Чтение онлайн

За моей спиной раздался рык, и мне вслед полетел длинный, липкий язык. Предугадав это, я бросился на землю, и попал точно на торчащий из земли огромный корень. Коленная чашечка хрустнула, брызнула кровь, меня окатило волной тошнотворной боли. Перевернувшись на спину, я успел только заметить, что мое левое колено искалечено, а потом все вытеснило зрелище все той же пасти размером с ковш, открывшейся, чтобы проглотить меня. Заорав, я закрылся руками, приготовившись к смерти.

Но ее не последовало.

Вместо этого сбоку промелькнула серая тень, и чудище внезапно отступило назад, яростно рыча и тряся своей головой. А сверху, впившись клыками ему в загривок, висел огромный зверь, которым был не кто иной, как… наш двухметровый волчонок-алабай, питомец Лю. Откуда он здесь взялся, одному Богу известно, но появился он как раз вовремя. Моментально забыв про меня, букашку, монстр переключил внимание на того наглеца, что вонзил ему зубы в шею. Секунд тридцать он приплясывал на месте, крутясь и так, и сяк, но мертвая хватка волчонка держала его крепко. Потом чудище, сообразив, что надо делать, резко упало на бок, с таким расчетом, чтобы подмять щенка под себя. К счастью, тот успел увернуться, разжал клыки и удачно приземлился, скаля окровавленные зубы. Тем временем я кое-как доковылял до поваленного дерева, и заныкался за ним, с замиранием сердца наблюдая за разворачивающейся передо мною схваткой двух плотоядных хищников, один из которых служил королеве, а второй защищал меня.

Поняв, видимо, что собачьими приемчиками ему монстра не взять, волчонок сменил тактику. Выгнув спину, он пружинисто оттолкнулся и совершил грациозный прыжок — чудище неуклюже клацнуло пастью, но промахнулось, а два клыка, каждый толщиной с мою руку, стремительно полоснули его по морде. Приземлившись, волчонок повторил прием, оставив ему рану на боку, а затем еще, еще и еще. Не прошло и двух минут, как чудище уже с ног до головы было исполосовано клыками, и кровь из ран текла не красная, как у всех нормальных живых существ, а темно-синяя. Для меня оставалась непонятной задача волчонка, то ли он надеялся таким образом лишить монстра сил, то ли хотел напугать его своими атаками и прогнать, так и не определился, что именно. Между тем взбешенный мелькающей вокруг него серой тенью, монстр вконец обезумел и прыгнул сам, готовясь своей пастью перекусить волчонка пополам. Тот быстро увернулся, а чудище, потеряв равновесие, отступилось, и неуклюже рухнуло на живот. Последний прыжок — и зубы волчонка впились ему в глотку, разрывая ее на части. Фонтан крови, булькающие хрипы, дерганье лапами — и громадная туша неподвижно замерла, сраженная наповал этой точно рассчитанной атакой.

Наступила звенящая тишина.

Колено болело просто адски, но я решился выйти из своего укрытия, и прохромать до места схватки. То, что чудище и правда откинуло копыта, было видно невооруженным глазом. Волчонок лежал рядом, и переводил дух, рассматривая убитого врага. Когда я подошел, он вдруг зарычал и оскалил пасть.

— Эй, ты чего? Это же я, Саша Маузер, не узнал?

Громкое рычание перешло в низкое и тихое, и звучало, как будто предупреждение. Тьфу-ты, я уже было подумал, что он меня защищает, а оказалось, что он просто за свою территорию сражался. Теперь понятно, где щенок столько времени пропадал. Наверное, у него где-то неподалеку и нора есть, и жена с детишками его дожидаются. Правильно Лю сделал, что на цепь его не посадил. Он, правда, и не собирался, но все же… Не будь здесь волчонка — я бы уже переваривался в желудке приспешника королевы.

А с другой стороны, если посудить, то я для этого алабая вообще чужой человек, просто один из охотников, что живут здесь. Вот будь на моем месте Лю, который его с самого детства воспитывал, или Кира, которая его постоянно всякими обрезками подкармливала, тогда другое дело. Поэтому гладить зверя по голове в благодарность за спасение я не стал. Лучше подумаем теперь, что нам делать дальше. В принципе, направление понятно, стрелка на дереве есть, и такие ориентиры раскиданы по всему лесу. Оторвав листья растущего неподалеку громадного лопуха, я как мог перевязал ими колено, связав все стеблем. А подобранная тут же сучковатая палка вполне сошла за посох.

