Чтение онлайн

— Сл?зай, черти, да п?шкомъ б?гите, а то окол?ете, какъ собаки, и за васъ еще отв?чай.

Солдатъ схватилъ меня за воротъ и такъ рванулъ, что я кубаремъ скатился съ громоздкой фуры. Лейба выкарабкался самъ, а спавшій Волфъ, услышавъ мой плачъ, посп?шилъ ко мн? на помощь. Онъ поднялъ меня и повлекъ за собою. Сначала я съ трудомъ передвигалъ ноги, такъ он? окочен?ли, но, мало по малу, къ нимъ возвратилась гибкость и я поб?жалъ всл?дъ за в?чно бодрымъ и р?звымъ Волфомъ. Мы часто останавливались на н?сколько часовъ. Солдаты пронюхали, что у меня водятся деньги и заставляли всякій разъ покупать имъ водку. Эта солдаты были уже далеко не такъ добры, какъ наши прежніе дядьки. Они насъ часто били и безпрестанно ругали. Какъ только мы останавливались въ какой-нибудь деревн?, насъ пом?щали въ мужицкой грязной изб?. Я первый забирался на темный, нажаренный подпечникъ и только тогда чувствовалъ себя хорошо.

Въ одной деревн?, какая-то добрая, молодая барыня задержала насъ часа на два, напоила чаемъ, накормила горячимъ и снабдила насъ ц?лой торбой вкусныхъ пирожковъ на дорогу. Но пирожки эти намъ не достались: солдаты въ одинъ прис?сть ихъ съ?ли, на закуску посл? выпитой ими на мои-же деньги водки.

Наконецъ мы прі?хали въ какой-то городъ, гд?, по словамъ нашихъ солдатъ, мы должны были присоединиться въ ц?лой тртіи еврейскихъ рекрутъ-малол?токъ. Мы прибыли, помню, въ пятницу, предъ вечеромъ. Про?зжая базарную площадь, мы были окружены десятками евреевъ и евреекъ. Вс? въ одинъ голосъ просили нашихъ солдатъ отпустить насъ къ нимъ на субботу. Но солдаты ихъ ругали и отгоняли. Насъ привезли въ какому-то дому и сдали офицеру. Мы не усп?ли еще хорошенько отогр?ться, какъ нагрянули евреи и начали упрашивать офицера отпустить насъ къ нимъ на постой. Офицеръ, записавши наши имена, и имена т?хъ, которые насъ приглашали, разр?шилъ намъ идти. Каждый изъ евреевъ выбиралъ себ? маленькаго постояльца. Я попалъ къ какому-то безд?тному старому мяснику. Никогда не забуду, какъ ходили и баловали меня ц?лый м?сяцъ старикъ и его жена. Какіе это были добрые, сострадательные люди!

Все это время я былъ почти свободенъ отъ всякихъ служебныхъ обязанностей; только два раза въ день, утромъ и вечеромъ, я долженъ былъ явиться на городскую площадь на перекачку и какое-то ничтожное ученіе. Насъ заставляли шагать то вправо, то вл?во. Тутъ я увид?лъ ц?лыя сотни такихъ же еврейскихъ мальчишекъ, какъ и я. Мн? сд?лалось легче на душ?. Со многими я познакомился и они часто приходили ко мн? поиграть, а Волфъ и Лейба торчали у меня по ц?лымъ днямъ. Гостепріимная моя хозяйка вс?хъ моихъ гостей кормила и поила до отвалу.

Когда вся партія малол?тнихъ рекрутъ собралась, насъ вс?хъ отравили далеко, далеко. Насъ сопровождалъ офицеръ, докторъ и множество солдатъ съ ружьями. Вс?хъ усадили на телеги, и въ одно очень холодное утро, мы тронулись въ путь. Изъ города провожали и напутствовали насъ десятки евреевъ и евреекъ. Не смотря на моровъ и мятель, ни я, ни мои товарищи не чувствовали особеннаго холода. Евреи снабдили вс?хъ насъ толстыми шерстяными чулками. На фурахъ, между нашими узлами, лежали ц?лые м?шки съ съ?стными припасами, принесенными еврейками для насъ въ дорогу. Евреи, крон? этого, подарили каждому изъ насъ по н?скольку серебрянныхъ монетъ. Прощаясь съ нами у заставы, всякій изъ провожавшихъ насъ евреевъ п?лъ одну и туже п?сню.

— Не забывайте, д?ти, в?ры нашей. Исполняйте вс? наши обряды, насколько это вамъ будетъ возможно — и Богъ не оставитъ васъ.

