Чтение онлайн

Я спокойно продолжаю идти, окруженный едва заметной подрагивающей пленкой мерцающих искажений. Защитное заклинание позволяет вести себя нагло, в первую очередь отвлекая стрелков от остальных, беззащитных против арбалетных болтов.

И арбалетчики не подводят. Видя идущую посреди улицы фигуру, они не могут удержаться и делают новый залп. Воздух снова прознают короткие болты с металлическим наконечниками, и снова слышится перестук, наткнувшихся на невидимую преграду и покатившихся по булыжникам мостовой снарядов.

Галиус Трей, главный городской казначей Халь-Стаада пронзительно кричит:

— Они наверху!

Оказавшись в безопасности и поверив, что его защитят, он пытается помочь, заметив откуда во второй раз вылетели смертоносное подарки. Но я и сам уже замечаю позицию стрелков, поэтому без раздумий наношу ответный удар.

Права рука поднимается вверх и вперед, нацелившись на второй этаж каменного дома с черепичной крышей цвета высохшей глины. Секунда и оттуда донесся ощущаемый даже отсюда ужас стрелков, внезапно понявших, что сейчас произойдет.

И активированный знак преобразованного «Молота».

Призрачная волна искажений ударила в здание, накрыв сразу несколько оконных проемов на втором этаже. Каменные блоки, казавшиеся еще мгновение назад такими несокрушимыми, за которыми так удобно скрываться, чувствуя себя в безопасности, вдруг вздрагивают, покрываясь сеткой мелких трещин.

Сначала, казалось, ничего не произошло, а затем стены дома начали рушиться, погребая под собой находившихся внутри. Послышались испуганные крики, следом грохот падающих обломков. В воздухе взметнулось облако пыли, черепичная крыша накренилась и вдруг резко вертикально упала вниз, словно лишившись опор. Трехэтажный дом стал двухэтажным, будто кто-то выдернул средний этаж, превратив его в прах.

— Бездна, — рядом ругнулся Сорен и уважительно прицокнул языком, повернулся и светским тоном осведомился: — Одно из новых заклятий?

— Скорее обновленных, — ответил я, с интересом разглядывая деяние рук своих.

Даже если кто-то из стрелков и выжил после волны искажений, его точно раздавило, когда рухнула крыша с третьим этажом, странным образом заняв место среднего. Получилось необычно, словно здания едва не обрушилось, но в итоге сложилось не до конца, став на треть ниже.

Но это был лишь прелюдия к основному действию. Из-за угла доносится топот торопливых шагов, крики, и уже знакомые звуки железа и потертой кожи, когда бежит вооруженный отряд. Арбалетчики должны были стать прологом, ошеломить, проредив ряды врага, после чего в дело вступила основная сила расставленной ловушки.

Подкупленные городские стражники бегут, полностью уверенные в победе, они знают, что бой пошел не по плану и что здания сами собой не складываются, но все еще считают, что справятся, ведь на их стороне серьезный численный перевес.

Они еще не поняли, что из охотников сами превратились в добычу.

Разум холоден и бесстрастен, я вижу все, подмечая малейшие изменения, для меня это словно чистый холст, на которой предстоит нанести узоры, рисуя картину смерти и разрушений. Все мои действия выверены, все движения отточены. Я вижу предстоящий бой, я и есть бой, потому что он пройдет по моему сценарию. Бегущие солдаты уже мертвы, только они этого еще не осознали…

Когда первый выныривает из-за угла, его встречает кончик призрачного хлыста с лиловыми вкраплениями, но не разрезает, как должен, а обвивается вокруг шеи и дергает вперед, выдавливая из сжатого горла глухой хрип.

Получив инерцию рывка, облаченное в кольчугу тело летит на меня. Хлыст исчезает, вместо него появляется прямой обоюдоострый клинок с льдистым полупрозрачным лезвием, по кромке которого скользит темная дымка с фиолетовыми прожилками.

Резкий удар сверху вниз. С оттягом, отработанным на многочисленных тренировках движением. Противника буквально разваливает напополам. Брызжет кровь, вываливаются кишки, требуха скользит по замерзшим половинкам разрубленного тела и скатывается на булыжники, пачкая бордово-красным.

Дикий вопль ужаса вместе с изумлением. Это беснуется оставшееся за спиной семейство казначея, видимо не ожидавшее, что колдун устроит кровавую бойню, ведь до этого он вполне интеллигентно сжигал врагов, превращая в аккуратные горстки праха. Но мне хочется проверить в реальном бою все обновленные заклинания и нет дела до шока случайных попутчиков. Пусть отвернуться, а детям закроют глаза, раз уж не хотят видеть. Хотя сегодня и те, и другие уже насмотрелись на смерть, когда попали в сражение у начального блокпоста.

— Убейте его! — вопит какой-то не слишком умный офицер, увидевший, что стало с самым шустрым подчиненным, успевшим вынырнуть из-за угла первым.

Офицер стоит, картинно вскинув руку, на лице такое же картинное изображение ярости. Он словно позирует или играет на публику, и от того выглядит нелепо, хотя видно сам этого не понимает.

Однако другие солдаты подчиняются и бросаются вперед. Их действительно оказывается достаточно много — не меньше трех десятков, все тренированы, хорошо экипированы, и все злы, жажда отомстить за гибель товарища.

Сорен встает наизготовку, собираясь прикрывать колдуна, но мне этого не нужно. Не дожидаясь пока размахивающая железом и что-то орущая орава болванов заполонит улицу и пробежит оставшееся расстояние, я вновь пускаю в ход «Молот».

Призрачная волна сметает передние ряды нападающих, тела рассыпаются, обращаясь в нечто похожее на зернистый песок. Нарушение внутренней структуры физических объектов вызывает необычный эффект, заставляя ошарашенно притормозить даже самых отмороженных стражников.

— А-а-а! — вдруг совершенно по бабий кричит один из них и совершает странный поступок — бросается вперед. В глазах безумие, над головой занесен короткий меч, каким любят пользоваться городская стража, не доверяя длинным клинкам на улицах, когда часто приходиться действовать в условиях стесненных пространств.

Это не храбрость, это отчаянная попытка сбежать от собственного ужаса, сковавшего разум. Он даже не понимает толком, что делает и что происходит вокруг, он просто старается спастись от охватившего разум безумия.

И я дарю ему желанный покой, выбрасывая руку навстречу. С кончиком пальцев срывается файерболл, мгновенно преодолевает разделяющее нас со спятившим стражником расстояние и превращает последнего в факел призрачного огня, переливающегося бледными фиолетовыми вкраплениями.

Толпа остальных растерянно замирает, они еще не отошли от смерти товарищей, сметенных волной искажений, как увидели гибель еще одного, превращенного в горстку пепла в мгновение ока.

Офицер беснуется и что-то кричит, инстинкт самосохранения заставляет фигуру в стальной нагруднике держаться позади, но об отступлении не может идти и речи. Последний крик превращается в понятный всем возглас: