Чтение онлайн

— Ради самого Бога, сжальтесь, не предавайте меня въ руки начальства. Меня опять бить будутъ, а моя спина еще не зажила. Я еле дышу отъ слабости.

— Зач?мъ-же ты буянишь? упрекнулъ я его также тихо.

— Я не буянилъ, я все время лежалъ и охалъ. Куда мн? несчастному буянить, о, Боже мой!

Пока я приводилъ въ порядокъ квартиру и успокоивалъ д?тей, страдальческій, мягкій голосъ еврейскаго солдата не переставалъ звен?ть въ моихъ ушахъ. Я р?шился увид?ть его на другой день и сд?лать все возможное къ избавленію его отъ угрожавшаго наказанія. Но вотъ, въ одно утро явился во мн? на домъ сторожъ изъ военнаго лазарета.

— Меня прислалъ къ вамъ еврейскій солдатикъ, бывшій у васъ на посто?. Проситъ помочь ему ч?мъ нибудь.

— Разв? онъ не ушелъ съ полкомъ?

— Куда ему идти? спину такъ вздуло, что хоть въ гробь ложись. Жисть-то наша солдатская! Охъ!

— Ч?мъ-же онъ боленъ? продолжалъ я допрашивать, не совс?мъ понявъ лазаретнаго служителя.

— Да нешто не поняли? Вл?пили ему сотни три горячихъ.

Сердце мое сжалось отъ боли. Это, в?роятно, изъ-за моей жалобы, сказалъ я самому себ? и посп?шилъ вм?ст? съ сторожемъ въ лазаретъ. Безъ особеннаго труда я добился свиданія съ невиннымъ страдальцемъ.

Никогда я не забуду тяжелаго впечатл?нія, произведеннаго на меня больнымъ и его обстановкой. Палата, гд? онъ лежалъ, была св?тлая, чистая, просторная; въ ней стояло н?сколько кроватей, и на каждой стонали и охали на различные лады и тоны. Въ комнатной атмосфер? носился какой-то острый, непріятный запахъ. Больной, къ которому я пришелъ, лежалъ скорчившись, ничкомъ, безъ движенія. Казалось, онъ спалъ глубокимъ сномъ. Сторожъ слегка тронулъ его за локоть. Больной, глубоко застонавъ, медленно повернулъ къ намъ голову и раскрылъ глаза.

— Вставай, пробормоталъ сторожъ — къ теб? пришли.

Больной вопросительно посмотр?лъ на меня мутными, воспаленными глазами.

— Ты присылалъ во мн?? спросилъ я солдата.

— Охъ, пришлите мн? что-нибудь по?сть. Мн? чаю хочется. Будьте милосерды!

Я об?щалъ все исполнить.

— Ч?мъ ты боленъ?

— Боже мой! Палки, палки!.. А я ни въ чемъ не виноватъ! Больной зарыдалъ какъ ребенокъ, захлебываясь.

— Прости, мой другъ. Я, быть можетъ, причиною твоего страданія… началъ я оправдываться.

— Ч?мъ-же вы виноваты? Мн? такъ суждено… Богъ такъ хочеть. Но когда-же они меня добьютъ? Ахъ, еслибы уже хоть скор?е! Выздоров?юь— опять иди, опять розги, опять палки. Когда-же конецъ, Боже мой?

Эта задушевная жалоба, этотъ бол?зненный голосъ тронули меня до того, что я не могъ дольше оставаться. Я, тутъ-же условился съ старшимъ и младшимъ фельдшерами относительно ухода за больнымъ, снабдилъ его нужными деньгами, об?щался раза два въ нед?лю пос?щать его, а по выздоровленіи поискать средства избавить его отъ дальн?йшаго похода. Съ твердымъ нам?реніемъ исполнить об?щаніе, я распрощался съ больнымъ.

Черезъ н?сколько дней, я завернулъ опять въ лазаретъ. Больной поправился уже н?сколько. Въ первый разъ я им?лъ случай увид?ть страдальца, какъ говорится, ц?ликомъ. Это былъ челов?къ еще молодой, судя по его св?тлорусымъ, выстриженнымъ подъ гребенку волосамъ и по голубымъ, добрымъ и мягкимъ глазамъ. Ни одного с?даго волоска въ голов? и тощихъ, коротенькихъ усахъ. Но бл?дное, желтое лицо его было изборождено сотнями морщинъ по вс?мъ направленіямъ, особенно окрестности главъ и невысокій, узкій лобъ. Росту онъ былъ средняго, но согнувшійся, сгорбившійся станъ скрадывалъ росту на н?сколько вершковъ. Од?тъ онъ былъ по больничному.

Я поздоровался съ нимъ и подалъ ему руку. Мое простое обращеніе видимо тронуло его. Онъ неловко протянулъ мн? руку, едва дотронувшись до моихъ пальцевъ.

— Какъ зовутъ тебя? спросилъ я.

— Меня прозвали Ерофеемъ.

— А по еврейски какъ ты именуешься?

— Ерухимонъ.

— Неужели? вскрикнулъ я.

Солдатъ удивленно посмотр?лъ на меня.

