Среди поэтических сборников Баркера — «Стихи» (1935), «Плач и триумф» (1940), «Сны в летнюю ночь» (1966), «Золотые цепи» (1968). Его ведущие темы — любовь, страдание, призвание человека и поэта.
На русском языке стихи Д. Баркера печатаются впервые.
Крыльями в небе лепя огневые глаголыВ чаше молчания, бредя кровавым грядущим,Перья закатные вечно роняет он долуИ красоту помещает в покойном и жгущем,Звучном дыхании слова — как птица простершемКогти над миром, его до утробы пекущим,Чудо вступает в стихи оглушительным маршем,Овладевая скопцом-стихотворцем летящим.Отче отчаянных — этих, кто множит воочиюСлаву глагола, взываю от имени клана,Что унаследовал разве что долю величия:О новобранец, взгляни из небесного станаИ укажи, кто тобою, счастливец, избранЕвангелистом высокого косноязычия.
39
Джерард Мэнли Хопкинс (1844–1889) — английский поэт; был приходским священником.
МОЕЙ МАТЕРИ
Перевод А. Ибрагимова
Всех ближе, всех дороже — и всех дальше,Она сидела, чуть навеселе,И хохотала — горная вершинаВ гудении сейсмических толчков.В ней не было ни капли зла и фальши.Могучим обаянием РаблеОна влекла сердца неудержимо,Как звуки марша — уличных щенков.Над головой ее — бомбардировщик,Но ей как будто и не слышен рев —Застыла, над столом нависнув круто.Опять, свои сомненья поборовши,Я верю: сбросив траурный покров,Она войдет в сияющее утро.
ЛЕТНЯЯ ИДИЛЛИЯ
Перевод И. Озеровой
К исходу лета на сносях земляОт тяжести склоняет ветви книзу,Скрыв глубоко живую сладость соков,Она цветы выносит напоказ и золото,Усердно маскируя свой тайный сговор…Под покровом соковПокоится холодная зима,Покоится, произрастая, голод,Вмороженный в початки кукурузы.Под щедрым изобильем — обнищанье,И бедность, как богатство, клонит книзуТугие ветви, и нужда — зерно.Их облачи в великолепье лета и вкосьПроникни в кость, иль во владеньяхВесны ты ими овладей; под грудьюПространство пустоты, как пустоцвет, как призракПорочного цветка — размах нужды, ее давленьеНа зеницы духа, на существоБездеятельных тел, давленьеНа их передвиженье и на осуществление любви,Давление на жизнь, как в бездне моря,Становится порою нестерпимым,Хотя его обязаны стерпеть.Едва ослабит лето на мгновеньеДавленье это, многие встаютИ плещутся в реке или под вечерСпешат к увеселеньям, как в крольчатник,Рассыпанные в парке, как бумажки,Купаются в поту, как комары,А позже блуду предаются в спешке,Гонимы сторожем и полицейским, они играют,Как и я, мечтая об отдыхе, достатке, чистоте.Сады, как начинающие шлюхи,Регалии сезона выставляют,Когда их овевает смутный запах,Манящий чистотой и красотойМужчин, в кораллах светлых утонувших.Не только женщин обнажает лето, —Снимает пиджаки и полуголыхМужчин пускает в лодках по реке,Влача их пальцы по воде тенистой;Они спешат покорно за рекой,Сквозь тени волн выслеживают руку,Которой незачем искать свой берег.Лицо в воде — как яблоко гнилое.Соборы и строительные фирмыС их появленьем рушатся. Все громчеБетховена играют, чтобы эхоСумело в звуках утопить Уэльс,И ветер лета Средиземноморья,Как лебедь, белоснежный лебедь плыл.
