Чтение онлайн

Линь Ваньюэ опустила голову и увидела расстеленную белую шелковую ткань. Может Линь Ваньюэ и женщина, но она жила в военном лагере и знала достаточно о пошлых вещах. Ведь если после первой брачной ночи не найдут красных выделений, это погубит доброе имя женщины.

Линь Ваньюэ отпустила руку Ли Сянь и, взяв у нее нож, мягко сказала:

— Позволь мне.

Не успела Ли Сянь среагировать, как Линь Ваньюэ занесла лезвие и сделала аккуратный надрез на своей ладони, выпуская кровь. Линь Ваньюэ подняла руку над шелковой тканью и оросила простыню красными каплями, которые действительно бросались в глаза.

— Ты! — увидев, что из ладони Линь Фэйсина сочится кровь, Ли Сянь начала искать платок. Она схватила Линь Фэйсина за руку, чтобы вытереть его ладонь. Увидев порез длиной с большой палец, она нахмурила тонкие брови:

— Зачем ты так глубоко порезал? — она снова повернулась в поисках мази.

— Я просто привык воевать и не рассчитал силу. Сянь-эр, не беспокойся.

Ли Сянь нанесла на рану мазь, чтобы остановить кровотечение.

— Больно?

— В военном лагере это посчитали бы за царапину. Если бы я вызвал военного лекаря, почтенный отказался бы приходить по такому пустяку!

Ли Сянь больше ничего не сказала и продолжала бережно перевязывать рану.

Автору есть что сказать:

Вот сегодняшнее обновление~ название этой главы перекликается с четырнадцатой ("Страх чует появление грандиозного плана").

Я не случайно даю главам названия~ смерть Ли Чжуна в первую брачную ночь уже заранее была предрешена.

В этой главе я описала изменения, происходящие в планах Ли Сянь, позволив многим скрытым деталям всплыть на поверхность, дополнив сюжет.

Глава 112

Глава 112. Из ночи в ночь высоко висит красный фонарь

Ли Сянь сложила шелковую простыню в ящичек и позвала дворцовую служанку, чтобы та занялась ее платьем.

Служанки выстроились в ряд. В их обязанность входило помогать Ли Сянь причесываться, умываться и одеваться. От Линь Ваньюэ помощи не требовалось, поэтому она спрятала свою забинтованную руку за спину и наблюдала, стоя у двери.

Ли Сянь сидела за туалетным столиком, пока Сяо-Цы расчесывала ей волосы.

В глазах Линь Ваньюэ плескалась нежность, о которой она даже не подозревала.

Воздух стал приторным*. Эта сцена вызвала улыбки у дворцовых служанок.

* (ti'ann`i) — обр. излишняя сентиментальность, слащавость

Взаимные чувства принцессы и фумы делали их счастливыми за свою госпожу.

Шелковистые волосы Ли Сянь были уложены в высокую прическу, открывая изящную белоснежную шею.

Когда Линь Ваньюэ увидела, что волосы Ли Сянь уложили в прическу, предназначенную для замужних женщин, в ее сердце поднялось особое чувство. Ее взгляд, направленный на Ли Сянь, стал еще более нежным и полным любви.

Через медное зеркало Ли Сянь видела, как сяо-Цы странно улыбается. Ее взгляд скользнул по меди, находя отражение Линь Фэйсина. Но даже несмотря на тусклую поверхнось, Ли Сянь разглядела приподнятые уголки губ этого человека. От внезапной неловкости ее щеки расцвели розовым румянцем.

Ли Сянь отдала ящичек с простыней сяо-Цы и вместе с Линь Ваньюэ отправилась в столовую комнату.

На завтрак подали кашу, маньтоу и разных видов изысканные закуски. Ли Сянь и Линь Ваньюэ сели друг напротив друга. Дворцовые служанки подали им кашу и тихо отошли назад.

Повара, переведенные из дворцов в поместье старшей принцессы, могли готовить восхитительные лакомства даже из самых простых ингредиентов. Рисовая каша, хоть и простая, была ароматной и блестящей, как жемчуг, и пористой. Линь Ваньюэ зачерпнула ложку и попробовала. Как по вкусу, так и по ощущению во рту, каша оказалась превосходной.

Линь Ваньюэ сощурила глаза, выказывая выражение удовольствия. Ли Сянь съела только две ложки, в то время как Линь Ваньюэ уже прикончила всю чашу. Вместо того чтобы попросить у служанки вторую порцию, Линь Ваньюэ взяла инициативу в свои руки.

Ли Сянь посмотрела на Линь Фэйсина, поглощающего очередную порцию, и, нахмурившись, отложила свою ложку, затем приказала:

— Вы можете идти.

— Слушаемся.

Служанки быстро удалились из комнаты. Линь Ваньюэ отложила половинку маньтоу и, взглянув на Ли Сянь, спросила:

— Что случилось, Сянь-эр?

Ли Сянь пристально посмотрела в глаза Линь Фэйсину и тихо спросила:

— Где платок?

Линь Ваньюэ подняла свою раненую ладонь и, посмотрев на порез, спрятала руку под стол. Она с улыбкой объяснила:

— Я заметил, что кровь уже остановилась. И вообще, такая маленькая рана заживет быстрее, если ее не перевязывать.

— Фума, в поместье старшей принцессы можно не беспокоиться о таких деталях.

Линь Ваньюэ поняла, что Ли Сянь ее раскусила, поэтому прекратила попытки скрыть это:

— Я был слишком опрометчив. Следовало сделать порез не на ладони. Платок слишком заметен, и если проверяющая тетушка увидит его, это создаст проблемы для Сянь-эр.

Увидев в глазах Линь Фэйсина искренность и открытость, она не могла ничего ответить.

Они спокойно закончили свой завтрак. Служанки опешили, когда пришли убираться. Четыре тарелки с закусками, маленькая чаша каши и четыре маньтоу были съедены без остатка.

Лишь у управляющей поместьем принцессы был понимающий взгляд.

После трапезы Ли Сянь пригласила Линь Фэйсина поиграть с ней в шашки в павильоне посреди озера, с двумя чашками горячего чая на столике.

После тридцати ходов скорость размещения камней Линь Ваньюэ явно замедлилась.

— Я собираюсь послать несколько умелых людей, чтобы переселить Байшуй в поместье принцессы. Что думает фума по этому поводу?

Линь Ваньюэ с благодарностью посмотрела на Ли Сянь:

— Спасибо, принцесса.

Ли Сянь немного улыбнулась, ловко двинула еще один камешек и продолжила:

— Когда настанет пора возвращения невесты домой на третий день свадьбы, я поговорю с отцом-императором и попрошу его предоставить документ со списком членов императорской семьи и золотые анналы, чтобы официально утвердить Байшуй как мою названую дочь.

— Спасибо, принцесса. И благодарю принцессу от имени А-Юя и его жены!