Чтение онлайн

За более крупным «Неукротимым» три фрегата – «Целость», «Добродетель» и «Чивальрус» – идеально отражались в неподвижной воде, их флаги и вымпелы едва шевелились. Большой фрегат « Валькирия», которым теперь командовал капитан Питер Доус, стоял в Галифаксе с двумя кораблями шестого ранга. Вместе они и три брига представляли Подветренную эскадру. Только одного всё ещё не хватало, и он должен был прибыть сюда совсем скоро. « Анемона» Адама, только что прошедшая ремонт и укомплектованная почти полностью незнакомыми людьми, дополнила бы энергичное и полезное соединение. Адаму, возможно, не хватало лиц, потерянных в последнем бою с Бараттом, но улучшение характеристик новых людей и самого корабля отнимало бы у него время, чтобы размышлять. Он любил «Анемону» больше любого корабля: он не успокоится, пока она не ответит на его руку, как истинная чистокровная скакунья, какой она и была.

Болито убрал руку от глаза и удивился, что это не вызвало у него ни боли, ни раздражения. Воздух стал чище, и, возможно, свобода на берегу с Кэтрин помогла ему больше, чем он думал. Он снова осмотрел свои корабли, каждый из которых был таким же сильным или таким же хрупким, как и человек, командовавший им.

Сколько раз Болито приходил на этот небольшой, но мощный форпост в Карибском море, чтобы противостоять американским повстанцам, голландцам, испанцам и старому врагу, Франции. И вот теперь новый американский флот снова представлял угрозу. До сих пор не было ни объявления войны, ни даже предложения от…

либо правительство, которому грозит опасность на горизонте.

Болито наблюдал, как несколько лодок лавировали среди пришвартованных военных кораблей. В остальном же ничего не двигалось. Примерно через месяц всё изменится, с началом сезона ураганов. Именно в это время года он приезжал сюда в последний раз и нашёл Кэтрин.

Он вспомнил её письма, которые пришли всего два дня назад, все вместе в запечатанном пакете, случайно попав в Гибралтар. Он улыбнулся, слыша её голос в каждом написанном слове, смакуя их. Странно, как, в отличие от писем, неприятные и прямые депеши от высшего командования, казалось, никогда не заблудились, а нашли тебя без видимых затруднений.

Он прочитал их все дважды и собирался перечитать позже, когда корабль будет на стоянке.

Однажды, сидя за столом, в темноте корабля вокруг, а фонари мерцали на воде, словно светлячки, он услышал тихий голос, читающий совсем рядом. Теперь он понял, что это значит: его флаг-лейтенант Джордж Эвери зачитывал Оллдею письмо из дома.

Возможно, это мелочь, маловероятная вещь, но Болито был тронут. Лейтенант, который, как и Тьяке, никогда не получал писем от кого-либо; и тот, кто получал их, но не мог прочитать. Ещё одна связь между «счастливчиками».

Письма Кэтрин были написаны с заботой и любовью. Их общение было так важно, жизненно необходимо для него, и она точно понимала, что ему нужно знать. Казалось бы, несущественные подробности о доме, погоде, её розах и людях, которые были частью той другой жизни, от которой ему пришлось отказаться, как и от всех тех других времен и всех этих Болито до него.

Она рассказывала ему о прогулках по скалам, о городских сплетнях, о том, как Роксби явно радовался своему рыцарскому званию, о своей кобыле Тамаре. Но она никогда не писала о войне.

За исключением одного раза. Она писала об уходе Неукротимого ,

как она ждала вместе с Тамарой, наблюдая, как мощный корабль расправляет паруса и направляется к Ла-Маншу.

Это было такое гордое зрелище, дорогой Ричард. Но я гордилась больше всех. Я не плакала, я не могла, я не могла позволить слезам скрыть эти драгоценные мгновения. Вот идет мой мужчина. Адмирал Англии, скала, на которую так долго полагались многие. Всего лишь человек, как ты однажды описал себя. Так типично для тебя, самый дорогой из людей, но это неправда. Ты ведешь, они следуют за тобой, и так будет до последнего выстрела в этой проклятой войне. Вчера вечером ты снова пришел ко мне, дорогой Ричард. Я позволила тебе прикоснуться ко мне, прежде чем ты ушел... И это еще не все: ее слова принесли ему пронзительный восторг и утешение, сделавшие другие заботы неважными.

Не потому ли он держался подальше от этого прекрасного дома, пока не пришли её письма, которые его поддерживали? Неужели я всё ещё так не уверена, хотя наша любовь выдержала даже самые суровые испытания?

Он подошёл к ближайшей двери и замер в полосах пыльного солнечного света. Хотя мебель была накрыта защитными чехлами, а ценные подсвечники и хрусталь убраны, он всё ещё видел её такой, какой она была. Когда он споткнулся, наполовину ослеплённый отражённым светом, и она протянула руку, чтобы поддержать его. Он не знал, что Кэтрин здесь, тогда как она выдержала известие о его прибытии, а эмоции и воспоминания об их романе были слишком сильны, чтобы не пробудиться вновь.

На другом конце террасы блеснул алый свет: мимо окон прошёл королевский морской пехотинец. Он был одним из немногих, кому было поручено присматривать за пустующим домом и следить за тем, чтобы ничего не пропало до прибытия следующего жильца из Англии. Сомервелл был отправлен сюда поселиться. Человек, которому доверял король, человек, уважаемый за свою прекрасную жену, и, возможно, за что-то ещё теми, кто его по-настоящему знал.

Вышел в внушительную приемную, а за ней — большая лестница, где он нашел ее ночью, когда занавески были задернуты.

кружились по комнатам, словно рваные паруса на порыве ветра. Она держала заряженный пистолет, спрятанный у бедра. Он никогда не забудет взгляд её прекрасных тёмных глаз, когда она узнала незваного гостя.

Она писала, что теряет свою служанку Софи, которая должна была выйти замуж за сына преуспевающего фермера неподалёку от Фэллоуфилда. Он подумал, неужели Олдэй всё ещё переживает из-за разлуки с Унис. Любовь, вечная любовь, была для него так нова и совершенно неожиданна.

Болито снова вышел на яркий свет, радуясь, что вернулся сюда. Возможно, ему удастся написать ей об этом так, чтобы не причинить ей боли. Он слабо улыбнулся, чувствуя, что она уже знает о его паломничестве сюда.

Он спустился по истертым каменным ступеням и остановился, чтобы оглянуться на дом. Окна были закрыты ставнями. Слепые. И всё же, как ни странно, у него было такое чувство, будто дом наблюдает за ним.

Эллдей сидел на кнехте у набережной, сдвинув шляпу на глаза. Он тут же встал и подал знак длинной зелёной барже, стоявшей в тени склада. Болито подумал, понимают ли новые члены экипажа баржи, как им повезло, что он за ними присматривает. Другие рулевые, пусть даже и младшего возраста, могли бы оставить их изнывать от жары, пока они не понадобятся, но этот здоровенный, неуклюжий матрос всегда заботился. Пока кто-нибудь ему не перечил. Тогда бы рухнули небеса.

Оллдей критически наблюдал за приближающейся баржей. Второго рулевого назначили его помощником, главным образом для надзора за её чисткой и общим обслуживанием. Он должен был помочь Оллдею, которого так часто беспокоила старая рана в груди. Болито отвёл взгляд. Выражение лица Оллдея, казалось, говорило о том, что этому человеку ещё предстоит долгий путь.

«С этим местом связано много воспоминаний, старый друг».

Олдэй задумчиво ответил: «Да, сэр, немало».

Болито импульсивно сказал: «Я знаю, что ты чувствуешь...