Чтение онлайн

— Очень приятно. Галина Старовойтова, — с приветливой улыбкой сказала Галина Васильевна и зашагала в сторону президиума, произнеся вслух еще два слова: «Очень жаль». Схема ведения «круглого стола» несколько изменилась, и Галина Васильевна исполнила сразу две партии — собственную и Константина Натановича. Однако с тех пор Ирина Муцуовна Хакамада избегала прямого общения с Галиной Васильевной и старалась не находиться долго в одной с ней компании, т. к. внешний блеск Ирины (отражение всепобеждающей самовлюбленности) тускнел перед спокойным обаянием и теплом, исходящими от Галины Старовойтовой.

После гибели Галины Васильевны от рук террористов многие поспешили объявить себя личными друзьями яркого и незаурядного политика и ученого, рассказывали о своих личных контактах с госпожой Старовойтовой. Среди массы «воспоминаний» обнаружилось и интервью Ирины Хакамады, в котором она утверждала, что образ «железной леди», приписываемый средствами массовой информации Галине Старовойтовой, скрывал за собой, милую, наивную, простую женщину, с которой госпожа Хакамада всегда могла поговорить о новинках в женской одежде, погоде и моде…

Рассматривая старые фотографии, вспомнил смешную историю о том, как в 1993 году хороший, наивный и простой человек, бывший таксист Игорь Иванович С., не стал депутатом Государственной Думы.

Дело было так. В здании питерской финансовой корпорации «Невский простор» проходила встреча кандидатов в депутаты Государственной Думы от партии «Демократический выбор России» с лидерами этого политического блока Егором Гайдаром и Анатолием Чубайсом. Народу набилось много — списочные кандидаты, одномандатные, всякие партийные приживалы. Наиболее нервозно выглядели «пропорциональщики». Они гак расталкивали друг друга локтями, чтобы оказаться вместе с правящей в тот момент партией в парламенте, что готовы были сжить вышестоящих списочных однопартийнев со света. Герой повествования — Игорь Иванович, занимал почетное и проходное второе место в региональной петербургской части списка. У него было много «доброжелателей» и завистников, среди которых наиболее выделялся коварный Карлсон — Григорий Алексеевич Торчин. Он давно интриговал среди партийного люда с тем, чтобы продвинуться с непроходного пятого места на более перспективную позицию, выстраивал схемы и расставлял капканчики для своих товарищей по борьбе за голоса избирателей.

Игорю Ивановичу в корыстном плане Григория Алексеевича отводилась роль слабого звена. Нужна была только маленькая ошибка самого Игоря Ивановича и момент, чтобы ее (ошибку) презентовать главному начальству. И вот случай выпал вовремя, когда предвыборная встреча Егора Гайдара и Анатолия Чубайса с кандидатами завершилась. Лидеры вышли на улицу, «в народ». Массы радостно приветствовали молодых реформаторов, которые в окружении охраны и сподвижников пробирались в специально абонированный автобус. Вдруг из толпы выделился пожилой ветеран с орденами на груди и большим предвыборным портретом Егора Тимуровича Гайдара на животе. Старик закричал: «Егор Тимурович! Егор Тимурович!»

Вся делегация обернулась, и Егор Гайдар с лучезарной улыбкой на липе двинулся к ветерану. Разволновавшийся старик сразу перешел к существу вопроса, который он хотел поднять при встрече со своим кумиром: «Егор Тимурович! Вы посмотрите, что они с вами сделали!» — сказал он, показывая на свой напузный портрет Гайдара и рекламные слова рядом с лицом лидера ДВР: «Говорят все делает он». На плакате действительно был изображен неудачно сфотографированный Гайдар, сидяший боком и поддерживающий рукой подбородок. В тексте про «говорящих» и «делающих» отсутствовали знаки препинания. Конфуз перерастал в публичный. Исправить ситуацию и вызвался Игорь Иванович С. Он вынырнул из-за спины вождя и произнес: «Егор Тимурович! И действительно, вы на этом плакате на хрюшку похожи… Но вы не переживайте! Вы только скажите, и мы вам такой плакат запердолим!» Егор Тимурович в ответ только дважды фирменно причмокнул и быстро зашагал в автобус. Толпа засеменила следом.

Григорию Алексеевичу оставалось лишь закрепить достигнутое и развить успех. В автобусе он подсел к Егору Тимуровичу и начал ждать. Лидер ДВР сам обратился к господину Торчину с вопросом о том, что за личность собирается «запердоливать» плакаты?

— Это Игорь Иванович С., он у нас в петербургском региональном списке на втором месте стоит, — с готовностью поведал Григорий Алексеевич.

— Так, а вы у нас на каком месте? — поинтересовался Гайдар.