Мы медленно подвигались впередъ. На душ? было грустно, тоскливо. Офицеръ былъ злой, грубый челов?къ. За мал?йшую оплошность онъ билъ кулаками куда попало или стегалъ ц?ломъ пукомъ колючихъ розогъ. Не проходило часу, чтобы не слышались вопли кого-нибудь изъ насъ. Мы дрожали одного его взгляда. Чаще вс?хъ доставалось б?дному, неукротимому Волфу. Онъ долго куражился, но, наконецъ, поддался и присмир?лъ.

— Ерухимъ, сказалъ онъ мн? однажды шопотомъ: — знаешь, в?дь въ талмудъ-тор? гораздо лучше было, ч?мъ теперь?

— А что?

— Тамъ не били такъ больно и такъ часто, какъ тутъ.

— Берегись, не шали и слушайся, усов?щивалъ я его.

— Знаешь что, Ерухимъ? Уб?жимъ.

— Что ты? Какъ можно?!

— А что? Мы уб?жимъ къ евреямъ, насъ и спрячутъ.

— Не хочу и слышать. Я боюсь розогъ.

— Дуракъ! Ну, оставайся. Я и самъ уб?гу.

И точно, въ первомъ город?, гд? мы остановились для дневки, Волфъ исчезъ. На перекличк?, утромъ, его хватились и начали разъискивать. Къ вечеру сами евреи его привели прямо къ офицеру и донесли, что Волфъ у нихъ искалъ уб?жища, чтобы скрыться.

На всю жизнь вр?залась мн? картина страшной экзекуціи, совершившейся надъ пойманнымъ Волфомъ. Насъ вс?хъ созвали я разставили кружкомъ. Въ середин? кружка, обнаженный Волфъ лежалъ на сн?гу лицомъ внизъ. Одинъ солдатъ сид?лъ у него на голов?, руки его были связаны, на ногахъ сид?ли два здоровыхъ солдата, а два били розгами. Боже мой, какъ немилосердно его били! Всякій разъ, когда толстый пукъ розогъ, свистя въ воздух?, опускался на т?ло несчастнаго, красная noibca обозначалась на томъ м?ст?. Черезъ н?сколько минутъ кровь брызнула изъ н?сколькихъ м?стъ. Но на это не обратили вниманія, перем?нили избитыя розги на св?жія и опять принялись бить. Сначала Волфъ кр?пился, но, мало-по-малу, крики начали разрывать нашу душу. Большая часть маленькихъ рекрутъ зарыдала такъ громко, что заглушила самые крики страдальца.

Волфа перестали бить, а онъ все продолжалъ лежать молча, не трогаясь съ м?ста, вокругъ котораго сн?гъ былъ окрашенъ кровью. Докторъ далъ ему что-то нюхать и отливалъ водою.

— Вид?ли, поросята? обратился къ намъ свир?пый офицеръ, угрожая кулаками.

Мы отправились дальше. Экзекуція Волфа такъ потрясла наши сердца, что мы н?сколько дней сряду чуждались другъ друга и все молчали. Каждый изъ насъ вздрагивалъ при одномъ взгляд? жестокаго офицера. Волфъ лежалъ на ранцахъ, почти пищи не принималъ и весь гор?лъ. Его и еще двухъ, трехъ забол?вшихъ сдали въ больницу въ какомъ-то город?, на пути.

Чрезъ н?сколько дней мы остановились въ какомъ-то очень большомъ город?, гд? вовсе не было евреевъ. Насъ разм?стили по квартирамъ у русскихъ, подъ надзоромъ одного стараго, свир?паго солдата, незнавшаго жалости. Онъ насъ немилосердно билъ и в?чно ругалъ. Я и Лейба стояли вм?ст? на квартир? у одной б?дной русской торговки. Это была добрая, сострадательная душа. Она насъ ругала и поносила какъ нехристей, но въ тоже время жал?ла и ласкала какъ безпомощныхъ д?тей. Вс? рекруты малол?тки не могли нахвалиться своими хозяевами. Были между б?дными рекрутами такіе, которые ни за что въ мір? не р?шались прикоснуться устами къ трафнымъ яствамъ. Хозяева не обижались этимъ, и кормили ихъ хл?бомъ, масломъ, рыбою и сырою капустою.

