Чтение онлайн

Он вдруг почувствовал тревогу. Адам Болито когда-то был таким же.

Он увидел капрала и боцмана, стоявших у наветренного борта, и ряд длинных восемнадцатифунтовых пушек, и это зрелище вывело его из раздумий. Наказание должно было состояться в два склянки, когда вахта внизу закончится.

Их трапеза. Он чувствовал запах рома в горячем ветру, которого едва хватало, чтобы наполнить паруса.

Наказание обычно проводили утром, давая всем время прийти в себя и смыть воспоминания ромом. Но по какой-то причине капитан сегодня приказал провести дополнительную стрельбу и даже сам вышел на палубу, чтобы засечь время, словно не доверяя своим офицерам, которые должны были подчеркнуть важность командной работы.

Если бы они шли на свободе, натянув все паруса и управляя « Анемоном» до тех пор, пока каждая стропа такелажа не натянулась бы до предела, это было бы просто очередным наказанием. Два десятка ударов плетью: для этого человека это могло бы быть гораздо больше. Это был бы не первый раз, когда он получил полосатую рубашку у трапа. Он был крутым парнем, адвокатом нижней палубы, прирождённым смутьяном. Капитан Болито мог бы присудить вдвое больше.

Но это было другое дело. Двигаясь так медленно, не видя ничего, кроме далекого конвоя и брига, это могло быть подобно искре в пороховой бочке. Ближайшим островом был Санто-Доминго, в нескольких сотнях миль к северу: из-за встречного ветра подойти ближе было невозможно. Но ещё через два дня они достигнут пролива Мона, где потребуется много смен галса, что займёт весь экипаж на несколько дней, пока они не выйдут в Атлантику.

Хадсон обернулся, увидев тень, скользнувшую по палубе. Это был капитан.

Адам Болито бесстрастно смотрел на них. «Нечем заняться, кроме как сплетничать, мистер Викэри?» Он посмотрел на первого лейтенанта. «Мне казалось, вы могли бы найти что-нибудь не слишком утомительное для офицера, если у него нет аппетита на обед?»

Хадсон сказал: «В последнее время у нас не было времени поговорить, сэр».

Пока тот шел к компасу, он внимательно следил за капитаном, а затем взглянул на вяло хлопающий вымпел на мачте.

Рулевой хрипло крикнул: «Юго-восток-юг, сэр, ровно идет!»

Хадсон заметил тёмные тени под глазами капитана и беспокойное движение рук. Как и все остальные, он был одет повседневно, но, что было необычно, носил с собой короткую боевую саблю. Боцманская команда готовилась установить решётку, и Хадсон увидел, как в трапе появился хирург Каннингем. Поняв, что капитан на палубе, он спустился по трапу, не взглянув на него.

Но капитан его видел. Он сказал: «Врач выразил мне протест по поводу приведения приговора в исполнение. Вы знали об этом?»

Хадсон ответил: «Я этого не делал, сэр».

Он утверждает, что у моряка, о котором идёт речь, Болдуина, чьё имя неоднократно фигурировало в книге наказаний – и, подозреваю, не только в «Анемонах», – какое-то внутреннее заболевание, вызванное переизбытком рома и других, более вредных зелий. Что вы скажете, мистер Хадсон?

«Он часто попадает в неприятности, сэр».

Адам Болито резко заявил: «Он мерзавец. Я не потерплю неподчинения на своём корабле».

Хадсон всегда прекрасно понимал, как капитан любил этот корабль. Такая личная привязанность казалась лишь одним из аспектов легенды о Болито. Но теперь он, кажется, понял, почему тот так сильно к нему относился. Его любимый «Анемон» был всем, что у него было.

Другой лейтенант воспользовался возможностью спуститься. Жаль, подумал Хадсон; останься он там, он бы сам всё увидел. Или увидел бы?

Боцман пробрался на корму и крикнул: «Готовы, сэр!»

Адам сказал: «Очень хорошо, мистер МакКри, поднимите пленника и очистите нижнюю палубу».

Словно по секретному сигналу, королевские морские пехотинцы выстроились на шканцы, их штыки и снаряжение сверкали, словно в казармах, а лица были такими же алыми, как и их мундиры.

Джордж Старр, рулевой капитана, принес старый морской китель и шляпу, чтобы придать себе видимость власти.

«Всем на борт! Всем на борт! Ложитесь на корму, чтобы увидеть наказание!»

Матрос по имени Болдуин шёл на корму, а по обе стороны от него — капрал и старший матрос. Этот рослый, суровый мужчина, он правил своим бараком, словно тиран.

Как только с него сняли клетчатую рубашку, боцман и ещё один матрос схватили его за руки и подтянули к решётке за запястья и колени. Даже с квартердека были видны все старые шрамы на его крепкой спине.

Адам снял шляпу и достал зачитанный экземпляр «Статьев военного устава». Он знал о пристальном взгляде Хадсона, так же как и ощутил острое негодование Вайкери. Со временем оба стали бы хорошими офицерами. Он чувствовал, как в них закипает гнев. Но они не командовали.

Он увидел, как хирург занимает его место, и вспомнил его мольбы за подсудимого. Каннингем был нытиком и лицемером. Он не перешёл дорогу, чтобы помочь ребёнку, которого сбила несущаяся лошадь.

Краем глаза он увидел, как боцман вытащил из красного сукна печально известную кошку-девятихвостку.

Адам ненавидел использовать кошку, как и его дядя. Но если, как и в случае с шеренгой потных морпехов, это единственное, что отделяло неповиновение от порядка, то так тому и быть.

Он сунул руку в карман и сжал костяшки пальцев, пока боль не помогла ему успокоиться.

Он чувствовал, как его рулевой Старр наблюдает за ним. Встревоженный и обеспокоенный, как и все эти месяцы. Хороший человек. Не очередной Олдэй: но такого существа не было.

Он осторожно разжал пальцы, проверяя момент, когда почувствовал её перчатку в кармане. Сколько раз он вынимал её и смотрел на неё, вспоминая её глаза, когда протягивал ей перчатку. Как они вместе гуляли в портовом адмирале…

сад: ощущая ее присутствие, как прекрасный полевой цветок.

Что я могу сделать? Почему ты меня бросил?

Он вздрогнул и понял, что начал читать соответствующую статью. Голос его был ровным и спокойным. Спокойствие? Я себя гублю.

Он услышал свой голос: «Продолжайте, мистер МакКри. Две дюжины!»

Барабаны громко загрохотали, и мускулистая рука боцмана откинулась назад. Казалось, плеть висела там целую вечность, пока с треском не опустилась на голую спину пленника. Мак-Кри был сильным мужчиной и, хотя и светловолосым, вероятно, получал удовольствие от этой работы.

Он видел, как красные линии рассыпались кровавыми каплями. Но он не чувствовал отвращения, и одно это его пугало.

"Палуба там!"

Этот зов словно обратил их всех в камень. Плеть, свисающая с вытянутого кулака боцмана, барабанные палочки, внезапно замершие в тяжёлом воздухе. Сам арестант, прижавшийся лицом к решётке, с тяжело вздымающейся грудью, жадно дыша, словно утопающий.

Хадсон поднял свой рупор. «Что случилось, приятель?»

«Парус по левому борту!» Он замялся. Там, вероятно, было так же невыносимо жарко. «Два паруса, сэр!»

Хадсон знал, что все взгляды, кроме заключённого, обращены к небольшой группе офицеров на квартердеке. Но, взглянув на капитана, он с изумлением увидел выражение лица Адама, полное отсутствие удивления. Как будто вопрос, беспокоивший его, внезапно прояснился.