— Разскажи мн?, откуда ты, кто твои родители, когда сданъ ты въ военную службу?

Онъ удовлетворилъ вс?мъ моимъ вопросамъ. Увы! это былъ мой несчастный другъ д?тства, мой сотоварищъ по хедеру, голубоглазый, бл?днолицый Ерухимъ. Я долго колебался, открыть-ли себя Ерухиму или н?тъ. Наконецъ, по зр?ломъ обсужденіи, р?шилъ скрыть отъ него наше старое знакомство и не поднимать въ его памяти прошлыхъ воспоминаній, способныхъ только растравить его глубокія раны. Но, вм?ст? съ т?мъ, далъ себ? слово употребить вс? своя силы;и знакомства, чтобы избавить б?дняка отъ дальн?йшей службы. Освобожденіе это легко можно было достичь въ прежнія времена, т?мъ бол?е, что Ерухимъ былъ бол?зненъ и хилъ не только по наружности, но и на самомъ д?л?. Я зналъ н?сколько прим?ровъ, что, подъ предлогомъ тяжкой, неизлечимой бол?зни, давали военнымъ чинамъ отставку преждевременно. Конечно, такой результатъ достигался большими хлопотами и издержками. Но я этого не боялся: я зналъ, что могу расчитывать на щедрость еврейскаго общества въ подобныхъ случаяхъ.

Я былъ коротко знакомъ съ евреемъ-подрядчикомъ, поставлявшимъ продовольствіе въ военные госпитали. Этотъ подрядчикъ былъ въ дружескихъ, короткихъ отношеніяхъ со вс?мъ госпитальнымъ начальствомъ. Черезъ него я началъ д?йствовать. Прежде всего, Ерухима оставили при больниц? въ качеств? тяжко больнаго, хотя онъ совс?мъ почти выздоров?лъ. Зат?мъ, допускались къ нему пос?тители безпрепятственно и ему дозволялись кратковременныя отлучки ко мн? на домъ и въ синагогу, куда всегда тянуло Ерухима съ непреодолимою силою. Онъ такъ искренно, набожно молился, и такъ часто плакалъ горючими слезами во время молитвъ, которыхъ онъ не понималъ и едва могъ читать, что возбудилъ всеобщее сочувствіе и вниманіе евреевъ. На него со вс?хъ сторонъ посыпались щедроты. Я сообщилъ о моемъ план? освободить Ерухима отъ военной службы н?которымъ вліятельнымъ евреямъ. Вс? приняли горячее участіе и изъявили готовность сод?йствовать своими кошельками.

Ерухимъ, или, какъ его потомъ назвали, Ерофей, говорилъ довольно порядочно солдатскимъ нар?чіемъ, но р?чь его была отрывиста, безсвязна, непосл?довательна. Т?мъ не мен?е, малоno-малу, я узналъ вс? его похожденія со времени сдачи его въ военную службу. Похожденія эти бросають такой яркій св?тъ на жизнь тогдашняго еврея-солдата, что я считаю ум?стнымъ под?литься разсказомъ Ерофея съ моими читателями. Конечно, я передамъ этотъ разсказъ не въ томъ сбивчивомъ вид? и не въ т?хъ выраженіяхъ, въ какихъ я услышалъ его изъ устъ несчастнаго мученика-солдата.

«Меня схватили еврейскіе ловцы, въ первый вечеръ великаго праздника пасхи», такъ началъ свой разсказъ Ерофей.

— Когда открылась дверь, чтобы впустить Илью пророка, вм?сто него, вб?жали ловцы и взяли меня. Я почти не помню, что со мной происходило посл? той минуты, когда меня вынесли на рукахъ. Я, кажется, кричалъ, сколько было мочи, но на мой д?тскій ротъ плотно уложилась широкая ладонь несшаго меня ловца, и я притихъ. Не помню, какимъ образомъ я очутился на солом?, возл? двухъ мальчиковъ, спавшихъ кр?пко, въ какой-то душной мрачной комнат?, осв?щавшейся ночникомъ. Когда я очнулся, ловцы сид?ли возл? меня и предлагали какія-то лакомства.

— Вотъ посмотри на этихъ умныхъ мальчиковъ, какъ они спокойно спятъ, сказали они, указавъ на моихъ сос?дей. — Какъ и ты, они были схвачены полиціей, но они знаютъ, что чрезъ день, или другой, будутъ свободны, а потому и спятъ спокойно. Посмотри на насъ, в?дь мы такіе-же богобоязненные евреи, какъ и твой отецъ. Неужели мы способны обид?ть своего брата еврея, да еще б?днаго малютку, какъ ты?

Говоря подобнымъ образомъ, одинъ изъ ловцовъ прослезился, а другой началъ меня ц?ловать. Эти люди не переставали искать, уб?ждать и ув?рять меня до т?хъ поръ, пока я н?сколько успокоился и, всхлипывая, не съ?лъ предложенныя мн? сласти. Они оставили меня, когда я началъ засыпать. Во сн? а чувствовалъ н?жныя ласки моей матери и ея горячіе поц?луи.