюджетов своих заказчиков. А та самая маленькая рыбка – это он – Алексей Чедаев, «жалкое, презренное создание», которому иногда удается поживиться тем, что остается от крутой акульей трапезы.

Правда, образ «свободной мелкой рыбешки» уже через несколько дней трансформировался в рыбку не простую – золотую или щуку, которая исполняет желания его клиентов. Потому что Алексей понял, что не такой уж он мелкий, правда, и свобода его была относительной. Ведь, как известно, ты свободен, пока никому не мешаешь или никому не нужен.

Радоваться или огорчаться по этому поводу – Чедаев тогда так и не решил, поэтому когда чувствовал горечь, то подслащивал ее мечтами о светлом будущем, но и в эйфории надолго не застревал – быстро отрезвляла хлопотная реальность...

Постепенно ему стали попадаться заказы, связанные с политикой. Алексей работал, как правило, с независимыми кандидатами, у которых было мало денег, но много идей. Правда, у большинства из них было еще больше амбиций и самомнения.

Основные силы уходили у Алексея не на «освоение» рекламного бюджета (так как «осваивать» было практически нечего), а на уговоры кандидатов отказаться от стандартных и избитых лозунгов и идей, которые они включали в свои программы. Он старался убедить их, что только яркая, увлекательная идея сможет компенсировать недостаток финансов и влиятельной поддержки.

Занимаясь с переменным успехом этой почти что подвижнической деятельностью, он постепенно выработал свою собственную программу. И даже пару раз подумывал: не попробовать ли самому удариться в политику? Но понял, что ему все же больше нравится роль советчика, режиссера, скульптора, серого кардинала и прочих персонажей, находящихся ПРИ...

Тем не менее появившиеся у него идеи обрастали новыми деталями и превращались в глобальные, с его точки зрения, проекты. Алексей не хотел предлагать их своим малобюджетным кандидатам, так как не видел среди них того, кто был бы способен реализовать хотя бы десятую толику его замыслов. Не тот масштаб личности, не те цели, да и не те возможности... В таких случаях, учитывая то, что в основе большинства порывов стать народными избранниками лежали меркантильно-прагматические задачи, Чедаев разрабатывал для них проекты-однодневки (или лучше так: одноразовые проекты), насыщенные демагогией, патриотической риторикой и эффектными PR-ходами.

Случилось так, что пятилетний юбилей на поприще рекламы он встречал одновременно с тридцатитрехлетием появления на свет. Приближение к символической цифре – 33 стало для Алексея началом кризиса среднего возраста, сопровождавшегося традиционно глубокой депрессией, экзистенциально-философскими раздумьями и желанием кардинально изменить себя и свою жизнь...

Кризис длился недолго, и по итогам был сделан главный вывод о том, что реклама – это не то поприще, на котором Алексей сможет максимально самореализоваться. Он понял, что его место – на стыке рекламы и психологии. Тем более что рынок рекламы, в том числе политической, уже поделили, да так обстоятельно, что от тех ниш, в которых раньше он умело маневрировал (проскальзывая, как ящерица между трещинами в корпоративных глыбах), теперь или практически не осталось жизненного пространства, или они – ниши превратились в то самое жуткое место между Сциллой и Харибдой.

Тратить силы и время на позиционную борьбу за выживание не было никакого желания, и Чедаев пустил свой рекламный бизнес на самотек, а сам сконцентрировался на восполнении своих психологических пробелов. (Но об этом подробнее в следующей главе.)

Так вот, как только он перестал специально искать заказы, они сами стали искать его. К нему обратился его старый знакомый, ставший маркетинговым директором банка, и предложил разработать для них новую концепцию рекламной политики.

И вскоре мощный поток полился с телеэкранов, омывая массовое сознание агитационными призывами о доверии и безапелляционными утверждениями о надежности банка, вызывая ответный поток в виде финансов доверчивых граждан и организаций. Но банк этот оказался инфицированным совковой «болезнью левизны», и финансы, не задерживаясь надолго в банковских анналах, циркулировали исключительно налево, где бесследно растворялись. Так что банк менее чем через год лопнул, как банка, в которой в результате ботулистического процесса накапливается избыточное количество воздуха.

Итак, Алексей понял, что заниматься рекламой ему не очень интересно, и, оставив минимум проектов, не требовавших большого количества времени и сил, основательно сконцентрировался на систематизации своих человековедческих знаний.

Алексей с детства интересовался психологией. Довольно быстро пройдя период освоения популярных брошюрок типа «Как стать счастливым» или «Как достичь успеха», он успешно усвоил Фрейда и энергично стал изучать эффективные методики и психотехники со звучными названиями: трансактный анализ, коучинг, психодрама и проч. Но особенно его привлекла техника НЛП (нейролингвистическое программирование). Он довольно легко овладел этой техникой, открыл в себе способности к гипнозу и даже прошел курс обучения по программе НЛП-тренер.

Параллельно он получил диплом психолога и приступил к практическому освоению своих психотерапевтических навыков. Алексей поначалу практиковался на приятелях и приятельницах, настойчиво уговаривая их стать бесплатно его клиентами. Но, когда ему удалось устранить несколько фобий и провести пару удачных психокоррекций, ситуация изменилась. И теперь уже к Алексею обращались знакомые и знакомые знакомых с уговорами и просьбами о помощи. Когда у него было свободное время и, главное, соответствующее настроение, он не без удовольствия делал это. Но к разговорам о том, чтобы сделать это своим основным занятием, относился тогда с иронией.