Чтение онлайн

Перевалив через горы, русские войска вышли к Адрианополю, куда Султан Махмуд И перенес столицу. Решительные действия Дибича привели к скорому заключению мира. В результате подписания Адрианопольского мирного договора Турция признавала Лондонскую конвенцию 1827 года, автономию Сербии, Молдавии и Валахии, а также отдавала России Анапу и Поти. Кроме этого, Турция ликвидировала турецкие крепости на Дунае и открывала проливы для торговых судов. За успешную компанию графу Дибичу был пожалован титул Забалканского, чин генерал-фельдмаршала и орден св. Георгия 1 ст., после которого он становился полным кавалером ордена св. Георгия.

8. В священники из дворян

 Священник Иов Каминский

К концу XIX века дворянство в массе своей было мелкопоместным. Доля дворян-землевладельцев составляла около 40 %. Количество богатых княжеских родов с обширными землевладениями с несколькими тысячами крепостных было невелико, на всю Россию их было не более двух сотен. В среднем дворянин имел с десяток дворовых, многие дворяне состояли на государственной службе. Владение землей само по себе тоже не означало хорошего достатка, беднейшим дворянам приходилось, как и крестьянам, самим вспахивать свою землю.

Особенно много дворянской бедноты было на Украине и в Польше. К началу XX века на поляков, составлявших чуть более одного процента по численности населения, приходилось более четверти потомственных дворян. Вследствие этого на Украине были нередки случаи перехода дворян в другие сословия, в том числе и в духовное. В центральной России таких случаев было несравненно меньше.

В целом по сравнению с дворянами духовенство было куда более бесправно. В течение XVIII века священники, подобно представителям податных сословий, могли подвергаться телесным наказаниям. Уже одно это обстоятельство сильно отдаляло священника от офицера-дворянина и ставило его в униженное положение. Окончательно телесные наказания для православных священнослужителей были отменены в 1801 году, для членов их семей – в 1839 году, для церковнослужителей – только в 1863 году.

Дворяне, становившиеся священниками, сталкивались со множеством проблем, изрядную часть которых выпало испытать на себе Иову Саввичу Каминскому, выходцу из польской дворянской семьи.

Родился будущий Георгиевский кавалер в 1796 году в Херсонской губернии. Отец его был военным священником, и Иов закончил специальную армейскую семинарию, устроенную при Императоре Павле I.

В семинарии Иов «изучал богословие, философию, всеобщую и российскую историю, математику, латинский, греческий и немецкий языки». Обучение в семинарии давали качественное. Полковому священнику предстояло выполнять свои задачи на войне, где экстремальные ситуации – часть повседневности. Образованному человеку намного легче было сориентироваться в неожиданной обстановке и найти общий язык с нижними чинами, прибывающими в армейское подразделение со всех уголков России. К тому же, военный священник должен был общаться с офицерами, что также накладывало определенные требования к уровню культуры.

До нашего времени дошел любопытный документ – описание книг библиотеки бывшей армейской семинарии, сделанное осенью 1865 года. Кроме серьезных изданий по естественным наукам, истории и богословию на русском языке, в список входят «Книги Еврейские и Греческие – 27 наименований (53 экз.)», книги математические – 10 наименований (14 экз.), на французском языке: филология -10 наименований (36 экз.), литература на немецком языке.

Каминский был рукоположен в священнический сан в 1825 году, почти в 30-летнем возрасте, и определен в Тобольский пехотный полк. Спустя короткое время между ним и командиром полка Яковлевым возникает конфликт. В феврале 1827 года командир полка жалуется в донесении благочинному 17-й пехотной дивизии священнику Демьяновичу: «Иов Каминский неоднократно был мною замечен в неблагопристойных поступках, Сану Его совершенно неприличных, как-то входит в разные собрания, играет на скрипке и поет срамные песни.

Присовокупляя к этому, что вчерашнего числа желая удержать Его, Каминского, от подобных сему непристойных поступков, уговаривал не заниматься этим, но вместо того, чтобы объясниться со мною как должно, он произносил разные нелепости, говоря при том, что я ученый священник и воспитанник Государственный; вследствие этого я прошу Ваше Преподобие подать благий совет Ему господину Каминскому, дабы он сохранил пристойное Ему обращение, впрочем, я вынужден буду сообщить о сем и господину Обер-священнику».

