Чтение онлайн

– Не растекайтесь лужицей по сиденью! Стул – это не кровать! – громко воскликнул старичок. Я даже слегка вздрогнула от неожиданности.

– Простите, – приоткрыв один глаз, а затем и второй, извиняющееся сказала я, – от вашей монотонной речи меня буквально клонит в сон.

– Есения, – опустив "леди", возмутился старик, – уже битый час я пытаюсь подтолкнуть вас открыть свой ТМ! Вам необходимо научиться туда выходить!

– Но в этой позе я просто не могу расслабиться! Как это сделать с прямой спиной?! – возмутилась я, чувствуя, как от напряжения болят мышцы. – Это пытка!

– Терпите! Нужно отринуть всё, и даже неудобную, на ваш взгляд, позу.

– Лорд Пауль, а скажите, – меня вдруг одолело подозрение, – а вообще, на каком этапе маг способен уходить в ТМ? Сильно сомневаюсь, что на первом же практическом уроке.

Мужчина запнулся на полуслове, как-то натянуто улыбнулся и в итоге огорошил:

– Маги, уже рождённые с даром, открывают свой ТМ через год, после того как изучат основные заклинания и позиции рук, то бишь пассы, новые приёмы отрабатывают уже в тонком мире.

– Что?! – ошарашенно ахнула я.

– Там чародеи имеют возможность проводить больше времени за теорией и практикой. И потому меньше теряют энергии здесь, в реальном мире. Я хочу, чтобы вы сначала вошли в свой ТМ, а затем загрузить вас по полной!

– Если верить вам, то я должна была ещё вчера стать великим магом!

– Да! Если жить хотите! – припечатал учитель.

– Но не в этой изматывающей позе! – фыркнула я, упрямо скрестив руки перед собой.

– И что вы предлагаете? Так делают все! Годами, десятилетиями.

Я наконец-то встала и с удовольствием покрутила тазом туда-сюда, разминаясь, на что получила осуждающее качание головой от лорда Шеро.

– Вы ведь учёный, – я решила подступить к нему с другой стороны.

– И? – не сразу понял он.

– Давайте поэкспериментируем?

– Что вы предлагаете? – мигом заинтересовался он.

– Я всё же непростая ученица, я пришла из другого мира, возможно, ко мне и подход нужен иной? В общем, я лягу в удобную позу и попробую ещё раз. Только ещё разок повторите, что именно я должна делать.

– Куда вы хотите тут прилечь? – возмутился педагог. – Это неприлично для девушки в присутствии мужчины, даже если этот мужчина – древний старик!

– Не такой уж вы и старый, – улыбнулась я. – Я тогда просто сяду поудобнее, хорошо?

– Давайте попробуем, – пожевал губами он, а я про себя подумала, что, каким бы ни был этот человек прогрессивным для своего мира, всё же он дитя этого времени и во многих вопросах достаточно закостенелый.

Я подхватила плед с диванчика, аккуратно сложила и положила на пол, села в позу лотоса, широкие штаны не стесняли движений и были весьма удобны.

– Ещё раз, – не став комментировать мою позу, заговорил Шеро, устроившись в кресле и внимательно на меня глядя, – вы должны успокоиться, услышать, как мерно и сильно бьётся ваше сердце, найти в своей памяти что-то, что когда-то сделало вас невероятно счастливой, и сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы тепло воспоминания заполнило всё ваше естество, и в этот момент вы должны открыть глаза, одновременно перестроив своё зрение на магическое. И тогда, если все шаги были выполнены верно, вы окажетесь не здесь, а там, где были счастливы.

Я внимательно прослушала инструкцию ещё раз. Кивнула и закрыла глаза.

– Только, пожалуйста, ничего не говорите, – попросила наставника и почувствовала, как он недовольно поморщился, но возражать не стал, памятуя, что это эксперимент.

Вдох-выдох.

Постепенно вокруг становилось всё тише, и вот едва-едва, где-то на краешке восприятия, я различила щебет птиц в соседнем лесу, такой же светлый, как в том, подле которого прошла часть моего детства.

Тогда мама и папа ещё были живы, мы ездили на дачу к бабушке Нюре, матери отца, я ходила с ними по грибы, да по ягоды…

Я и мама лежим в высокой траве, хохочем и смотрим друг на друга. Мамины глаза, такие зелёные, с едва заметными янтарными крапинками, и запахи благоухающих полевых цветов.

Счастливые воспоминания, приправленные щедрой толикой грусти. Но самые дорогие моему сердцу, от него на душе так тепло! Всё бы на свете отдала, лишь бы хоть на одно мгновение ещё раз прижаться к матушке, поцеловать её в щёчку, вдохнуть только ей присущий тонкий аромат мамы. И сказать, как сильно я её люблю! Прыгнуть на руки папе, и чтобы он подкинул меня высоко-высоко, к самому небу, голубому, бездонному, бескрайнему.

По щекам потекли горячие слёзы, и я открыла глаза, всё передо мной плыло, смахнула нервно рукой и… ахнула!

Я стояла на краю той самой поляны, сейчас пустой, судорожно оглянулась, ища родителей, но за спиной увидела лишь старенький деревенский домик бабушки Нюры, и больше ничего. И никого. Птицы не пели, никаких бабочек и пчёлок. Даже назойливой мошкары с комарами не было.

Я прошла по неприметной тропке в сторону дома, поднялась по деревянному, немного покосившемуся крыльцу, толканула дверь и вошла в сени, а за ними попала в горницу.

Всё, как в моём детстве, даже кружка, правда, пустая, стояла на краю стола, моя, эти цветы, на белом фарфоре запомнила навсегда.

Все вещи, к которым прикасалась, казались до дрожи реальными. Но при этом я чётко осознавала, что всё это мираж.

– Есения, – до меня донёсся чей-то приглушённый, очень знакомый голос, откуда-то из невообразимого далёка. – Есения, на счёт три задержи дыхание. Так долго, как сможешь, а потом, когда станет невмоготу, дыши. Раз. Два. Три!

Мне страшно не хотелось идти на поводу у этого голоса, но и находиться тут стало как-то тоскливо.

И в итоге я задержала дыхание, настолько, что чуть не задохнулась! Сделала судорожный вдох, закашлявшись, грудь спёрло и обожгло потоком воздуха, на глазах выступили скупые слёзы, и я рухнула на пол кабинета бабушки Мишель.

С трудом повернула голову и тут же встретилась со встревоженными голубыми глазами лорда Пауля.

– Я была там. Тяжело, – призналась, чувствуя облегчение.

– Теперь обживай это место. С ростом возможностей сможешь сделать там всё, как тебе хочется.

– П-правда? А почему там не было родителей и бабушки? Я ведь так мечтала их увидеть!