Чтение онлайн

Я пошелъ шляться, чтобы не торчать на глазахъ. Я не зналъ, къ кому обратиться. Прошлявшись до вечера, я явился съ докладомъ, что охотниковъ дать деньги подъискать не могъ.

— Пошелъ вонъ, оселъ! удостоилъ меня ротный, напутствуя обычной фразой, прим?няемой имъ ко всякому случаю.

Баринъ былъ до того разстроенъ, что въ этотъ вечеръ приказалъ никого не принимать и рано завалился въ постель. Только что собрался улечься и я, какъ постучались въ наружную дверь. Отворяю — с?дой еврей. Я до того обрадовался ему, что затащилъ поздняго гостя въ темную залу, смежную со спальнею барина. Я зналъ нав?рное, что баринъ еще не спитъ, а ворочается съ боку на бокъ. Я осторожно пріотворилъ дверь спальни.

— Кто тамъ? спросилъ ротный.

— Еврей, ростовщикъ пришелъ, доложилъ я радостнымъ голосомъ.

Баринъ молчалъ н?сколько минутъ. Онъ в?роятно обдумывалъ, какъ поступить.

— И ты, болванъ, тревожишь меня изъ за такихъ пустяковъ? Если жиду нужно что, то можетъ и завтра придти. Убирайся вонъ!

Политика ротнаго удалась какъ нельзя лучше. На другое утро ростовщикъ явился уже безъ приглашенія. Ротный долго заставилъ еврея ждать въ передней, пока его принялъ.

Переговоры между ротнымъ и ростовщикомъ длилась ц?лый часъ. Часто уходилъ еврей, но черезъ четверть часа возвращался съ новой уступкою. Мой баринъ былъ мастеръ своего д?ла. Когда д?ло было улажено, деньги отсчитаны, росписка вручена и ростовщикъ ушелъ, не вспомнивъ об?щаннаго мн? подарочка, ротный призвалъ меня въ кабинетъ. Я не сомн?вался, что получу хоть словесную благодарность. Но не таковъ былъ ротный.

— Ты сколько получилъ отъ жида за то, что меня продалъ?

— Помилуйте, ваше высокородіе…

— Врешь, бестія, по воровскимъ глазамъ вижу, что врешь. Вашъ братъ жидъ не чихнетъ безъ того, чтобы кого нибудь не надуть.

До сихъ поръ мой ротный жилъ одинокимъ холостякомъ. Но черезъ н?которое время онъ выкопалъ какую-то племянницу, которая и поселилась у насъ. Я вскор? наглядно уб?дился, что она была ему гораздо ближе обыкновенной племянницы. Это была молодая блондинка, высокая, стройная, прелестная. Од?валась она всегда щегольски и богато. Она постоянно см?ялась, р?звилась, ходила въ припрыжку, в?чно что-то нап?вая р?зкимъ и звонкимъ голоскомъ. Ея глаза смотр?ли такъ ласково и прив?тливо, на первый взглядъ она казалась доброй, какъ ангелъ. Я, однакожъ, скоро уб?дился, что наружность бываетъ обманчива. Эта красивая барышня была зла, какъ демонъ, ядовита, какъ зм?я и безжалостна, какъ тигрица. Самъ ротный дрожалъ одного взгляда ея прелестныхъ глазъ, темн?вшихъ всякій разъ, когда у ней разгорался гн?въ, не знавшій границъ. Меня она возненавид?ла съ перваго взгляда, не знаю за что. Посл?, я узналъ изъ ея-же устъ, что она до того терп?ть не можетъ жидовъ, что не прочь-бы передушить ихъ вс?хъ своими собственными руками. Легко вообразить, каково было мн? прислуживать и за лакея и за горничную!

Съ той минуты, какъ въ нашемъ дом? поселился этотъ демонъ въ женскомъ образ?, мои муки удесятерились. Суся, такъ называлъ ее ротный, возлагала на меня такія обязанности, которыя, при всемъ моемъ усердіи, я выполнить не могъ. Она требовала, чтобы я стиралъ, крахмалилъ и гладилъ. Я изъ вс?хъ силъ старался, но мои неуклюжія руки только портили. Б?лье и юбки выходили желтогрязными, скомканными, или похожими на тряпки, или-же накрахмаленными до кр?пости жести. Суся, ври вид? испорченнаго б?лья, выходила изъ себя, и жаловалась ротному.

