Чтение онлайн

Через несколько месяцев г-н Сарочкин перевелся из академии и семинарии в настоятели Князь-Владимирского ордена Ленина собора (награда выдана церкви за непрерывную работу в годы блокады). Ну а Александр Р. был 10 лет «в бегах» и только по истечении сроков давности объявился в Санкт-Петербурге.

Свою стаю трусливых самцов-падальщиксв Александр Глебович гордо назвал «прайдом». Этим именем он окрестил собственную телекомпанию и выпускал в эфир, под ее брэндом, краткий паноптикум из собственных комплексов, слабостей и пороков. Слово «прайд» Александр Глебович использовал умышленно. В суровой мужской компании ему очень хотелось играть роль доминирующего над остальными самцами, роль, которую в настоящем прайде по отношению к целой группе львиц исполняет один-единственный лев. По такому принципу строятся взаимоотношения и в восточных гаремах.

Сообщество скачущих вокруг Александра Глебовича существ по повадкам и манерам следовало бы отнести скорее к стае гиен или шакалов, получающих удовольствие от одного вида «расчлененки» и способных нападать только огромной группой на одинокую жертву или глодать оставленные крупными и смелыми хищниками недоеденные кости парнокопытных и прочей дичи. При этом «прайдовпы» накидывались на останки погибших с такой остервенелостью, что создавалась иллюзия настоящей охоты, то есть постановочная часть во всем этом, стояла на первом месте. Как образно сказала о данной категории персонажей Галина Васильевна Старовойтова, «некоторые всю жизнь изображают из себя акул пера на деле являясь рыбами-прилипалами».

Как бы ни демонстрировали доминирующий самец и его зверьки «отвязную независимость», окружающему миру было очевидно, что стая управляема и весьма крепко привязана нитями к кукловодам с холодными, горячими и чистыми органами. Но если у чекистов «прайдовцы» были просто на посылках, то порядочные люди компанию Александра Глебовича посылали литературно невыдержанно, эмоционально и справедливо далеко и безвозвратно. Позвонит, бывало, продюсер «прайда» Б. по телефону какой-то фирмы и барским голосом представится:

— Здравствуйте, вас беспокоят из программы «Сексот секунд»! — Далее следует короткая пауза, продюсер слушает контрагента на противоположном конце телефонной линии, с недоумением вопрошает: — Как на х…й? — и раздраженно бросает трубку на рычаг.

Отвагу; мужество и бойцовские качества «прайд» проявлял лишь в единичных случаях. Когда журналист-оппонент раскритиковал на общестудийной «летучке» творческих работников питерской телерадиокомпании качество «продукции», производимой стаей Александра Глебовича, и назвал передачу «прайдовцев» «бездарностью, вызывающей отвращение у патриотов русской словесности», сотрудники «зверинца» обманом вызвали недружественного телевизионщика из его рабочего кабинета, вшестером схватили за руки и за ноги, а через минуту распахнулась металлическая дверь невзоровской комнаты-«сейфа» (Александр Глебович считал себя великой ценностью, достойной сохранения за семью замками и в броне) и оттуда вышел САМ — великий мужеподобный вожак «прайда». Убедившись, что враг прочно зафиксирован в руках служек, он бесстрашно к нему приблизился, стукнул его кулаком в лицо и снова убежал в «сейф». На следующий день в «прайде» образовалось пополнение. Одиночество Александра Глебовича и его телохранителей скрасила большая черная собака, обученная караульной службе. Без эскорта сопровождающих шавок «царь звериниа» по телестудии не перемещался. Смелым был доминирующий самец.

К юбилеям и датам в Советском Союзе было отношение особенное. Когда они относились к врагам народа и режима, все упоминания тщательно вымарывались и изымались из общественной жизни. Но если праздник имел привязку к политически актуальным кумирам и вождям, то на обслуживание и подготовку торжеств, по очередному поводу и без него, бросали все лучшие силы страны. В том числе и научные кадры, историков, искусствоведов и актеров.

