Чтение онлайн

– Сначала попробую на язык, - пошутил звездочет.
– Скажите-ка мне, старого книгочея подводят глаза, или это на самом деле?
– я вижу, здесь много солнц.

Если глаза обманывали, то не одного звездочета: над землей диковинного мира виднелось без видимого порядка целых восемь разноцветных солнц, а может быть, это были и луны - определить затруднялся даже И Пань. Так казалось, они отдалялись одно за другим к горизонту - последнее солнце выглядело уже скорее очень яркой большой звездой.

– Что на твой карте, Кхамма? Давай-ка взглянем, - предложил Огин.

На карте появилось нечто новое - от того места, где на второй половине была нарисована радуга, шла стрела.

– Судя по всему, нам вон на ту гору, - прикинул Даба.

Путь к вершине лежал через долину, и они начали спуск.

– Кхамма, а ведь Глаз исчез, - тихонько сообщила Илиса.

Кхамма пожал плечами:

– Значит, все спокойно.

Когда они достигли подошвы, то сразу заметили: солнце в небе осталось только одно, правда, оно было розовым, а не белым, как в Фенамоа. Да и горизонт перестал наплывать на них откуда-то с высоты. Зато та вершина, которую они только что оставили, теперь виделась как бы обрывом на конце склона - как будто они не спустились с горы, а наоборот, взобрались на нее. Они шли по ровному месту, но то, что оставалось позади, как бы опускалось вниз, будто они все время совершали восхождение.

– Какой интересный мир, - проговорил И Пань.
– Вот бы встретить здешних ученых - как они объясняют эти странности.

– Пока что лучше встретить удобное место для лагеря и воду, досточтимый И, - отозвался генерал Даба.

Его желание вскоре исполнилось - они остановились у ручья на расстоянии часа-другого ходьбы от выбранной по карте горы, но подъем отложили на следующий день.

Утром быстрее, чем за час, - глазомер людей оказался в странном этом мире весьма ненадежным - они подошли к подножию и тут впервые увидели человека. Бородатый старик богатырского телосложения в тулупе и меховых сапогах сидел на камне и ел большую лепешку, запивая вином из фляжки.

Огин поздоровался с ним на наречии Севера, близком языкам Запада, но тот неожиданно заговорил чистой тарремской речью.

– Вот не думал, что язык Унь в ходу у небожителей, - удивился И Пань.

– Эй, о чем ты говоришь, ученый И?
– изумился Гхимма.
– Я слышал язык Тарремы.

– Ну да!
– возразила Тивела.
– Это речь Унгаровы.

Айа не согласилась:

– Ну вот еще! Мне ли не знать тайного языка этесок!

– Он говорит по-аньски, - сказала Илиса.

– Я не знаю ни одного из этих языков, - вмешался старик.
– В нашем мире наречия не различаются, но мы все понимаем друг друга.

У Кхаммы мелькнула мысль:

– Так, может быть, ты разъяснишь нам надписи на моей карте? Мы из Фенамоа и не знаем этой земли.

– Здесь не земля, - отвечал старик, - и вряд ли кто слышал про Фенамоа. Но я помогу вам, чем сумею. Меня зовут Вья.

– Я - Кхамма, - представился воин, а за ним назвались все остальные.

Вья долго разглядывал карту так и сяк и наконец пробурчал:

– Ну, кажется, разобрался. Вот это - благодатная долина, а это молниевый лес. Вон там селение знающих, ага... значит, дальше - Звериный холм. Это, - показывал небожитель, - опасное место, болото, владения волшебницы Цха, дальше пустыня, стало быть, здесь дворец Коловита и город, потом серые пески... А вот эти черточки - соленые снега, они сразу за этими местами.

– А вот эта гора?

– Это Вершина Вихрей, - отвечал Вья.

– А что за ней?

– Как что? Ясное дело, Последнее море, - промолвил Вья как что-то само собой разумеющееся.

– Нам туда!
– обрадовался Кхамма.
– Вья, мы сможем взобраться на эту Вершину Вихрей?

– Мне-то почем знать!
– пожал плечами старик.
– попробуйте.

Они поблагодарили Вья за его разъяснения и начали восхождение. Гора не была особенно крутой и высокой. Однако Огин настоял, чтобы они обвязались веревками. Это было всего лишь предосторожностью - даже Тивела и Илиса восходили сами, без мужской помощи. Но ближе к вершине началось непонятное: из-за камней или просто песка на склонах как будто начали поднимать голосы змеи - всюду стали вырастать, покачиваясь туда и сюда, столбики темно-серого цвета. Они все время подрагивали, и Кхамма понял:

– Кажется, это и есть вихри!

– Да, это похоже на смерчи, что мы видели в песках Востока, согласился Даба.