— Этотъ жидъ съ умысломъ истребляетъ наше б?лье, чтобы избавиться отъ работы. Онъ у тебя привыкъ баклуши бить.

— А вотъ я ему баклуши повыбью.

И точно, ротный всякій разъ принимался выбивать баклуши, но при этой полезной операціи былъ такъ неостороженъ, что вм?ст? съ баклушами выбивалъ и зубы. Десятки разъ милая Суся собственноручно угощала меня раскаленнымъ утюгомъ, когда я нечаянно прожигалъ ея оборчатую юбку, которую я никакъ не могъ наловчиться разгладить. Иногда жестокости ея выводили меня до того изъ себя, что съ устъ срывался какой нибудь р?зкій отв?тъ. Тогда ротный причислялъ мою см?лость въ разряду нарушеній военной дисциплины и отсылалъ туда, гд? мн? д?лали палочныя внушенія по вс?мъ строгимъ правиламъ военной субординаціи. Прошло немного времени и я началъ пить. Это конечно повело въ новымъ побоямъ, новыхъ экзекуціямъ. Я не стану разсказывать дальн?йшихъ моихъ похожденій на служб? у этого жестокаго челов?ка. Я не разъ покушался и б?жать, и лишить себя жизни. Наконецъ, судьба, однакожъ, сжалилась надо мною, и меня, въ вид? исключенія, опред?лили на д?йствительную фронтовую службу.

Какъ ни трудны показались мн? сначала маршировка, выправка и пріемы, но я скоро къ нимъ привыкъ. Я такъ былъ прилеженъ и съ такой любовью занялся новыми своими обязанностями, что въ короткое время прослылъ хорошимъ, ловкимъ и трезвымъ солдатомъ. Мн? поручали обучать другихъ, и я очень часто удостоивался благодарности отъ моего начальства. Я блаженствовалъ, поправился, ободрился и повесел?лъ. Не будь я евреемъ, я давно былъ-бы уже унтеръ-офицеромъ. Я о томъ, однакожъ, не тужилъ. Мн? хорошо служилось, меня не тиранили, не мучили, не наказывали, и я думалъ уже, что дотяну счастливо свою военную службу до конца.

Во все время моей службы я отъ родныхъ никакихъ изв?стій не получалъ. Я свыкся уже съ мыслію, что меня вычеркнули совс?мъ изъ семейнаго списка, какъ вдругъ, неожиданно, получаю отъ одного изъ моихъ старшихъ братьевъ самое горячее родственное письмо. Братъ ув?домляетъ меня, что отецъ давно уже умеръ, что семья долгое время б?дствовала, вспомоществуемая еврейскимъ обществомъ, но что съ н?которыхъ поръ братьямъ повезло въ коммерціи и они значительно разбогат?ли. Желая меня вознаградить за то, что я собственною жизнью искупилъ ихъ свободу, братья р?шили отыскать меня и, насколько возможно, облегчить мою участь. Они собрали справки и узнали, въ какомъ полку и въ какомъ м?ст? я нахожусь. Въ заключеніе, братья просили дать имъ о себ? в?сточку. Я, конечно, немедленно отв?тилъ. Не прошло и двухъ м?сяцевъ, какъ я получилъ уже отъ братьевъ новое письмо, съ приложеніемъ такой сумны денегъ, что, десять разъ пересчитавъ, я все-таки не в?рилъ собственнымъ глазамъ. Мн?, никогда невид?вшему въ глаза ничего, кром? копеечнаго солдатскаго жалованья, показалось, что богаче меня н?тъ никого въ мір?. Эти деньги были, однакожъ, моимъ несчастіемъ.

Въ томъ город?, гд? я находился, было два, три отставныхъ еврейскихъ солдата. Окончивъ свою службу и женившись, они занялись мелкою торговлею и въ н?сколько л?тъ сколотили себ?, разными афферами и спекуляціею, изрядную деньгу. Я былъ друженъ съ ними, и не скрылъ отъ нихъ своего счастія.

— Вотъ, если ты съум?ешь повести д?ла свои, какъ мы вели, эти сотни рублей въ н?сколько л?тъ выростутъ у тебя въ тысячи, сказали мн? мои практическіе друзья.

