Чтение онлайн

— Вы нам поможете? — робко осведомился толстячок, сложив перед собой молитвенно руки. — Нам нужно лишь добраться до порта, там ждет корабль, готовый к отплытию, — и не дожидаясь ответа он торопливо добавил: — Я заплачу!

Какая ирония, буквально недавно я думал о том, как пополнить личные финансы, как тут же подворачивается такой удобный случай. С учетом, что пухляшь занимал должность казначея, у него наверняка с собой немало ценностей и скорее всего не в виде побрякушек, а вполне себе ликвидного золота.

Забрать деньги, бросить толстяка с женушкой и детьми, оставив на расправу для уже наверняка спешившего к месту сражения подкрепления, что может быть проще?

Об этом же подумал казначей, испуганно ожидавший ответа и еще больше пугавшийся затянувшегося молчания. В какой-то момент он вдруг громко икнул, заставив вздрогнуть замершую позади супругу.

Я усмехнулся.

— Мы проводим вас до порта, — пообещал я и добавил: — Никакой платы не надо.

Рыцарь удивленно покосился, но промолчал. Я тоже на стал ничего говорить, не рассказывать же о великом равновесии, которое надо хоть иногда соблюдать. Добро, зло — все должно быть в балансе. Если всегда вести себя, как циничный подонок, однажды не заметишь, как станешь им, а это тоже не есть хорошо. Все должно быть в меру. Потому что не нельзя только забирать из мира, нужно и отдавать. Так гласили постулаты мар-шааг — философии древнего искусства пути духа.

Так что нет, деньги за спасение семьи с казначея я не возьму, но и помогать за просто так тоже не стану. Платой станут ответы на интересующие меня вопросы.

— Мы проводим вас до порта, а взаем вы расскажете, что происходит, почему вы сбежали и кто пытается вас убить, — сказал я.

В глазах толстячка мелькнуло искреннее удивление, кажется, не такого он ожидал. Потом осторожно покосился на горки праха, продолжавшие лежать на булыжниках мостовой, вспомнил, как умерли несостоявшиеся убийцы и, кажется, только теперь понял кого видит перед собой.

— Вы маг? — неуверенно пролепетал толстячок, усиленно пытаясь понять, что делать с таким странным знанием. Похоже до этого ему не приходилось встречать чародеев.

— Да, — спокойно подтвердил я и добавил: — И меня интересует, что сейчас происходит в Халь-Стааде, с чем связано закрытие порта и городских ворот и почему этому никто не препятствует?

Несколько долгих секунд Галиус Трей — городской казначей, напряженно морщил лоб, пытаясь понять, почему явно приезжему чародею (живи в Халь-Стааде на постоянной основе волшебник, способный сжигать людей призрачно-лиловым пламенем, об этом давно бы знал весь город) интересны такие подробности, и какие последствия от будущей откровенности могут случиться.

Сомнения разрешила жена, решительно сжав локоть толстячка и глазами указав на детей. Это решило вопрос.

— Хорошо, я все расскажу.

Полился торопливый, иногда прерывистый, рассказ о происходящем в высших эшелонах власти Халь-Стаада. Все это время казначей проворно собирал вещи, готовясь к дороге, между делом объяснив супруге с детьми, что лошади сбежали, взять опрокинутую повозку не получится и дальше придется идти пешком.

Что касается самой истории, то более или менее она подтвердила ранние догадки. Все и правда крутилось вокруг ситуации с Закатными Островами и как городу поступить. Неожиданность заключалась в отношении толстячка-финансиста к партии войны, а не мира, как изначально можно было подумать. Точнее он выступал за сопротивление притязаниям со стороны Закатных Островов и независимость Халь-Стаада. В этом его поддерживала часть магистрата, не желавшая, чтобы им указывали, как жить.

Но последователи идеи заполучить сильного покровителя, и тем самым обезопасить торговые пути и через это сохранив и преумножив собственное богатство, оказались хитрее, чем от них ожидали, и осуществили переворот, на корню скупив командование городской стражи, единственной силы, способной напрямую влиять на положение внутри города.

По словам казначея борьба еще не закончена и некоторые из его сторонников все еще готовы к сопротивлению, сам же он был вынужден бежать, потому что боялся за сохранность жены и детей.

— Партия мира обдурила партию войны и отправила стражу перебить своих противников, — я усмехнулся. Звучит, как шутка из разряда: добро обязательно победит зло, поставит на колени и убьет особо жестким образом.

Сорен хмыкнул. Но толстячок не поддержал веселья, напряженно следя за нами. Из его груди вырвался вздох.

— Мы готовы.

Поняв, что забрать много не получится, он взял в охапку завернутый в кусок ткани кованный сундучок, и преданно уставился на меня. Судя по всему, внутри скрывались единственно достойные спасения ценности — драгоценности и золотые монеты. Все остальное, вроде одежды, осталось валяться на земле, хотя жена и порывалась что-нибудь забрать, явно недовольная, что приходиться бросать ценные вещи.

Все правильно, шмотки можно купить, а вот жизнь нет. Если попытаешься взять слишком много, то не сможешь быстро двигаться. Попросить о помощи, чтобы я или Сорен взяли что-нибудь на себя, супруги не рискнули, справедливо рассудив, что в этом случае их могут просто бросить.

Правильно поняли, наниматься в носильщики мы не планировали, пусть будут благодарны за обещание вместе добраться до порта.

Я скептически оглядел собравшееся семейство:

— Готовы?

Со стороны толстячка и супруги последовали быстрые кивки, даже дети мотнули головой, сохраняя серьезное выражение на мордашках.

Я хмыкнул, покосился на рыцаря, тот бесстрастно ожидал приказа к выступлению. Неожиданное желание спасти случайных людей показалось ему очередной причудой колдуна, которого он давно перестал пытаться понять. Я же сделаю это, потому что мог, надеясь, что на весах великого равновесия это однажды зачтется.

Не быть добреньким всегда, а проявлять, когда настанет нужный момент, милосердие. Не творить зло, потому что хочется, а делать, когда это необходимо. Таков путь мар-шааг, философии древнего искусства пути духа.

— Скорее всего ближе к порту будет еще одна застава или даже две, так что к пристани придется прорываться силой. Не отставайте, ждать не будем, — прозвучали последние напутственные слова, и не слушая торопливые благодарности со стороны казначея и его жены, я быстрым шагом направился вверх по улице, оставляя позади разгромленный перекресток.

13.

Давящая тишина вымерших улиц, шелест пол распахнувшегося плаща, стелющихся по мостовой, быстрый шаг, внимательный взгляд, подмечающий мельчайшие детали.

И щелчки арбалетов с вылетевшими из-за укрытия болтами.

Сверкнули сталью наконечники, вскинулась вверх поднятая рука, остановившая смерть. Символ «Щита» вспыхнул и погас. Арбалетные болты ударили об выставленную защиту, врезались и отскочив, покатились по камням.

Позади испуганно ойкнул городской казначей, пухлая ладошка вцепилась в жену, оттаскивая в сторону вместе с детьми. Правильно, нечего делать на линии огня, изображая мишень. Рядом скрежет металла — Сорен тянет из ножен меч, тут же пригнувшись, скользит вдоль стены дома, почти повторяя маневр толстяка, но в противоположную сторону.