Чтение онлайн

Крис сел рядом с Амандой и тихо сжал ее руку под столом, едва ощутимым жестом пытаясь поддержать. Аманда почувствовала это тепло и благодарно кивнула ему, прежде чем поднять глаза на своих друзей. Николь нервно ерзала на стуле, а Вильям, напротив, выглядел совершенно спокойным, хотя в его взгляде мерцала неясная настороженность.

Аманда постаралась говорить ровно, хотя голос слегка дрожал:

– Нам нужно кое-что обсудить. И это касается всех нас.

Николь нахмурилась и недоуменно переглянулась с Вильямом, который только пожал плечами. Аманда уловила мгновенный проблеск напряжения в их глазах, прежде чем те снова приняли безмятежный вид.

– Николь, – медленно заговорила Аманда, обостряя каждое слово, как лезвие ножа. – Ты знаешь, что я сегодня нашла на полу закусочной. – Она кивнула на ее грудь, на которой покоился символ, скрытый под взмокшей от пота футболке. Николь побледнела, и Аманда это заметила.

– Я… – Николь сглотнула и отвела глаза. – Я не понимаю, в чем твоя претензия.

– Почему ты никогда не показывала, что носишь этот символ? – голос Криса был ледяным, спокойным и до боли вкрадчивым. Похожим тоном общалась Элинор.

Николь беспомощно оглянулась на Вильяма, но в его глазах читалось непонимание.

– Я… это… Это семейная реликвия, – Николь отчаянно пыталась подобрать слова. – Она передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Что не так?

– Хватит врать! – внезапно взорвалась Аманда, ударив ладонью по столу так, что солонка подпрыгнула. – Вильям тоже носит такой же! Скажешь, это совпадение?! Парные украшения?!

Вильям, до этого момента сохранявший невозмутимость, положил локти на стол, оголяя запястья, и подался вперед:

– Крис, Аманда, что происходит? Почему вы накинулись на Николь?

Аманда хмыкнула:

– Хорошо, можешь начать первым. Откуда у тебя этот браслет?

Вильям опустил уставший взгляд на запястье и пожал плечами:

– Купил на распродаже. Еще в Осло. Гулял в последние дни перед нашим отъездом и решил купить что-то на память о Норвегии.

Крис прищурился:

– И как этот символ связан с Норвегией?

Вильям снова пожал плечами:

– Никак. Но когда мне становится грустно, когда я скучаю по родине, я надеваю этот браслет и вспоминаю те последние дни, за которые обошел почти весь город, чтобы запомнить каждую его улочку, каждый уголок.

Аманда и Крис переглянулись. Звучало убедительно.

– Лидия видела этот браслет? – пытливо уточнила Аманда.

– Да, – удивленно кивнул он. – Она заинтересовалась им также, как ты, только без предъяв. Лидия заметила браслет в самый первый день, когда мы с родителями пришли в «Тыквенный фонарь».

– Она увидела его до или после того, как пригласила пожить у нас? – быстро спросила Аманда.

– До. Лидия несколько дней крутилась около меня и расспрашивала о браслете. Потом она успокоилась и попросила, чтобы я никому его не отдавал и не продавал, хранил на будущее. Я всегда думал, что она имела ввиду память о родине, но теперь сомневаюсь.

Аманда сцепила пальцы в замок. Значит, бабушка знала о том, что у Вильяма был символ… И судя по всему, она верила в то, что он оказался у Вильяма совершенно случайно и не имел отношения к возрождению культа.

Аманда метнула пристальный взгляд на Николь:

– А что скажешь ты?

Крис предупредил, стиснув зубы:

– Только не выдумывай, что ты нашла такую же подвеску, как у Вильяма, и купила для того, чтобы смотреть в моменты грусти и вспоминать о нем.

Вильям нахмурился:

– Да о какой подвеске вы говорите? – он повернулся к своей девушке и вопросительно выгнул бровь: – Николь?

У Николь заметался взгляд от одного к другому. Наконец, словно сдавшись, она потянула за цепочку и показала символ. Вильям тут же сравнил его с тем, что украшал его браслет, и присвистнул:

– Один в один…

Николь одернул руку и снова спрятала подвеску за воротом футболки. Закусив губу, она возвела взгляд к потолку и пробормотала извинения, но они предназначались не тем, кто сидел за столом. Нервно сглотнув, она начала:

– Этот символ достался мне от бабушки. Она хранила его как память о своей сестре, с которой была очень близка. Раньше он принадлежал ей – моей двоюродной бабушке Миллисент, которую мне не довелось узнать.

– Миллисент? – в унисон переспросили Аманда и Крис.

Милли…

– Милли твоя двоюродная бабушка? – изумленно распахнула глаза Аманда. – Та самая Милли, что дружила с моей бабушкой и Элинор?

Николь кивнула:

– Да. А потом она пропала. Бабушка говорила, что полиция так и не смогла установить причину ее исчезновения, но она знала, что вина лежит на Лидии Фелтрам.

– Откуда ей было это известно? – насторожилась Аманда. – Она тоже состояла в культе? Она присутствовала в подвале в тот вечер?

– Нет, – покачала головой Николь. – После того, как Милли исчезла, к бабушке начали приходить с расспросами, предположениями и потоком пустых сочувствий. То же самое было и с ее родителями – моими прабабушкой и прадедушкой. По всему Лостширу ходили разные слухи, и нашей семье не давали покоя несколько месяцев. Чтобы это прекратилось, прабабушка и прадедушка, будучи людьми влиятельными и состоятельными, сделали все возможное, чтобы о Милли нигде больше не упоминали – ни в газетах, ни в разговорах. Уладив это, они решили уехать во Францию, в Марсель. Перед отъездом Элинор подошла к бабушке, отдала ей все фотографии с Милли и этот символ, а также рассказала, как все было на самом деле. Позже бабушка поведала это мне.

Аманда прикрыла глаза, осознавая: теперь ясно, почему в монографии миссис Эпплби не было ни слова о Милли. Становилось понятным и то, почему она не упоминала Фелтрамов – комиссар полиции каждый раз находил убедительное объяснение, когда кто-то из семьи Аманды бесследно исчезал. Криминальная сводка не вписывалась в монографию миссис Эпплби.

Кроме того, Аманда наконец получила ответ на вопрос, который ее терзал: почему в альбоме Элинор было так много фотографий с Лидией и лишь одна с Милли? Оказалось, Элинор просто отдала все снимки ее сестре.

– Ты никогда не упоминала, что твоя бабушка родом из Лостшира. Я думал, она француженка, – нахмурился Вильям.

Николь виновато пожала плечами:

– Так было проще. Я не хотела лишних вопросов. Не хотела, чтобы все это… всплыло наружу.

Крис, прижимая ладони к столу, будто искал опору, пытался осмыслить услышанное.

– Почему ваша семья вернулась в Лостшир? Могли бы выбрать любой другой город, – задал он вопрос.

– Прабабушка и прадедушка не продавали свой дом. Он перешел по наследству моей маме, и родители решили остаться здесь, – ответила Николь без промедления.