— Что-же мн? для этого нужно сд?лать?

— Юнкера и мелкіе офицеры в?чно нуждаются въ рубл?. Ты и отдавай въ заемъ, подъ росписку, по немножечку. Они за одинъ рубль готовы платить три и четыре рубля, когда ужь очень приспичитъ. Если ты только съум?ешь воспользоваться, то скоро разбогат?ешь.

Такъ какъ я не зналъ, съ какой стороны приступить къ д?лу, то одинъ изъ моихъ друзей, отставной солдатъ, знакомый со вс?ми юнкерами и офицерами, началъ распространять слухи о моемъ богатств?, придавая ему преувеличенные разм?ры.

— Ты избавишься отъ обязанностей службы и въ большемъ, почет? будешь у самого начальства, когда прослывешь богачемъ, ув?рялъ меня мой другъ.

И точно, какъ только молва о моей денежности разнеслась по полку, на меня начали смотр?ть другими глазами, но, вм?ст? съ т?мъ, начали осаждать со вс?хъ сторонъ мелкими и крупными займами. Я почти никому не отказывалъ, пока хватало денегъ. Когда-же потомъ, за неим?ніемъ денегъ, я вынужденъ былъ отказывать, на меня начали смотр?ть недов?рчиво, враждебно. Я былъ вполн? зависимъ отъ своихъ должниковъ, а потому они и не торопились уплатою. Чтобы не потерять расположенія т?хъ, которые облегчали мн? службу, я обратился къ братьямъ, съ просьбою снабдить меня еще кое-какими деньгами, которыми, какъ ув?рялъ я, могу скоро разбогат?ть. Братья удовлетворили моей просьб? и снабдили меня вновь сотнями двумя. Скоро и эти деньги были розданы. Но требованія росли, съ каждымъ днемъ, росли и увеличивались, а я не могъ удовлетворить вс?хъ, т?мъ бол?е, что мои должники и не думали мн? уплачивать. Увид?въ себя въ одинъ прекрасный день совершеннымъ б?днякомъ, на котораго, сверхъ того, косятся, какъ на скрягу, я приступилъ къ н?которымъ офицерамъ съ неотступными требованіями объ уплат?. Денегъ я, конечно, не получилъ, но за мою дерзость начали ко мн? придираться по служб? на каждомъ шагу. Въ строю и вн? строя я началъ подвергаться оскорбленіямъ, побоямъ и фухтелямъ. Эта несправедливость внушила мн? роковую мысль жаловаться высшему начальству. Н?которымъ я отомстилъ: ихъ заставили уплатить, или вычли изъ жалованья. Но за то меня начали пресл?довать, на меня стали неветать и взваливать чужія вины, за что я ежедневно подвергался побоямъ и всевозможнымъ наказаніямъ. Я отъ души проклиналъ и свои деньги, и свою строптивость и самую жизнь. Эти ученія длятся и до сихъ поръ…

Вотъ моя жизнь, моя военная карьера, заключилъ свой разсказъ Ерофей. Если вы сдержите слово и освободите меня, я готовъ вамъ отдать свою душу, сд?латься вашимъ в?чнымъ рабомъ; но если это невозможно, то…

— Что-же, тогда что, Ерофей? спросилъ я.

— Увидимъ… Я вамъ скажу тогда, что я р?шился сд?лать.

Я на б?днаго, полумертваго Ерухима смотр?лъ, какъ на мученика, вполн? отбывшаго свой искусъ. Съ помощью госпитальнаго подрядчика и другихъ вліятельныхъ евреевъ, я пустилъ въ ходъ вс? канцелярскіе крючки, чтобы придать Ерофея неизлечимо-больнымъ. Сначала д?ло шло на ладъ. Медицинское начальство освид?тельствовало Ерофея и признало его негоднымъ къ продолженію службы. М?стное начальство снеслось объ этомъ обстоятельств? съ непосредственнымъ начальствомъ Ерофея, я мы уже заблаговременно радовались усп?шному результату, въ которомъ были вполн? ув?рены. Но наша радость оказалась преждевременною: скоро полученъ былъ приказъ непосредственнаго начальства Ерофея о немедленной высылк? посл?дняго, въ полкъ.