Чтение онлайн

— Видишь, Ерухимъ, какъ изъ-за насъ спорятъ, шепнулъ о? Лейба. — Въ насъ, значитъ, нуждаются. Намъ тутъ будетъ хорошо.

Отправляя насъ къ хозяевамъ, начальство дало намъ строгое наставленіе сл?по повиноваться и вести себя честно и аккуратно, а хозяевамъ было строго наказано кормить и од?вать насъ какъ сл?дуетъ и, Боже упаси, не бить жестоко, не калечить.

— Да какъ же безъ энтаго? затруднялись наши будущіе хозяева. — Родныхъ ребятъ и то безъ того не вскормишь.

— Ну, провинился — лупи розгой, это можно; а вредить — не см?й, пояснило начальство.

Итакъ, мы разбрелись въ разныя стороны, уговорившись любить другъ друга, сходиться, если только будетъ можно. Разставаясь, мы вс? трое прослезились. Мы чувствовали нашу полн?йшую безпомощность въ незнакомой сред?, между чужими людьми, не им?ющими ничего общаго съ нами.

Мой хозяинъ, за которымъ я шелъ, опустивъ голову на грудь, былъ мужикъ еще молодой, коренастый, съ грубымъ, угрюмымъ лицомъ, покрытымъ угрями. Его косые, маленькіе глаза, разб?гавшіеся во вс? стороны, осматривали меня ежеминутно съ головы до ногъ и страшно пугали меня. Я поглядывалъ на его здоровенный кулакъ и воображалъ себ? тяжесть его, когда онъ опустится на мою голову. Я усп?лъ уже попривыкнуть къ солдатской опек?; меня тревожила новая, мужицкая.

Изба моего хозяина лежала на конц? длинной и узкой деревни, у подножья горы, при дорог?, зм?ившейся множествомъ шаговъ въ гору и терявшейся въ безлиственномъ л?с?, закрывавшемъ собою весь горизонтъ. Дворъ, въ который я ступилъ, былъ обнесенъ плетнемъ, въ н?которыхъ м?стахъ разрушеннымъ. Весь онъ былъ загроможденъ строевымъ и дровянымъ л?сомъ, набросаннымъ въ безпорядк? ц?лыми кучами. На краю двора стояло н?сколько плетеныхъ хл?вовъ, обл?пленныхъ глиною, большой, длинный нав?съ и овчарня. На встр?чу намъ бросилась ц?лая стая громадныхъ, косматыхъ собакъ. Сначала они попробовали приласкаться къ хозяину, прыгая къ нему на грудь, но, получивъ, въ благодарность за ласку, н?сколько пинковъ ногою, они отстали отъ него и набросились на меня. Въ одну минуту полы моей казенной шинели были изорваны въ клочки. Если-бы хозяинъ не разогналъ этихъ чудовищъ, то они самого меня изорвали-бы въ куски.

— Ты чево не обороняешься самъ?

— Я боюсь, пролепеталъ я, заплакавъ.

Хозяинъ какъ-то странно посмотр?лъ на меня съ боку.

Изба была очень большая, сложенная изъ толстыхъ, почерн?вшихъ отъ грязи и копоти, бревенъ, переложенныхъ мохомъ. Маленькія, потускн?вшія окошечки едва пропускали дневной св?тъ. Изба была натоплена до того, что у меня захватило почти духъ, когда я переступилъ порогъ. Земляной полъ былъ покрытъ толстымъ слоемъ грязи и разными нечистотами. Въ одномъ углу стоялъ ткацкій станокъ, въ другомъ деревянная огромная ступа, въ третьемъ столярный становъ. Старая баба работала у ткацкаго станка, другая, молодая, толкла что-то въ ступ?, а д?вка возилась у огромной печи. На широкихъ полатяхъ горланило н?сколько челов?къ д?тей. Оттуда выглядывала с?дая, старческая голова, съ желтымъ лицомъ, обросшимъ с?дою бородою. Подъ самыми полатями, въ углу, видн?лось н?сколько почерн?вшихъ иконъ. Во всей изб? стоялъ ужасный шумъ, трескъ и стукъ.

Переступивъ порогъ, я остановился, обнаживъ голову, не зная куда ступить. Хозяинъ, снявъ шапку, помолился на образа и обратился къ старику, лежавшему на полатяхъ:

— Отбилъ работника, тятя.

— А што?

— Изъ рукъ, шельмецы, вырывали. Ну, да я первый ухитрился уладить.

Старикъ окинулъ меня л?нивымъ взглядомъ.

— Ты чево, малецъ, на образа не кланяешься? прошамкалъ онъ, пожевывая своими беззубыми челюстями.

— Нешто христіанинъ онъ? оправдалъ меня хозяинъ, сынъ старика.

— А што-жь онъ такое?

