Безлунная ночь. Темнота.С криптомерией тысячелетнейСхватился в обнимку вихрь.
В долине, где жил поэт Сайге
Девушки моют батат в ручье.Будь это Сайге вместо меня,Песню сложили б ему в ответ.
* * *
Листья плюща трепещут.В маленькой роще бамбукаРопщет первая буря.
Прядка волос покойной матери
Если в руки ее возьму,Растает — так слезы мои горячи!Осенний иней волос.
В саду старого монастыря
Ты стоишь нерушимо, сосна!А сколько монахов отжило здесь.Сколько вьюнков отцвело…
Ночлег в горном храме
О, дай мне еще послушать,Как грустно валек стучит в темноте, [57]Жена настоятеля храма!
57
…грустно валек стучит в темноте. — В поэзии Китая и Японии стук валька по мокрому белью — традиционный мотив осенней печали.
* * *
На забытом могильном холме"Печаль-трава" разрослась…О чем Печалишься ты, трава?
* * *
Мертвы на осеннем ветруПоля и рощи. ИсчезлаИ ты, застава Фува! [58]
* * *
Белый пион зимой!Где-то кричит морская ржанкаЭта кукушка снегов.
* * *
58
Застава Фува на стыке провинций Оми и Мино многократно воспета поэтами древности.
На утренней бледной зареМальки — не длиннее вершкаБелеют на берегу.
Возле развалин старою храма
Даже «печаль-трава»Здесь увяла. Зайти в харчевню?Лепешку, что ли, купить?
Мне невольно пришел на память мастер "безумных стихов" Тикусай, [59] бродивший в былые дни по этой дороге
"Безумные стихи"… Осенний вихрь…О, как же я теперь в своих лохмотьяхНа Тикусая нищего похож!
59
Мне невольно пришел на память мастер "безумных стихов" Тикусай. — Бродяга Тикусай был героем одной из популярных повестей XVII века. "Безумные стихи" (кека) — жанр японской поэзии: танка в комическом стиле.
* * *
Эй, послушай, купец!Хочешь, продам тебе шляпу,Эту шляпу в снегу?
* * *
Даже на лошадь всадникаЗасмотришься — так дорога пустынна,А утро такое снежное!
* * *
Сумрак над морем.Лишь крики диких уток вдалиСмутно белеют.
* * *
Вот и старый кончается год,А на мне дорожная шляпаИ сандалии на ногах.
По горной тропинке иду.Вдруг стало мне отчего-то легко.Фиалки в густой траве.
* * *
Смутно клубятся во тьмеЛиственниц ветви, туманнейВишен в полном цвету.
В полдень присел отдохнуть в дорожной харчевне
60
Фусими — во времена Басё южное предместье города Киото. В стихотворении иносказательно выражено приветствие другу, увидев которого поэт пролил слезы радости.
Ветки азалий в горшке,А рядом крошит сухую трескуЖенщина в их тени.
* * *
Такой у воробышка вид,Будто и он любуетсяПолем сурепки в цвету.
После двадцатилетней разлуки встречаюсь со старым другом
Два наших долгих века…И между нами — живыеВишен цветущих ветви.
* * *
Ну же, идем! Мы с тобойБудем колосья есть но пути,Спать на зеленой траве.
Узнаю о смерти друга
О, где ты, сливовый цвет?Гляжу на цветы сурепкиИ слезы бегут, бегут.
Расстаюсь с учеником
Крыльями бьет мотылек.Хочет их белому макуОставить в прощальный дар.
Покидая гостеприимный дом
Из сердцевины пионаМедленно выползает пчела.О, с какой неохотой!
* * *
Молодой конекЩиплет весело колосья.Отдых на пути.
СТИХИ ИЗ ПУТЕВОГО ДНЕВНИКА "ПИСЬМА СТРАНСТВУЮЩЕГО ПОЭТА" [61]
В одиннадцатый день десятою месяца отправляюсь в далекий путь
Странник! Это словоСтанет именем моим.Долгий дождь осенний…
* * *
"О, глядите, глядите,Как темно на Звездном мысу!"Стонут чайки над морем.
61
"Письма странствующего поэта". — В оригинале этот дневник носит название "Ои-но кобуми", то есть письма из ои — небольшой сумы, которую буддийские монахи носили на шее. В ней хранились священные изображения и дорожные принадлежности.
* * *
До столицы — там, вдалиОстается половина неба…Снеговые облака.
* * *
Солнце зимнего дня.Тень моя леденеетУ коня на спине.
* * *
Берег Иракодзаки.Здесь, в пустынной дали,Коршуна рад я увидеть.
* * *
Сколько выпало снега!А ведь где-то люди идутЧерез горы Хаконэ. [62]
62
…люди идут через горы Хаконэ. — Хаконэ — цепь высоких гор в центре главного острова Японии — Хонсю; к этой цепи принадлежит и знаменитая гора Фудзи. Перевал через горы Хаконэ зимою считался одним из самых трудных мест Токайдоского тракта, соединявшего города Киото и Эдо.