— О-хохоюшки-хо, — забормотал я под нос спустя десять минут, тронувшись в путь. — Ничего, Мафую — девчонка, что надо, кремень, а не человек, она везде выход найдет. Вот увидишь, вернется, не моргнув глазом, да еще и скажет, что просто гуляла, — но спустя еще некоторое время успокаивание самого себя перешло в откровенную злость. — Блин, Мафую, ну вот и надо было тебе дергаться? Ответил бы я на этот дурацкий вопрос, и ничего бы не случилось. Как я без тебя теперь дома покажусь? И с чего королева вообще решила мне загадки загадывать? Тоже мне, ребусник, блин!

***************

Когда я бродил по пустыне, то мне казалось, что хуже места на планете не найти. Тогда бы я все отдал, чтобы вернуть обратно в родные джунгли. Но сейчас, когда это случилось, стало ничуть не лучше.

Даже после перевязки колено продолжало болеть, более того, я был уверен, что под листьями оно распухло и посинело. После телепортации у меня кружилась голова, а полученный во время схватки адреналин выветрился, оставив лишь вялость и апатию. На десерт еще и мутить начало, как будто я бухал где-то две недели, и теперь бреду домой, не имея в кармане ни копейки на опохмел. Стрелки исправно указывали дорогу, но я знал, что до конечного пункта мне еще далеко. Если на машине долго ехать, то пешком идти, само собой, еще дольше. А между тем идти становилось все труднее и труднее.

Наткнувшись на какой-то ручей, я напился, умылся, обмыл колено, наложил новую повязку. Желудок заурчал, требуя какой-нибудь жратвы. Сцепил зубы, вспомнив Мафую, и решительно поднялся, решив в целях скорейшего заживления раны провести лечебное голодание. Вся моя одежда осталась в пустыне, комары жадно кусали незащищенное тело, колючие кусты больно царапали все, куда могли дотянуться. Вскоре мысли о спасении перетекли в неприятные воспоминания, связанные с прошлой жизнью…

На седьмом или восьмом километре пути меня неожиданно догнал волчонок. Некоторое время он шел за мной, принюхиваясь, будто запоминая мой след, потом исчез, но вскоре снова появился, и решительно перегородил мне путь.

— Чего тебе? — буркнул я, больше не испытывая перед ним страха, скорее досаду на то, что он пройти не дает. В ответ щенок завилял хвостом, и протянул мне зажатую между зубами палку. Да, точно, Лю с ним так упражнялся — бросал деревяшку далеко в джунгли, а волчонок ее находил и приносил. Блин, я тут топаю, из последних сил выбиваюсь, а ему играть приспичило!

— Да иди ты к едреней фене, — я попытался обойти его, но щенок вильнул следом, еще и к земле припал передними лапами, глядя на меня умоляющими глазами. Поразительная, однако, перемена — там, на поляне передо мной был хладнокровный, неумолимый убийца, а теперь обычная собака, та самая, что лучший друг человека. Хотя, чего это я, он же переводняк, а не чистокровный волк. Может, даже от собаки и был рожден. — Ну, чего? Палку бросить? Ладно, давай ее сюда, но только больше меня не доставай, договорились?

Уже без опаски приняв из его пасти деревяшку, я размахнулся, и зашвырнул ее далеко в кусты. Грациозная серая тень мелькнула, и исчезла, но спустя минуту вернулась опять, выплюнув деревяшку мне под ноги.

— Шо, опять? — и снова виляние хвостом. — Тебе что, заняться больше нечем? Эх, ладно, давай сюда.

В этот раз я постарался кинуть палку как можно дальше, а потом, не став дожидаться его возвращения, заковылял прочь со всей скоростью, на какую был способен. Но шагов через двадцать в боку как будто что-то лопнуло, ноги подкосились, и я сел на землю, выдав в пространство длинный, болезненный стон. Так, наверное, стонет работяга, отпахавший двенадцать часов на заводе, после того, как ему сообщили, что придется остаться еще и в ночную смену, иначе уволят. Все, не могу больше, хоть убейте, не могу. Надо передохнуть, может даже поспать. Я оглянулся — волчонок сидел неподалеку, склонив голову набок и подняв торчком уши, и наблюдал за мной с искренним недоумением.

— Чего зыришь? — виляние хвостом. — Лучше бы смотался домой, и помощь мне привел. Домой, понял? Лю, хозяин, понял? Ну да, ты же только наполовину собака, откуда тебе понимать, — привалившись спиной к стволу дерева, я закрыл глаза, уносясь в блаженную, успокаивающую дремоту.

Проспал, наверное, минут двадцать, а проснулся от того, что чей-то большой и влажный нос старательно обнюхивал мое лицо. Было щекотно, и я отмахнулся рукой. Нос спустился ниже, зубы потянули повязку на колене, срывая ее. И внезапно шершавый язык прикоснулся к коже, старательно проводя языком по разбитому колену. От такой неожиданности я аж подскочил, а волчонок отпрыгнул в сторону, и сел, глядя на меня настороженно, но без прежней злости.