Въ этомъ большомъ город? мы простояли съ м?сяцъ. Тутъ насъ разсортировали, кому куда идти. Н?которыхъ, бол?е бойкихъ и сметливыхъ, отправили въ какія-то кантонистскія школы, а остальныхъ разослали въ разныя м?ста для отдачи поселянамъ на прокормленіе и содержаніе, пока подростутъ и пока наступитъ пора зачислить ихъ въ д?йствительную военную службу. Меня, Лейбу и еще н?сколькихъ отправили вм?ст? съ этапомъ куда-то, какъ говорили, очень далеко, въ холодную страну. Теперь только мы начали настоящимъ образомъ б?дствовать. Мои деньги истощились до посл?дней копейки. Лейба и подавно ничего за душею не им?лъ. На двор? стоялъ страшный холодъ, морозы и вьюги пронимали насъ до костей. На фурахъ, сопровождавшихъ этапъ, было навалено столько вещей, на этихъ вещахъ сид?ло столько слабыхъ, больныхъ мужчинъ и женщинъ въ ц?пяхъ и безъ ц?пей, что намъ положительно м?ста не было ус?сться уютно и удобно. Мы часто замерзали до того, что солдаты, чтобы отогр?ть насъ, швыряли насъ другъ къ другу какъ мячи. Мы плакали, а они см?ялись и безжалостно толкали насъ впередъ. Особенно страдали мы отъ н?которыхъ преступниковъ, шедшихъ п?шкомъ во всю дорогу. Какъ только кто нибудь изъ насъ нечаянно приблизится бывало къ нимъ, то получитъ такой ударъ локтемъ или ногою, что отлетитъ на пять шаговъ. Надъ паденіемъ неуклюжаго рекрутика поднимется хохотъ, насм?шки и прибаутки. Одинъ изъ нашихъ товарищей, при подобномъ паденіи, сломалъ ногу. За это бородатому разбойнику порядкомъ досталось. Сопровождавшій этапъ, старшій солдатъ, билъ изверга такъ, что все лицо разбойника было окровавлено. Несчастнаго товарища оставили въ какой-то больниц?. Два изъ нашихъ товарищей забол?ли въ пути горячкой, а пока мы добрались до ближайшаго города, — умерли. Т?ла ихъ были сданы по начальству, а мы пошли дальше. Мн? все казалось, что я тоже долженъ умереть или замерзнуть. Я в?чно дрожалъ, не чувствовалъ ни рукъ, ни ногъ. Но между т?мъ я ни разу даже не забол?лъ въ дорог?. Когда съ?мъ н?сколько сухарей, похлебаю горячихъ постныхъ щей и высплюсь, то опять, бывало, чувствую силу и бодрость. Сначала сильно бол?ли ноги отъ ходьбы и ломало во всемъ т?л?, а потомъ привыкъ, ничего. Долго мы шли такимъ образомъ, переходя съ одного этапа въ другой и останавливаясь на ц?лыя нед?ли для отдыха. Тамъ, гд? мы останавливались, вызывались охотники взять кого нибудь изъ насъ на прокормленіе. Въ каждомъ м?ст? мы оставляли одного или н?которыхъ и наша партія малол?токъ съ каждою стоянкою уменьшалась. Когда явятся желающіе взять жиденка на харчи, то насъ, бывало, выставляютъ въ рядъ, желающіе начнутъ насъ осматривать, ощупывать и распрашивать. На меня, бывало, посмотрятъ, да и махнутъ рукою.

— Н?, энтый не годящій: больно малъ, да и хилой такой!

Меня, Лейбу и еще н?которыхъ обходили и выбирали мальчишекъ покрупн?е да пожирн?е, а насъ гнали дальше.

Когда дошла очередь наконецъ до насъ, то насъ осталось всего только трое мальчиковъ: я, Лейба и н?кто Беня. Такъ какъ крупн?е насъ уже не было, то разобрали и насъ. Мы вс? трое попали въ одну и туже небольшую деревню, лежащую подъ горою, на вершин? которой тянулся длинный, густой л?съ. Вся деревня эта занималась преимущественно л?снымъ промысломъ. Л?съ сплавлялся по быстрой, широкой р?к?, протекавшей въ н?сколькихъ верстахъ отъ деревни. Когда мы пришли въ эту деревню, то зима была уже почти на исход?. Сн?гъ началъ таять, вода быстрыми ручьями стремилась съ горъ. Солнце ярко начало показываться по утрамъ, а тепловатый в?теръ в?ялъ по ц?лымъ днямъ. Въ первый-же день нашего прихода насъ разобрали поселяне. Тамъ, гд? насъ было много, маленькихъ, худенькихъ обходили; а теперь, когда насъ осталось всего трое, то и за насъ почти дрались. На каждаго нашлись десятки охотниковъ. Кричали и шум?ли н?сколько часовъ, задобривая, каждый по своему, наше начальство, пока р?шили, кому мы должны отнын? принадлежать.