Комментируя эту колоритную характеристику отца Иова, примем во внимание то, что говорилось выше про взаимоотношения офицеров командного состава и военного священника. Вполне возможно, что поведение священника-дворянина, к тому же окончившего сильное учебное заведение, отличалось от привычного. Впрочем, в игре на скрипке и посещении «разных собраний» могло не быть ничего зазорного. Если визиты и впрямь носили предосудительный характер, командир мог бы описать это в менее расплывчатых характеристиках. «Срамные песни» также вполне могли оказаться метафорой. Командиру полка, привыкшему свысока покрикивать на подчиненных, неожиданный отпор мог показаться дерзким, поскольку от обычного священника едва ли можно было ожидать что-либо подобное. Но отец Иов был не просто дворянином, он был малороссом, и больше того – поляком. Поляки же славились своим свободомыслием и гордостью, а также особой щепетильностью там, где можно было усмотреть проявление неуважения к собственной персоне. К тому же дворяне-священники, хотя бы и разорившиеся, имели больше гражданских прав, чем рядовые представители духовного сословия.

Надо заметить, что Малороссию в значительно меньшей степени затронули постоянно проводимые правительством унизительные «разборы» с целью записи «излишков детей» духовенства в податное состояние или рекруты. В такие излишки попадали те, кому по штатам не хватало места на «духовной» службе. Западная часть России вообще жила по иным канонам по сравнению с центральными областями. Сказывалась и близость Европы, и своя история. Это не могло не наложить отпечатка на характер отца Иова.

Интересно также замечание священника, что он «ученый» (в центральной России священники с хорошим образованием встречались гораздо реже) и «воспитанник государственный», а не церковный. В этом виден взгляд духовенства того времени на Святейший Синод как на ведомство православного исповедания, а на себя – как на государственных служителей по этому ведомству.

Вернемся, однако, к отцу Иову. Очевидно, его манера держаться вызывает раздражение не только у командира. Следующую жалобу благочинному пишет майор Чудинов. Он применяет другую тактику и решает атаковать белую ворону со стороны непосредственных обязанностей. Проявляя исключительное радение о духовном окормлении воинов, он пишет, что священник «очевидно, не успевает провести таинство исповеди и причастия во время Великого поста для всех чинов полка». Возможно, это прошло бы мимо священноначалия, но, к несчастью, вскоре после этого Каминский не успевает вовремя сдать отчет благочинному о работе за 1826 год. А отчет – дело серьезное, и инцидент доходит до обер-священника П.А. Моджигунского. Над Иовом сгущаются тучи – в полковую церковь посылается ревизия.

Однако, ревизия не выявила нарушений. Отец Иов отправляет благочинному должный отчет, объясняя задержку болезнью. Он не опускается до объяснений по поводу игры на скрипке и «распевания срамных песен», а прямо отсылает за справками к третьей стороне: «Советую расспросить о поведении моем Штаб и Обер офицеров, что может подтвердить и самый формулярный обо мне Список, который от начальников всегда аттестовался и ныне аттестуется».

Формулярный или послужной список представлял собою документ учета, в котором командир воинского подразделения давал характеристику военному священнику. Такие же формулярные списки были у всех офицеров. От этого аттестата зависело продвижение по службе и получение наград.

Невозможность причастить весь полк во время Великого поста священник объясняет дальним расстоянием третьего батальона от штаб-квартиры полка – 300 верст (около 320 км) туда и обратно, а также плохой погодой. Весенняя распутица, Великий пост с ежедневными службами… В общем, можно попытаться нарисовать себе картину. Отец Иов поясняет, что, несмотря на трудности, он успел, в конце концов, причастить все чины полка за исключением полкового штаба, куда был командирован другой священник.

В апреле 1827 года командир полка в письме благочинному признает, что «неблагоприятные поступки свои священник исправил, обратясь к истинному благочестию <…> и приложил максимум усилия, выполняя долг исповеди и причастия в Великом посту». После этого, в мае того же года благочинный докладывает обер-священнику 2-й армии Яковицкому, что Иов Каминский «достоин быть в сонме армейского духовенства». Конфликты были исчерпаны.