ДИЛАН ТОМАС
Дилан Томас(1914–1953). — Родился и получил образование в Суонси; работал репортером. В 1934 г. вышла в свет первая книга Д. Томаса — «18 стихотворений». Уже здесь наметились темы, к которым поэт будет возвращаться в течение всей своей жизни: философское осмысление бытия, миф об Адаме, созидающее слово. Подлинный демократизм творчества Д. Томаса, утверждение им жизни как величайшего блага сделали его ведущим поэтом 40-х годов. Его выступления по радио во время второй мировой войны пользовались чрезвычайной популярностью. После войны он стал одним из создателей Английского объединения писателей в защиту мира. Поэт сложных образов и конструкций, Д. Томас много экспериментировал в области стихосложения. Для него характерен эмоционально и образно насыщенный, интонационно напряженный стих. В целом творчество Д. Томаса как «поэзия чувства» обычно противопоставляется «интеллектуальной поэзии» Т.-С. Элиота. В 1946 г. вышел в свет сборник стихов «Смерти и рождения», написанных в основном в годы войны; затем последовали «Портрет художника как молодой собаки» (1950) и «Избранные стихи» (1952), куда Д. Томас включил восемьдесят девять лучших своих стихотворений.
На русском языке стихи Д. Томаса печатаются впервые.
Этот день подходит к концу,А господь погоняет летоВ лососевом струенье солнца,В моем потрясенном прибоемДоме на сколах скал,Перемешанных с птичьим пеньем,Плавниками, плодами, пеной,Перед прыткой подковой леса,Над песками мокрых медузИ вдовьих рыбацких крестов,Над чайками и парусами,Где люди, черней ворон,Опускаются на колени,С облаками в обнимку тянутСети заката, а цаплиИ гуси почти в небе,И мальчишки кричат, и ракушкиГоворят о семи морях,Вечных водах вдалиОт девятидневной ночиГородов, чьи башни взметутсяПод ветхозаветным ветром,Словно стебли сухой соломы, —В моем непокойном домеЯ пою для вас, посторонних.(Хотя песня жжется, вздымаетМои косолапые звуки,Как пламя птиц — повернувшийсяК осени лес мирозданья).Я пою по хрупким листкамС отпечатками пальцев моря —Листки эти скоро сорвутся,Опадут, как листва с деревьев,Рассыплются и пожухнутНочью на черный день.В море всосан лосось,Соскользнуло солнце, немыеЛебеди бьют синевуВ исклеванных сумерках бухты,А я сшиваю бессвязныеЯвленья, и вы узнайте,Что я, переменчивый я,Славлю звезду, оглушеннуюЧайками, морем рожденную,Истерзанную человеком,Благословленную кровью.Вслушайтесь: это же мойГолос у рыб и обрывов!Всмотритесь: это же яСочиняю мычащий ковчегДля врученного мне Уэльса —Белые, словно овцы,Покорные фермы готовыПогрузиться в ревущие воды,Ибо красная ярость и страхРастопила льды на горах.Эй, забившиеся под сводыВластные гулкие совы,Лучи ваших лунных глазОзаряют загоны, пронзаютПоросших покоем предков!Эй, нахохленный голубь,В сумраке темный, почтиКак наш валлийский языкИли почтительный грач,С ветвей твое воркованье,Голубой колобродящий голосТоже слава лесамДля севших в лугах бекасов!Эй. щебечущий мир,Разинувший клювы от страхаПо осажденным отрогам!Эй, вбежавший в пятнистыйСвет на седле пригоркаПрыткий заяц, ты слышишьГул корабельной стройки,Топор мой, пилу и молот?(Песня моя — бессвязныйГрохот и визг, язык мой —Трухлявый гриб-дождевик).Но на изломах мираЗвери глупы и глухи(Хвала звериной природе!).И спят глубоко и чуткоВ лесах по хребтам холмов!Скирды ферм под напоромПотоков сбиваются в стаи,Кудахчут, на крышах амбаровПетухи кричат о войне!О соседи мои с опереньем,Плавниками и мехом, спешитеВ мой лоскутный ковчег,Ко мне, безумному Ною:В глубине колокольца овецИ колокола церквейВозвещают худой мир,А солнце садится, и тениВыстилают мои святыни.Мы пустимся в путь одниИ вдруг под звездами УэльсаУвидим кочевья ковчегов!Над землей, покрытой водой,Направляемые любовьюОт горы к горе поплывутДеревянные острова.Смелей, путеводный голубь!Вы стали морскими волками,Синица, лиса и мышь!Ковчег мой поет на закате,А господь погоняет лето,И потоп до конца процвел.