Людмила Борисовна Нарусова рассказывала, как ей, тогда аспирантке истфака, руководство кафедры спустило поручение Ленинградского обкома КПСС найти научное обоснование необходимости установки мемориальной доски Ленину и Крупской на Невском, 100, там, где располагается сейчас кинотеатр «Колизей». Отправилась Людмила Борисовна в Российский государственный архив и давай рыться в старинных бумагах. И — о чудо! Среди полицейских и жандармских отчетов конца XIX века обнаружила искомое. Целое дело о задержании гражданки Крупской и гражданина Ульянова на съемной квартире в этом доме. Дальше — больше. В отчете полиции написано, что жильцы дома неоднократно обращались к властям с жалобами на квартиросъемщицу Крупскую в связи с тем, что она, не имея на то разрешения властей и специального билета, в не установленном для этого месте (на арендуемой жилплощади) занимается проституцией, превратив эту деятельность в основной источник дохода и извлечения средств к существованию в столице Российской империи. К полицейскому рапорту прилагались письменные заявления соседей Надежды Константиновны.

Власти отреагировали на сигнал оперативно. Следующий исторический документ повествует о том, что во время специального рейда по выявлению лиц, незаконно занимающихся проституцией, на квартире гражданки Крупской Надежды Константиновны был задержан и молодей дворянин Ульянов Владимир Ильич…

Вот так деспотичный и кровавый царский режим преследовал пламенного вождя мирового пролетариата. От идеи установки мемориальной доски решено было отказаться, даже несмотря на усилия научного руководителя госпожи Нарусовой профессора Рафаила Ганелина, который убеждал обкомовцев в том, что Надежда Константиновна под прикрытием проституции вела революционную деятельность, и все ее клиенты являлись исключительно марксистами-ленинистами.

Правдивость этой истории подтвердил мне и сам член-корреспондент РАН академик Рафаил Ганелин.

— Какие-то у меня длинные руки. Не налезает эта куртка, в плечах мала. Но цвет мой, очень нравится. С размером, конечно, ошибка получилась, — рассуждала вслух в женском туалете Большого Кремлевского Дворца народный депутат РСФСР товарищ Виноградова. — Это подарок от моих избирателей. Шла на съезд, и мне ее вручили… Но мала она, аж обидно, — не останавливаясь, бормотала товарищ Виноградова, как бы апеллируя к присутствующим в уборной дамам.

— И правда, точно, v вас очень длинные руки, — тактично поддержала народиую избранницу в грудную минету Соня Васильева.

Подарок от избирателя — то единственное, что остается народному депутату после истечения срока его полномочий и провала на очередных выборах. Но и этой малости экс-депутат рискует лишиться, если не проявит настырности и не поставит на службу себе частнособственнический инстинкт. Виктор Львович Таланов, перестав быть членом нижней палаты Федерального собрания, огорчился неимоверно и затеял эвакуацию нажитого имущества из здания Государственной Думы в Охотном ряду. Больших трудов ему стоило доказать охране парламента, что телевизор презентовали благодарные избиратели за самоотверженный труд на их благо. Защитить права собственности Виктору Львовичу удалось. Завсегдатаи Ленинградского вокзала в Москве с жалостью глядели на бывшего депутата Государственной Думы с подарочным телевизором на тележке.

Открытость некоторых законодателей, их готовность принять дар иногда контрастирует с настроем народных масс, изредка брезгливо и пренебрежительно относящихся к тому, что им вручают.

В голодном 1992 году у стен Кремля ежедневно дежурили экзальтированные особи обоего пола с красными флагами и транспарантами коммунистического содержания. Они скандировали, пели песни, плевались в строну пробегающих мимо демократов, клеймили журналистов и с восхищением обнимали кумиров из КПРФ. Многие дамы в этой толпе напоминали ту буфетчицу из привокзального кафе в большевистском Ленинграде, что в заляпанном больничном халате вытирает пол тряпкой из вафельного полотенца, макает ее в тазик с коричневой хлорированной жидкостью, не отжимая кладет тряпку на обеденный стол и елозит по нему со словами: «Все ходють и ходють, все жруть и жруть, все никак нажраться не могут!»

Эти женщины — цвет и гордость нации, — постоянно кричали, что журналисты «жрут в Кремле за народный счет, а мы, порядочные труженицы, недоедаем и голодаем».

Какое черствое сердце не дрогнет от этих упреков? Каким жестоким и безжалостным нужно быть, чтобы пройти мимо и не протянуть руку помощи? Естественно, следовало подойти, поделиться или отдать последний пирожок из кремлевского буфета или весь пакетик со сдобой. О, как летели эти пирожки в спину их дарителю! Какие проклятия и слова негодования звучали в ответ на пожелание «приятного аппетита»! Нет, настоящих коммунисток не подкупишь и не накормишь мелкими подачками. Их запросы глобальны. Харчеваться кремлевскими пирожками вне кремлевских стен — антинародно.