Затравленные закатыКатящихся в пропасть лет!Шоссе, шоссе, шоссе.Шлагбаумы бегства.Шинный след на полях,В багровое небоГлядящих глазамиПодыхающих лошадей.Ночи. Харкотина в легких,Беглецов неживое дыханье,ВыстрелыПрямо закату в висок.Из поломанных воротВетер беззвучно пеплом швырял,ЗаревоТемноту угрюмо жевало.Мертвецы,Распластанные на рельсах,Сдавленный крик,Будто удар по ногтю.Черный,Гудящий бинт копошащихся мухВрачевал им раны —Пока под полуденным солнцемГулкою поступью двигалась смерть.
ОКТЯБРЬ
Перевод А. Ларина
Октябрь, и тяжек мед последней груши,Дозревшей до броска к земле,И лижет мух в паучьем плюшеПоследний свет в белесой мгле —Он зелень клена медленно сосет,И перепончатые листья,Варясь в лучах клубящихся высот,Становятся мертвей и мглистей.Все умирает в приторном вине,В пурпурной георгинной мари,Пока не вздрогнет ласточка во сне,Поняв, что свет опять в ударе,Пока не слущат сытые полевкиОрех последний на обедИ бурой россыпью, в обновке,Из тьмы не вынырнут на свет.Октябрь, и раздобревшую корзинуВ набухший подпол волокут,И сад, трудолюбиво гнущий спину,В лохмотья ветхие обут.И свет в белесом паутинном плюшеРазлегся в неге и тепле,Чтобы помочь последней грушеОсенний смак отдать земле.
ПАМЯТИ ПОЛЯ ЭЛЮАРА
Перевод Г. Ратгауза
Свобода, моя звезда,Не внесенная в звездные списки,Еще над рыданьями мираНезримая,Ты мчишься ужеНад рубежами времен,Я знаю, что ты — в дороге,Моя звезда.
АЛЬБРЕХТ ГАУСГОФЕР
Перевод В. Левика
Альбрехт Гаусгофер(1903–1945). — Не был профессиональным литератором. Ради антифашистской деятельности отказался от блестящей карьеры одного из ведущих геополитиков «третьего рейха». Был схвачен гестапо и позже расстрелян в тюрьме Моабит по подозрению в причастности к неудачному покушению на Гитлера 20 июля 1944 г. Стихи из чудом сохранившейся тетради «Моабитских сонетов» написаны в ожидании казни.
«Когда почуял деспот Ши Хуан-ди…»
Когда почуял деспот Ши Хуан-ди,Что ополчиться на него готовоДуховное наследие былого,Он приказал смести его с пути.Все книги он велел собрать и сжечь,А мудрецов — убить. На страх народуДвенадцать лет, властителю в угоду,Вершили суд в стране огонь и меч.Но деспоту настало время пасть.А те, кто выжили, учиться стали,И мыслили, и книги вновь писали.И новая пришла на смену власть.Китай расцвел. И никакая силаНи мудрецам, ни книгам не грозила.
СТОРОЖА
Блюстители, приставленные к нам,Ребята превосходные — крестьяне.Их вырвали из сельской глухомани,Чтоб кинуть в дикий городской бедлам.Для них связать два слова — тяжкий труд.И лишь порой прочтешь в немом их взореВопрос о тяжком всенародном горе,Которое в сердцах они несут.Они с востока, с берегов Дуная,Где все успела разорить война.Мертвы их семьи, выжжена страна.И ждут они — придет ли жизнь иная?Их узниками сделали, как нас.Прозреют ли они? Пробьет ли час?
ВОРОБЬИ
Порой моя тюремная решеткаПриманивает с воли двух гостей:То уличный задира воробейИ с ним его пернатая красотка.У них любовь: то споры, то смешки,То клювом в клюв — и как начнут шептаться!Соперник и не пробуй подобраться,Конфликт решится битвой, по-мужски.Как странно здесь, в цепях, в тюремной щели,Глядеть на них, свободных! Но за мнойСледит глазок блестящий и живой —Чирикнули, вспорхнули, улетели.И вновь один я, вновь гляжу в окно…Зачем мне птицей быть не суждено!
КРЫСИНЫЙ ПОХОД
Лавиной крысы движутся к реке,Несчастную страну опустошая.Вожак свистит — и, точно заводная,Вся стая дергается при свистке.Уничтожают житницы и склады,Кто шаг замедлит — стиснут, понесут.Упрется — закусают, загрызут.Идут к реке — и нивам нет пощады.По слухам, кровью плещет та река.Все яростней призывы вожака,Все ближе цель — вот запируют вскоре!Истошный визг, пронзительный свисток,Лавина низвергается в поток, —И мертвых крыс поток выносит в море.
ВОЛЬФГАНГ БОРХЕРТ
Перевод И. Грицковой
Вольфганг Борхерт(1921–1947). — За свою недолгую жизнь поэт успел побывать и актером, и солдатом вермахта (в 1944 г. был осужден нацистским судом за критику режима и отправлен в штрафной батальон на фронт), и в американском плену. Драма «Посетитель», рассказы и стихи, написанные Борхертом в последние два года жизни, принесли ему посмертную славу зачинателя антифашистской темы в литературе ФРГ. На русском языке публиковались рассказы В. Борхерта, а также отдельные стихотворения.
МЕЧТА
Когда я умру,Хочу на ветруРаскачиваться фонарем.Ночью и днем.Из года в год.Но лишь у твоих ворот.Или в порту, где в черной пылиГрузные спят корабли,Смех женщины слышен развязной.Или на улочке грязной.Я бы мерцаньем своим помогТому, кто бредет, одинок.Или неплохо наверняка —Висеть у дешевого кабака.Музыке в ладБыл бы я радПодмигивать желтым огнемИ думать о чем-то своем.Или хочу, чтобы в щель гардинМальчик, оставшийся дома один,Испуганный, видел меня сквозь тьму,Спокойнее стало б ему.А вьюга, которой на все наплевать,Будет сильней завывать.Так вот почему, когда я умру,Хочу на ветруРаскачиваться фонарем.Под снегом и под дождем.И в тишине ночнойШептаться с лунойЛишь о тебе одной.
ДОЖДЬ
Как старуха по земле плетется,В непонятной злобе трепеща.Волосы влажны. И остаетсяМокрый след от серого плаща.В дверь любую яростно стучится.В окна бьет отчаянно рукой.…Девушка влюбленная томится:Как из дома выйдешь в дождь такой?Вихрь старухе волосы взлохматит.Дерзко головой она качнет.На лету свой серый плащ подхватит.И, как ведьма, танцевать начнет.
ЗИМНИЙ ВЕЧЕР
Над городом тумана пелена.Тугого, серого. И различимы елесвет фонаря и белые чепцы сестер.И чей-то разговордоносится едва.И каплями дождя летятотдельные слова…на той неделе……моя жена…Они звучат как будто бы стихи,рождая домыслы… И вот уже тихи,пустынны улицы. Последний замер шаг.И притомился шум. И полуночный мракстал понемногу в окнах проступать.Все потому, что город хочет спать.