40
От автора. — Стихотворение написано в 1952 г. специально для сборника «Избранные стихи». Форма этого произведения напоминает изыскания провансальских и средневековых валлийских поэтов. Рассуждение о поэзии основано здесь на Книге Бытия (спасение Ноя).
* * *
«Особенно когда октябрьский ветер…»
Перевод А. Сергеева
Особенно когда октябрьский ветерМне в волосы запустит пятерню,И солнце крабом, и земля в огне,И крабом тень моя легла на берег. —Под перекличку птичьих голосовИ кашель ворона на палках голыхПо жилам сердце деловито гонитЯмбическую кровь, лишаясь слов.Вон женщины во весь шумливый ростИдут по горизонту, как деревья,Вон бегают по перелеску дети,В движении похожие на звезд.Я создаю тебя из гулких буков,Из шелеста дубов, осенних чар,Корней боярышника, хмурых гор,В прибое создаю тебя из звуков.Над парком беспокойный циферблат;Часы толкуют время, славят утроИ флюгеру о направленье ветраКолючими словами говорят.Я создаю тебя из дольних вздохов.Трава пророчит: все, что я постиг,Покроет мокрый изъязвленный снег.Но ты вдали от злых вороньих криков.Особенно когда октябрьский ветер(Я создаю тебя в канун зимы,Когда гремят валлийские холмы)Молотит кулаками репы берег,Я создаю из бессердечных словТебя — сердечных сердцу не хватило.Химическая кровь мне полнит жилы.На взморье. Среди птичьих голосов.
ЗАЧЕМ ПРОХЛАДОЙ ВЕЕТ ЮГ
Перевод Арк. Штейнберга
Зачем прохладой веет Юг,А льдом Восток? Нам невдомек,Пока не истощен истокВетров, и Запад ветровойВсех осеней плоды несетИ кожуру плодов.Дитя твердит: «Зачем шелкаМягки, а камни так остры?»Но дождь ночной и сердца кровьЕго поят и темный шлют ответ.А дети, молвя: «Где же Дед Мороз?» —Сжимают ли кометы в кулачках? —Сожмут, когда ребята полуспят,Кометы сном пыльнут в глаза ребят,И души их зареют в полутьме, —Тут ясный отзвучит ответ с горбатых крыш.Все ясно. Звезды нас поройЗовут сопутствовать ветрам,Хоть этот зов, покуда звездный ройВокруг небесных башен держит путь,Чуть слышен до захода звезд.Я слышу лад, и «жить в ладу»,Как школьный колокольчик дребезжит,«Ответа нет», и у меняОтвета нет на детский крик,На отзвук эха, и Снеговика,И призрачных комет в ребячьих кулачках.
РУКА, ПОДПИСАВШАЯ УКАЗ
Перевод П. Грушко
Рука, подписав указ, отправила город в ад.Пятивластие пальцев обложило данью кадык,Удвоило мир умерших, вдвое уменьшив народ.От пяти владык не уйдет ни один из владык.Крутая рука завершается покатым плечом,Белее мела суставы сжатой руки.Гусиное перышко велит приостыть палачам,Которые остудили горячие языки.Рука, подписав декрет, посеяла ужас и злость,Наладила голод и саранчу призвала.Воистину велика рука, у которой есть властьВымарывать имена, озаглавливающие тела.Пять владык отпустили грехи мертвецам,Но не врачуют язв, не утешают сирот.Рука заведует милостью, соперничая с творцом.Но рука без глаз — и слез не прольет.