— Ну, я-то на пятом… — без запинки ответил Григорий Алексеевич.

— Вы будете на втором! — подытожил Егор Тимурович.

Вот так Игорь Иванович С. «запердолил» в большую политику Григория Алексеевича Торчина.

Примерно с год после этого провала Игорь Иванович не мог успокоиться. Торчина ругал и однопартийцев своих, которые «не отстояли и не защитили». А однажды, во время большого праздника, уже подходившего к завершающей фазе, Игорь Иванович с грустью констатировал; «Ни хера не осталось… Деньги уже кончились, а Гришка Торчин до сих пор в Думе заседает, сволочь лживая».

В 1995 году искали мы конспиративную квартиру для Галины Васильевны Старовойтовой. Чтобы там было безопасно и никому постороннему не стало известно о месте пребывания политика. Охраны у лидера «Демократической России» не было. Из-за угроз со стороны нацистов Галина Васильевна вынужденно не выходила на улицу. В качестве самого безопасного варианта выбрали квартиру Сони Васильевой на улице Танкиста Хрустицкого (метро «Проспект Ветеранов»). Там за неуплату уже отключили телефон, и связь с внешним миром имела односторонний характер.

Для того чтобы Галина Васильевна была полностью уверена, что в дверь звонит «свой», придумали специальный отзыв к вопросу «кто там?» — «Банду Ельцина под суд!» (кричалка политических оппонентов Галины Старовойтовой). Дверь отпиралась со словами: «А, свои. Заходи».

Вот так «мировая закулиса» продолжала свою «тайную деятельность».

«Яковлев! Зачем Маневича убил?» — такими текстами зимой, весной и летом 1998 года пестрел исторический центр Петербурга. Строительные заборы, фургоны-бытовки, стены руинированных зданий — все вопрошало, зачем, по какой причине Яковлев убил Маневича. Губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев делал вид, что это не его спрашивают неизвестные кентервильские привидения, еженощно краскопультами увеличивающие число «обращений» к Яковлеву. Придворные губернаторские писатели-отмазыватели сочиняли книги о недобрых врагах Петербурга, упорно клеящих к светлому образу губернатора ярлык пахана, а к городу — криминальной столицы России.

Исповедуя принцип «ради красного словца не пожалею родного отца», губернатородворцы выдвинули версию, что речь в «настенных вопросах» вовсе не об их возлюбленном шефе, а о Константине Ко-рольевиче Яковлеве (более известном в ту пору по сочетанию двух слов — Костя и Могила), на которого, как они уверяли общественность, супостаты напраслину возвели, так как Константин Корольевич, хоть и авторитетным в городе человек, но организовывать наглое убийство вице-губернатора Санкт-Петербурга из снайперской винтовки прямо на Невском проспекте не мог. Создателей граффити подобные трактовки смешили безмерно. Хоть Константин Корольевич и оставался наиболее приближенным к правящей в ту пору в Петербурге семье авторитетным бизнесменом, всевозможные «заказы» Смольного помимо него обслуживали такие уважаемые граждане, как Слон, Челюскин, Кум, Хохол, Титыч, Санитар, Банщик и другие. Адресовать каждому из них вопросы о причинах устранения известного в стране экономиста и честного, принципиального человека было бы нелепо. Тем более что у них существовал единый координирующий центр с персонификацией на его управленческой вершине.

В приличествующей властям манере бороться милиция начала не с причиной появления публичных вопросов к человеку с фамилией Яковлев, а с теми, чья рука водила краскопультой по заборам и ставила в неловкое положение минимум двух главных городских Яковлевых. Летом 1998 года на Невском проспекте наряд милиции задержал двух несовершеннолетних молодых людей на роликовых коньках, которые на тротуаре краской рисовали контуры убитого человека и фирменные слова: «Яковлев! Зачем Маневича убил?»

Трудно поверить в такое совпадение, но по чистой случайности мне довелось именно в момент ареста молодых людей проходить мимо. Не вмешаться было невозможно, среди подростков находился сын моей замечательной подруги Анны Георгиевны. Сообщив милиционерам, что знаю задерживаемого ребенка и его мать, несомненно, расстроится из-за выявившихся увлечений сына, вместе с ними я побрел в сторону печально известного в Петербурге 27-го отделения милиции в переулке Крылова (там чаще всего нарушали права граждан). По дороге незаметно перекинул все краскопульты из рюкзаков задержанных к себе в портфель (он заметно разбух и с трудом застегнулся). По мобильному телефону позвонил Анне Георгиевне и сообщил о происшествии. Договорились, что она немедленно приедет в участок и разыграет там сцену «злой матери», чтобы менты побыстрее от всех нас избавились.