Вихри вдруг все разом сорвались с места и покатились на людей. Когда они их достигли, то шедшие впереди ощутили удар весьма приличной силы - из крепких гвардейцев Кхаммы некоторые не сорвались лишь потому, что обвязались веревкой. Они были вынуждены прижаться ко склону и удерживались, вцепившись в камни руками и упираясь ногами. Первая волна вихрей прошла, но тотчас накатила новая, где вихри были больше и ударяли сильнее прежнего. От них исходило басовитое гудение, а потом к нему прибавился какой-то пронзительный звон и скрежет, будто бесы Иммы снова принялись спиливать гору Дус. Вынести было невозможно - люди зажимали уши и жмурились и уже не могли противостоять напору налетающих смерчей. Через какие-то полчаса они снова очутились у подножия, где повстречали Вья. Того уже не было.

– Хорошо, хоть никого не унесло, - сказал Огин.
– Эти вихри - очень опасная вещь. Но, кажется, есть способ справиться с ними.

– Какой?

– Надо нанести быстрый удар снизу вверх, и тогда, так меня учили, смерч распадется. Но лезвие должно быть очень острым.

– Что ж, заткнем уши тряпками и попробуем ещё раз, - решил Кхамма.

– Всем точить оружие!
– велел Даба солдатам.

Клинки гвардейцев и так были заточены острей волоса, но генерал был неумолим как всегда - тишину заполнил скрип брусков. Затем они повторили попытку с затычками в ушах. На полпути снова ударила волна вихрей, и средство Огина не подвело: кружащийся столб воздуха после резкого удара вдоль распадался. Но в мире Фенамоа он исчезал вовсе, а здесь вихрь превращался в воина-крепыша и устремлялся на своего противника с яростным криком. В руках воинов-вихрей были дубины из камня. Скоро обнаружилось, что убитые в схватке вихри не умирают, как люди, - они просто рассыпались в пыль и песок. А меж тем с вершины катились все новые и новые смерчи, один больше другого, а гудение и скрежет усилились так, что не спасали и тряпки в ушах. Отряд Кхаммы бился несколько часов - и не продвинулся ни на шаг. Из разрубленных смерчей теперь возникали настоящие великаны, они опрокидывали людей Кхаммы одним ударом. Огину и Кхамме и иным из воинов, покрепче и поумелей, удавалось уклоняться и поражать этот народ ветра, а стрелки под началом Айи пронзали их издали из луков. Но что толку - число смерчей, похоже, было бесконечно. Люди вконец изнемогли, и Атри пропищал:

– Глупый Кхамма, ты не пройдешь здесь.

Огин тоже был вынужден признать это:

– Кхамма, мы не сможем подняться.

Не прекращая схватки они стали отступать, и вихри вскоре улеглись. Кхамма был не так разозлен, как озадачен - цель казалась такой близкой, а что же теперь?

– Возможно, мы сумеем обойти эту гору вихрей, - решил он.

Они расположились на отдых прямо у подножия, и тут к ним подошел Вья.

– Что, не получается?

Кхамма только вздохнул.

– Ладно, мне пора, - сказал Вья - и к общему изумлению стал взбираться на гору.

В руках он держал какую-то сияющую полоску или веточку. Старик с неожиданной прытью карабкался все выше и выше, и никакие вихри ему не препятствовали.

– Почтеный Вья!
– окликнул И Пань.
– Вы не скажете, что это за ветка у вас в руке?

Вья повернулся и крикнул сверху:

– Это ветвь молниевого дерева!

Затем он достиг вершины и пропал из виду.

– Кхамма, а может быть, все дело в этой ветке?
– спросил И Пань. Может быть, она-то и позволяет одолеть гору? Помнишь, Вья показывал на карте сад молниевых деревьев?

– Да, он называл одно место так, - сказал генерал Даба.

– Выступаем немедля!
– распорядился Кхамма.

Они прикинули по карте расстояние и маршрут, и получилось не особенно приятно - идти надо было через место, которое старый Вья назвал солеными снегами. Отряд Кхаммы достиг их под вечер, и они убедились: название было верным - впереди расстилались снега, и наполовину они были замерзшей солью.

Тяжелый переход занял неделю. Мало того, что было по-настоящему холодно, как в горах Севера, они нигде не могли пополнить запасы воды. В конце концов во фляжках у них остались считанные капли воды, и все изнывали от жажды. Изнемогали и ветераны, и молодежь - бывалые крепкие воины. Но Илиса и Тивела держались на удивление мужественно - ни одной жалобы. Собственно, все жалобы исходили от одногоединственного путника - Гхиммы: он истребил все запасы горячительного ещё в первые дни. Что же до И Паня, то Кхамма ещё по походам через веси Фенамоа убедился в поразительной выносливости сухого поджарого тела уньского звездочета. Ученый говорил, что причиной тому особая гимнастика, преподанная ему учителями Унь.