Не уходи без слов во мрак ночной —Ты должен вспыхнуть в пламени заката,Восстать над неизбежной темнотой!Мудрец поймет, что бесполезен бой,Что крик — не вспышка молнии крылатой,Но не уйдет без слов во мрак ночной.И праведник с последнею волнойПокинет свой залив зеленоватый,Восстав над неизбежной темнотой!Дикарь, поющий солнцу гимн земной,Так поздно узнаёт, что нет возврата.Но не сойдет без слов во мрак ночной!Пусть каждому достался жребий свой —Великие уходят, но тогда-тоГорит их взор падучею звездой.Там, в вышине, слезами удостойМеня, отец мой — горькая утрата, —Не уходи без слов во мрак ночной,Восстань над неизбежной темнотой!
41
Не уходи без слов во мрак ночной. — Стихотворение написано во время болезни отца поэта в 1951 г. В письме к издателю есть такие слова: «Единственный человек, которому я не могу показать вто стихотворение, конечно же, мой отец: он не знает о том, что скоро умрет».
СМЕРТЬ УТРАТИТ ВЛАСТЬ НАД ВСЕЛЕННОЙ
Перевод Арк. Штейнберга
Смерть утратит власть над вселенной.Станут голые трупы плотью однойС человеком ветра и закатной луной,Оголятся их кости, претворясь в перегной,Рядом с ними звезды затеплятся въявь,К ним, безумным, вернется разум иной,Утонувшие снова всплывут над волной;Хоть любовников нет — сохранится любовь.Смерть утратит власть над вселенной.Смерть утратит власть над вселенной.Они не умрут, прозябая на дне,Под зыбью морей неисчетные дни;Корчась на дыбе, на колесе,Не струсят, хоть жилы ослабнут все.Вера в их треснет руках пополам,Носорожье зло их боднет на излом,Но, расщепясь, уцелеют они.Смерть утратит власть над вселенной.Смерть утратит власть над вселенной.Чайки в уши им больше кричать не должны,Могут стихнуть отныне вопли волны,И не надо цветку, что расцвел весной,Подставлять свой венчик под дождь проливной.Пусть безумны они и мертвы как бревно,Но, гремя сквозь ромашки, их черепаРвутся к солнцу, пока не взорвалось оно.Смерть утратит власть над вселенной.
СТИХИ В ОКТЯБРЕ
Перевод А. Сергеева
Под небом мой год тридцатыйПробудился в звуках от моря до ближнего леса,От ракушек в пруду до цаплиНа дюнах,А утро звало —Хоралами волн и чаек пронзительной песней,И стуками парусных лодок о мшистую пристаньВ ту же секундуПокинутьЕще не проснувшийся город.Вместе с птицами певчимиПтицы крылатых деревьев несли мое имяНад лошадьми и фермами,И в осеннийМой день рожденияВсе былые дни на меня низвергались ливнем.Цапля ныряла в приливе, когда я вышел.Городок пробудился,За мноюВорота его затворились.Стая жаворонков в бегущейТуче, и в кустах придорожных посвистДроздов, и почти июльскоеСолнцеНа плече холма.Вешний воздух и звонкое пенье нежданноВлились в утро, в котором бродил я и слушалШум дождяИ в дальнемЛесу завыванье осени.Бледный дождь над заливомИ над морем церковь размером с улитку —Рожки пронзают туман,ДомикСереет, как филин.Сады же весны и лета цвели небылицейЗа горизонтом, под облаком, полным птиц.Наверно, тудаУходилМой день рожденья, но вдруг —В край мой из стран блаженных,Освежая природу и проясняя небо,Повеяло чудом лета,Смородиной,Грушами, яблоками.И на склоне года я вдруг увидел ребенка,Который забытым утром шагает с матерьюСквозь светлые сказкиСолнцаВ легендах зеленого храма,По детству дважды родному.И детские слезы текли по моим щекам.Этот лес и река, и море —Такие же,Как тогда,Когда я мальчишкой в затишье летнего знояПоверял свою радость камням, деревьям и рыбам,И пели тайныЖивые,Пели птицы и волны.И там был мой день рожденья.Но погода менялась всерьез, и ожившая радостьДавно ушедшего детстваЗапелаВ сиянье солнца.Стал летним полднем тридцатый мой год под небом,Хотя городок внизу обагрялся кровью октябрьской.Пусть же сердцеС холмаПоет на границе года.