Чтение онлайн

Вместо этого он проклял все это, потому что был слишком горд, слишком дерзок, чтобы признать это.

Он был слаб.

Джаспер и остальные скоро вернут ворота в Департамент. С таким небольшим количеством персонала по ту сторону, они наверняка сбежат. Эш был бы свободен, чтобы отомстить Гостинной. Джаспер воспользовался бы Взором в своих таинственных целях.

И Черный Череп снова будет на свободе, чтобы убивать.

Несмотря на это. Что он мог сделать?

— Мне жаль — сказал он, хотя и не был уверен, кому именно.

Было ли это для Рейн, которую он проклял и не смог освободить?

Было ли это извинением перед Вуджем, у которого он украл и которому не смог помочь?

Или перед Департаментом, перед которым он не выполнил свой долг?

Нет. Это не было извинением перед ними. Это не помогло бы им.

Это было извинение перед самим собой.

Он поймал себя на том, что усмехается с горьким отвращением.

— Ты так жалеешь себя, что извиняешься — пробормотал он хриплым шепотом.

Он почти слышал, как Мэйфлауэр произносит эти слова хриплым голосом.

Отвращение усилилось, когда он представил себе Охотника в такой же ситуации.

Охотник бы не сдался.

Он бы продолжал бороться, несмотря ни на что.

Не важно, как сильно он ненавидел себя в конце. Он будет бороться дальше.

Не важно, насколько безнадежной была борьба. Он будет бороться дальше.

Как бы ни было больно. Он будет бороться дальше.

Но Охотник был мужчиной.

Гримсби был всего лишь мальчиком.

— Так что, может быть — пробормотал Гримсби себе под нос — может быть, тебе стоит притвориться.

Это не казалось такой уж хорошей заменой, но у него не было ничего другого.

Он еще раз подергал ремни, но они не поддавались. Тщетным усилием он собрал все свои силы и пробормотал:

— Вращение

Еще раз.

И снова, без помощи его здоровой руки, заклинание рассеялось тонкой волной зеленых искр.

Бесполезно.

Затем он понял, что здоровая рука не единственная его рука.

И крепко сжал в левой руке нож.

Холодный железный нож его матери.

Он пробился сквозь заклинания, которые держали хранилище закрытым, он мог пробиться и сквозь магию Джаспера.

Это было необходимо.

Он дернулся сильнее, пытаясь повернуть лезвие. Сначала оно не поддавалось, и от усилий он покрылся потом. Но потом почувствовал, как железо сдвинулось — совсем чуть-чуть.

Тупой нож скользнул по его пальцу и прокусил его до крови, но Гримсби не обратил внимания на острую боль.

Он почувствовал, как лезвие ножа медленно продвигается вперед, скользя сквозь магические нити, словно они были не прочнее фольги.

Лезвие перерубило одну из полос, и он почувствовал, как она отлетела от него, исчезнув в снопе искр.

Его рука была свободна.

Он вытянул пальцы, отчаянно стараясь не выронить нож.

Еще одна повязка была разорвана в клочья.

Его рука освободилась.

Через несколько мгновений остальные были перерезаны.

Он был свободен.

Он почувствовал, как в груди стало немного теплее. Хотя он был осторожен, чтобы не назвать это гордостью.

Он встал, его тело болело от давления заклинания Джаспера, кровь стучала в ушах от того, что он был так крепко связан.

Он убрал нож и, спотыкаясь, направился к двери на онемевших ногах. С тех пор, как Джаспер ушел, прошли долгие минуты. Какая у него была зацепка?

Ему нужно было торопиться, пока Джаспер и остальные не захватили врата, покинув реликварий и оставив его там в ловушке.

И пока он спешил, ему нужно было придумать, как сразиться с Джаспером, демоном и Черным Черепом.

И, возможно, с Кейденсом и Мелоди тоже.

Внезапно раздался тяжелый удар невидимого колокола, отразившийся от земли и его груди. Его второе окно закрывалось. Прошло почти семь часов как в Другом Месте, так и в реальном мире.

Ему нужно было спешить.

Первый удар колокола отдавался эхом еще несколько секунд, прежде чем стихнуть, когда он протолкался из зала в реликварий, освещенный сверху красным светом. Звук второго удара звенел у него в ушах, когда он побежал к воротам, стуча ногами по каменной дорожке, которая вилась вдоль одной из сторон пропасти, проходя мимо дверей, окованных серебром.

На тринадцатом ударе он промахнулся мимо своего окна. Он вернется через семь дней после того, как уйдет, а это значит, что Джаспер и Черный Череп уже давно уйдут вместе с Красным Взором.

Как только он оказался в поле зрения выхода, он увидел, что круглая железная перегородка открыта, а внутри лежит зеркало, но не стеклянное, а золотое. Сначала он не заметил никаких признаков присутствия остальных.

Было ли еще время догнать их?

Но когда он прижался к перилам дорожки и прищурился, то заметил движение. На сверкающей поверхности золота он смог разглядеть фигуру Джаспера в белом одеянии, удаляющуюся как раз в тот момент, когда прозвучал третий удар.

Затем зеркальное золото потускнело, хотя и не разбилось вдребезги, как могло бы разбиться стекло. Тяжелая бронированная дверь, которую рывком распахнули, захлопнулась сама по себе, её замок повернулся, прежде чем с глухим стуком встать на место.

Он был слишком медлителен.

Ворота были запечатаны. Выхода не было.

Третий удар стих, и только тогда он понял, что звон в его ушах был вызван не звоном невидимого колокола.

Это было от тишины.

В реликварии было тихо.

Мелоди перестала петь.

Далеко внизу послышался нарастающий грохот, и он перегнулся через перила дорожки, чтобы заглянуть в пропасть.

Снова зазвонил колокол.

Далеко-далеко внизу что-то зашевелилось.

Затем оно начало подниматься.

Его начала охватывать паника, от подкашивающихся ног до сдавленного горла. Внезапное желание повернуться и убежать в комнату, где его оставил Джаспер, стало почти непреодолимым.

Там он мог оказаться в ловушке.

Но, по крайней мере, он был бы в безопасности.

По крайней мере, от хранителя реликвария.

Но это будет только до тех пор, пока Департамент не найдет его.

К тому времени Джаспера уже давно не будет, как и надежды на свободу или искупление.

Гримсби снова перевел взгляд на врата, пытаясь придумать, как их открыть. Но если верить Джасперу, его значок был единственным ключом к разгадке.

Но Джаспер также сказал, что Гримсби не представляет угрозы.