— Стало быть, изъ жидовъ.

Старикъ ос?нилъ себя крестнымъ знаменіемъ и плюнулъ. Бабы, даже д?ти повернули ко мн? головы и гн?вно на меня посмотр?ли.

— А для-че ублюдка въ избу взялъ? спросила старуха, сверкнувъ глазами на хозяина.

— Подь, Сильвестръ, отдай назадъ, посов?товалъ старикъ.

— Н?, тятя, не можно. Бумагу подписалъ, стало быть — конецъ.

— А што съ нимъ сд?лаешь?

— Попривыкнетъ, прокъ будетъ. Скоро л?то Богъ шлетъ, въ степь сгодится. Д?ло ему найду.

— Чево стоишь какъ чурбанъ? Разд?нься. Ты на м?ст? кажись, не въ гости пришелъ, приказалъ хозяинъ. — Я снялъ шинель и не зналъ куда ее положить.

— Пихай подъ лавку, и сапоги сними; чево даромъ топтать!

Я очутился босикомъ. Жидкая грязь землянаго пола зат?кла между пальцевъ ногъ. Я вздрогнулъ отъ непріятнаго, непривычнаго ощущенія.

— Кличутъ тебя какъ? спросилъ старикъ.

— Ерухимъ.

— Мудренно што-то. Это по жидовски; а по нашему какъ будетъ?

— Не знаю.

— Окрестимъ его Ерохой, али Ярошкой, нашелся Сильвестръ.

Пріемъ не об?щалъ ничего хорошаго. Скоро с?ли об?дать. Мн? подали особо, въ разбитомъ черепк?, какую-то мутную, пр?сную жидкость и ломоть отрубистаго липкаго хл?ба. Отъ первой ложки меня стошнило, но я чувствовалъ сильный голодъ и продолжалъ глотать.

Когда посл? об?да хозяинъ приказалъ мн? принести изъ хл?ва сухой соломы для св?жей постилки въ его промокшіе сапоги, у меня сердце забилось отъ тревоги. Я боялся страшныхъ собакъ, чуть не разорвавшихъ меня за часъ тому назадъ. А все таки идти необходимо было. Для большей безопасности моихъ ногъ я началъ обувать сапоги, но хозяинъ прикрикнулъ на меня.

— Чево обуваешься? Тутъ рукой подать.

Весь дрожа отъ страха, я вышелъ, но въ с?няхъ остановился.

Я осторожно высунулъ голову въ дверь, осматривая дворъ и выв?дывая позицію непріятеля. Но проклятыя собаки тотчасъ зам?тили меня и устремились къ с?нямъ ц?лый стаей съ страшнымъ лаемъ. Я стремглавъ пустился въ избу.

— Псовъ спужался? спросилъ н?сколько ласково хозяинъ, поднимаясь со скамьи. — Палагея, налей помои псамъ, пусть Ярошка вынесетъ, подастъ и познакомится, приказалъ хозяинъ молодой баб?.

— Чево балуешь ублюдка? зам?тилъ старый. — Нешто такъ не обойдется? Псы разумн?е его, узнаютъ, что тутошній и сами лаять перестанутъ.

— Тятя, в?дь Яроха челов?къ казенный; разорвутъ, а потомъ отв?чай за него!

— Гм… А если издохнетъ, мы то-жь въ отв?т? быть должны?

— Для-че подыхать! Б?съ его не возьметъ.

Я вынесъ ц?лую лохань пойла псамъ. Хозяинъ вышелъ со мною. Я тайкомъ захватилъ краюху хл?ба и н?сколько кусковъ мякоти. При вид? пойла собаки не трогали меня, а только посматривали на лохань, подпрыгивая и вертя хвостами. Я поставилъ лохань. Собаки съ жадностью набросились на помои, между т?мъ какъ хозяинъ, познакомивъ меня съ кличкою своихъ собакъ, ушелъ за соломой, приказавъ мн? остаться съ собаками.

— Пусть обнюхаются, кусать потомъ не будутъ.

Когда лохань была опорожнена и облизана, н?которые изъ собакъ опять начали косо посматривать на меня, рыча и скаля зубы. Чтобы задобрить недовольныхъ, я досталъ хл?бъ изъ кармана и по кусочкамъ началъ швырять то одной, то другой. Я радовался быстрой дружб?, устанавливающейся между мною и недавними врагами. Одна изъ самыхъ страшныхъ собачищъ, кличкою Куцъ, лизнула мн? руку, а другая потерлась у моихъ ногъ. Я радовался этимъ ласкамъ до умиленія, но радость моя была внезапно прервана пренепріятнымъ образомъ: когда я швырнулъ посл?дній кусокъ хл?ба собакамъ, то получилъ такую затрещину, что едва устоялъ на ногахъ.